Утрата

Шел третий день той самой плохой погоды. Китнисс встала поздно и, не торопясь, спустилась вниз. Хеймитч не уходил, потому что не было возможности. Грома уже не было слышно, молнии давно не сверкали, но противный ветер, дождь, изредка превращающийся в ливень, и черные тучи говорили о том, что еще ничего не кончено. Пит сидел напротив телевизора. Рядом с ним лежала уже готовая партия булок. Хеймитч принимал пищу, сидя за столом на кухне, на котором была рассыпана мука, да и вообще ничего не убрано. Лили мыла посуду. Китнисс медленно подошла к маме сзади. - Почему посуду моешь? – шепнула она и потянулась за чистой кружкой. - Я решила помочь Питу. Он старается, печет для нас. Да к тому же я давно бездельничаю. - Давай, я тогда стол вытру. Она отложила приготовление чая, взяла тряпку, намочила и принялась вытирать стол. Все равно иначе чашку некуда ставить. Стол был уже чист, чай готов, а Китнисс искала еду. - Не хотите ли Вы принять это угощение, - перед Китнисс возник Пит с булочками, испеченными утром. - О, благодарю, - она взяла две, улыбнулась Питу и отправилась в гостиную. В остальном день был весьма скучен. Кроме как разговорами, книгами и едой развлекать себя было нечем. Китнисс устроилась у окна, хоть было холодно, и ждала чего-нибудь. Часам к двум дождь утих, ветер перестал безжалостно тормошить деревья, а небо стало темно-серым. - Слушайте, - обратилась Китнисс ко всем присутствующим, – раз уж все более менее утихло, мы пойдем к стекольщику. Надо закончить с этим окном до ночи. Через полчаса все четверо уже были на улице. Хеймитчу нужна была прогулка, а Питу просто надоело сидеть дома. Не сказать, чтобы Китнисс и ее мама были против помощников. Когда стекло было куплено, они пошли в дом к Китнисс и ее маме. К ним уже присоединился мастер, так как ни у кого другого не было опыта в этом деле. Вся компания была около дома с разбитым окном. Китнисс вдруг стало стыдно за то, что там, мягко говоря, не прибрано. Все, конечно, можно списать на ветер, который и, правда, помог стать дому намного хуже, чем тот был до этого. Она отворила дверь, и они зашли в мрачное, холодное, безжизненное помещение. На полу были разбросаны бумажки, еще какой-то сор, на столе, комоде и прочей мебели все было перевернуто, даже лежали какие-то осколки. Мастера звали Джордан. В дистрикте его уважают, можно даже сказать любят. Не смотря на то, что он ворчливый и вообще не особо радуется жизни, он откликается на помощь, даже если в душе совсем этого не хочет. Как сейчас. Он медленно побрел к окну, которое заметил сразу, что-то ворча себе под нос, одной рукой держась за спину, которая, видимо, болела. Он вообще ходил почти что согнувшись пополам. - В первый раз открылось два окна друг напротив друга, и сквозняк начал сносить все на своем пути. Второй раз нам повезло не так, - сказала Китнисс как бы между прочим. На самом деле ей хотелось немного оправдаться за этот беспорядок. Когда Лили разгребла свой стол, она нашла какие-то целые колбочки, и, вспомнив о том, что она местный медик, посмотрела на мастера. - Джордан, - позвала она его. - А? - Как твоя спина? Может тебе помочь? - Спасибо, Лили. Застудил на днях. Чертов ураган, будь он проклят. - Уже знаешь, что делать со своей болячкой? – улыбнулась она, глядя на него. - Уже научен, спасибо, - усмехнулся тот. Он работал еще минут пятнадцать, потом улыбнулся всем и покинул дом. Джордан, хоть не особо любит свою работу и иногда даже необходимость выходить из дома тогда, когда не хочется, он все же любит помогать. Как только дверь закрылась, Китнисс стала подбирать бумажки, листы, газеты. Пит зажег свечи, чтобы стало немного светлее. Лили разложила всю выпечку, которую оставил им Пит еще давно, и ту, которую он испек утром. - Давайте сначала перекусим, а потом мы уже и уберемся. Мы, имела она в виду, конечно, себя и Китнисс. Видимо, ей тоже было не по себе от вида их дома. После жилища Пита, этот дом казался им мрачным и неуютным. Каким, впрочем, и являлся. Посидев в гостях уже у семьи Эвердин полчаса, Хеймитч пошел домой напиваться, а Пит к родителям. А у Китнисс появилось дикое желание вычистить свой дом полностью. Ее мама взяла на себя кухню, а Китнисс досталось все остальное. Было только часов пять. Вскоре на столах, комодах и прочей мебели все было убрано, пол тоже был чист. Китнисс постаралась вымести все крошки и пылинки. Ей показалось мало и этого, она решила помыть его. Мама Китнисс перемыла всю посуду, особенно ту, которая стояла на верхних ящиках и уже давно вся запылилась, и все рабочие поверхности. Мыть пол она не стала, но подмела его. Все шторы, постельное белье, скатерти уже лежали в стирке. Впрочем, сил на ванную ни у кого не осталось. - Жаль, на охоту уже поздно. Ладно, завтра с утра пойду. Китнисс решила прогуляться по городу. Вдруг что-нибудь изменилось. Как только она дошла до площади, то остановилась, начала искать глазами лавку и увидела Гейла. Надо сказать, большинство людей выбрались из своих домов после почти трехдневного заточения погодой. Тот тоже заметил ее и помахал рукой. Вид у Гейла был крайне счастливый. - Привет, - сказала Китнисс и села рядом с ним. - Я тебя искал дома, но ты, видимо, к тому времени уже ушла. - Нет, Гейл, меня не было дома два дня и мамы тоже. Тот нисколько не удивился. - А где же вы были? Тут Китнисс подумала, как прозвучит ее ответ. «Я была дома у напарника Прим с ее бывшим пьяным ментором». - Нас выручил Пит. - Который Мелларк? – спросил он с небольшим раздражением. Китнисс кивнула. Они ненадолго замолчали. Гейл смотрел в противоположную сторону от Китнисс куда-то далеко, стараясь придумать, как можно продолжить разговор. - Почему к нам не пошла? - Куда нам вас теснить. У тебя братья, сестры, мама и… Мадж. И еще мы. Представь, как мы вообще поместимся. - Конечно, наш дом не такой большой, как дом Пита, - бросил он, все больше раздражаясь. - Гейл, я не знаю, что тебя так злит, но я не собираюсь с тобой сориться. Если ты не в духе, то я пойду, - без злобы сказала Китнисс. - Прости. Он показал, что ничего больше говорить не хочет. - Как Мадж? - Вот она идет, сама спроси, - Гейл снова постарался быть вежливым, но вышло не слишком приветливо. К ним подошла девушка со светлыми, почти белыми волосами, удивительно черными ресницами и такими же черными глазами. На ней было легкое платье, на которое она набросила вязаную кофту. Ее лицо светилось, как у Гейла вначале беседы с Китнисс. Мадж подошла к Гейлу и села ему на колени. - Привет, Китнисс, - улыбнулась ей Мадж. Китнисс постаралась улыбнуться в ответ. - Привет. - Не говори ей пока, - мрачно сказал Гейл. Китнисс бросила на них подозрительный взгляд. Больше всего ей не нравилось, когда от нее что-то скрывают. - Как хорошо, что этот ураган, наконец, затих, - сказала Мадж. Китнисс подумала лишь о том, что Гейл и Мадж и во время урагана отлично проводили время вдвоем. - Я думаю, нам всем понравилось небольшое заточение в… - он хотел сказать «своих», но вместо этого посмотрел на Китнисс (совсем забыв про то, что Мадж в такой же ситуации) сказал просто, - домах. - Ладно, мне пора, удачи вам. Пока, - Китнисс не могла больше терпеть Гейла. Она пошла в лес, расслабиться от этой «приветливой» компании. Между ней и Гейлом не заладилось с самого начала их знакомства, но они смогли найти хоть какой-то общий язык. Казалось, все это время он был обижен на Китнисс за что-то. Но когда в жизни Гейла появилась Мадж, он и вовсе забыл про напарницу по охоте. На самом деле сложно представить союз простого, даже можно сказать бедного парня и дочери мэра. Мадж никогда не задирала нос и не считала себя важной персоной. Ее воспитали вежливой, культурной, доброй. Все началось с того, что в один день дверь открыл не мэр, а какая-то симпатичная девочка. Китнисс ее знала, а Гейл учился в классах старше и увидел ее впервые. Так как сезон, когда эта самая земляника созревает, мал – это не дичь, обитающая весь год, - Гейл решил попытаться познакомиться с этой девочкой сразу. Он договорился с Китнисс одному заносить ягоды, но как назло дверь открывал ее отец. В один день он все-таки застал девочку. Он долго ждал и почти сразу, как только открылась дверь, выдал: - Меня зовут Гейл, Гейл Хоторн. Девочка улыбнулась, но своего имени не назвала. В следующие дни он следил за тем, когда ее отец выйдет из дома, а уже потом стучался в дверь. Вскоре девочка все-таки назвала свое имя, но большего от нее ожидать пока было нельзя. Он старался пересекаться с ней в школе, когда началась учеба, и один раз ему удалось пригласить ее погулять с ним. От Китнисс он скрывал все. Ей приходилось иногда замечать их вдвоем. То, что она видела, складывалось в одну целую картинку. Прим тоже было интересно все, что касается этой пары. Мадж любила Прим, Гейл был не против их общения, но в конце каждой прогулки или беседы, шептал ей на ухо: «Только не говори Китнисс». Прим все равно пробалтывалась. « Прим, помнишь, ты говорила, давно еще, что хочешь, чтобы мы с Гейлом стали парой? Ну, сидеть и обниматься, гулять вместе, целоваться? – она посмотрела на Прим и поняла, что ей сейчас не интересно все, что она говорит. – Тебя долго не будет, и я хотела бы сказать, что мы решили встречаться, только Китнисс ни слова» - вот, что сказала Мадж Прим перед тем, как та уехала на игры. До этого момента парой они себя не считали, но при этом держались друг за друга. Но Китнисс все равно узнала. Сейчас, сидя на пеньке, она вспоминает все, что видела тогда, и ей становится немного тепло на душе от того, что, возможно, она нужна Питу. Она собирает вместе иголки от хвойных деревьев, делает себе небольшую подстилку и ложится. Немного холодно. Тучи ушли совсем, на небе остались небольшие облачка. Она лежала, вспоминала прошедшие дни и наблюдала за тем, как садится солнце.