Утрата

- Ну что, включаю? – Пит посмотрел на Китнисс. Та смотрела в стакан, притворяясь, что думает о чем-то. Вдруг ее занимает мысль о том, налила ли она достаточно спиртного, и достаточно ли оно крепкое, а не том, что это предстоящая пытка? Китнисс подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза. Раньше она старалась смотреть то на лоб, то на нос. Она кивнула, уже отведя взгляд, и глотнула немного содержимого стакана. - У меня только один вопрос: как мы посмотрим три недели за одну ночь? – спросила она, пока тянулась за бутылкой. - Будем проматывать, - Пит задумался. - Можно было бы смотреть в день по дню, как бы странно это ни звучало, - начал он после недолгой паузы. - Но тогда ты снова будто вернешься туда, - перебила Китнисс, отрезав все мысли по этому поводу. Пит включил телевизор с уже вставленной кассетой, и первый кадр, который они увидели, было лицо самого Пита. Это сделано, видимо, для того, чтобы все знали уже заранее, на кого стоит обращать особое внимание. Все речи и вступления, которые были абсолютно одинаковые и повторялись из дистрикта в дистрикт, Пит проматывал, долго останавливаясь, и иногда даже ставя на паузу моменты, когда появлялись трибуты. Он старался запомнить каждого. Сначала Китнисс отвлекалась или специально отворачивалась на всякий шорох, смотрела назад, в темные коридоры и на лампу, которая освещала лицо Пита. На этом лице она останавливалась и смотрела на телевизор. Очередь дошла до дистрикта двенадцать. Речь Эффи и остальных промотали. Китнисс начала ерзать, стараясь поудобней сесть, но в глубине души знала, что ничто ей не поможет. Пит сидел и не двигался. У Китнисс перехватывало дыхание каждый раз, когда что-то касалось Прим. Каждый раз, когда показывали ее лицо, или Китнисс находила Прим в толпе, ее сердце начинало сильно биться. Но настоящий удар она испытала, когда увидела себя, точнее нашла себя в толпе. Она не могла смотреть, как Прим выходит на сцену, и смотреть на ее бледное лицо, и главное - снова ощущать себя виноватой в этом. Китнисс закрыла лицо руками. Пит первый раз на нее оглянулся. - Китнисс? – позвал он. Она посмотрела на него, опустив руки, и увидела стакан со все тем же успокоительным. Китнисс молча его приняла и начала пить. Как бы ей не жгло горло, и не было противно, она делала глоток за глотком. Вскоре все мысли начали путаться, и она с трудом понимала, что происходит на экране. Прошло полчаса. Они смотрели показ трибутов. Китнисс уже не могла мучать себя. Веки уже давно налились свинцом, а голова была невероятно тяжелая. Она сползла по спинке дивана в сторону Пита и легла ему на плечо. Она сразу почувствовала какое-то облегчение. Весь вес головы перешел с шеи на плечо Пита. Тот, тоже довольно много выпивший, еще держался. Он приобнял рукой Китнисс. Она, уже сквозь сон, подвинулась еще ближе к Питу и обняла его. - Не смотри это, - прошептала она уже в полудремоте, проваливаясь в сон под музыку Капитолия. Не успела она отключиться, как кошмар уже разбудил ее. Китнисс упала с дивана, ударившись спиной об пол, успев ударить Пита. Она медленно соображала. Пит тоже мгновенно проснулся и от удара, и от неожиданности, и от полукрика Китнисс. - Черт, - выдохнула она. У нее перехватило дыхание от боли. - Все в порядке? – спросил озабоченный состоянием Китнисс Пит. - Да, - тихо сказала она. - Надо просто полежать. Минут десять она лежала на ковре, чувствуя как боль постепенно уходит. Пит наполнил свой стакан и подошел с бутылкой к Китнисс. - Разве мы не все выпили? – усмехнулась она. - Будешь? – игнорируя ее слова, произнес Пит. - Давай, - устало сказала Китнисс. После того, как Китнисс выпила полстакана, уже ставшего ей родным, она прислонилась спиной к креслу, которое стояло около дивана. Теперь телевизор был не прямо перед ней, а справа от нее. Пит тоже не выглядел счастливым. - Прости, что разбудила тебя, - виновато сказала Китнисс, глядя на Пита. Обычно он не выглядит таким поникшим. - Да брось, - улыбнулся он. Ему было смешно наблюдать за ней. – Не разбудила бы ты меня, рано или поздно проснулся бы сам. Китнисс взяла подушку и обхватила ее руками. - Что снилось? – спросил Пит. - Прим. Из Китнисс сразу будто вытянули все соки. - Казалось бы, я ее уже отпустила, - начала она. – К тому же прошло уже много времени. Она замолчала. - Вспоминая ее, я вспоминаю папу. Вспоминая об их существовании, я вспоминаю ту жизнь. Потом я вспоминаю себя до жатвы. Я все время что-то вспоминаю. Она неподвижно смотрела на ковер. Лицо ее ничего не выражало. Только через несколько минут Пит заметил слезы. Потом, казалось, она что-то вспомнила, и выражение лица поменялось на страдальческое. Она уткнулась лицом в подушку, чтобы ее никто не видел. Пит сел рядом с ней. - Ты винишь себя в ее смерти? - Да, - сказала она. - А я виню себя в гораздо большем количестве смертей. И посмотреть эти чертовы игры и решил перед туром, чтобы… Китнисс подняла голову и посмотрела на него блестящими от слез глазами. - Чтобы понять, чего я боюсь. А боюсь я встретиться с их семьями. - Ты не виноват ни в чем. Все, что было в твоих силах, ты сделал. Не ты хотел их убивать, ты просто защищался. А вытащив Прим, ты умер бы сам, но и оставил бы жить человека, который не смог бы выдержать всего этого. Они оба замолчали. - А знаешь что? Мне надоело обо всем этом думать, рассуждать на эти темы. Для себя я все давно решила. Я будто рою себе яму и потихоньку ложусь туда сама, - Китнисс начала повышать голос. – Мне нечем отвлечься. Хочу я исключить из своей жизни всех, кто напоминает мне о ней, так сталкиваюсь со стеной безразличия и замыкаюсь. Пытаюсь общаться с вами, все это снова давит на меня, – голос ее срывался, хоть она и не кричала. – А забыть это все нельзя. Они не дают! Они – это распорядители, которые напоминают об играх каждые полгода и почти каждый вечер, показывая по телевизору передачи про арены, про победителей, про виды оружия и прочую ересь. У Китнисс уже была истерика. - Китнисс... - Нет! – крикнула она и, вскочив, побежала к другую комнату к двери. - Постой! Пит схватил ее за руку и крепко обнял, не давая ей шанс вырваться. Она кричала: «Отпусти». - Завтра мы с тобой пойдем в лес, - шептал он ей на ухо. – Ты научишь меня стрелять из лука. Китнисс перестала шевелиться. - Постарайся забыть про Гейла, про маму, забудь пока про Прим. Есть ты, и нет проблем. Так ведь? – он не дождался ответа. – Нет никаких проблем, так? – она слабо кивнула. - Можем взять Хеймитча, твою маму и пойти на пикник. Как тебе такая идея? - Не очень, - улыбнулась Китнисс. К ней вернулось чувство слабости и тяжести. Глаза ее были закрыты, она не хотела их открывать. Медленно она проваливалась в пучину сна. В ее голове под действием алкоголя возникали картины, будто она не засыпает, а проваливается в яму. Через десять минут Пит понял, что он уже не обнимает, а держит Китнисс. Руки ее уже беспомощно свисали, а голова бездвижно покоилась на его плече. Когда истерика Китнисс прошла, а неприятные, но нужные и важные разговоры закончились, Пит тоже почувствовал усталость. К тому же мысли путались. Пока он донес ее до дивана, в голове его совсем все спуталось, и он, положив Китнисс на диван, лег рядом с ней и отключился. Пит все-таки проснулся посреди ночи, уже заметно протрезвев. Он посмотрел на Китнисс и только потом на экран, где уже был второй или третий день игр. Прим пряталась от профи. Пит отнес Китнисс к себе в спальню и положил на кровать, укрыв пледом. Сам он вернулся вниз и продолжил в обнимку с коньяком смотреть игры. Он промотал на самое начало, когда секунды отсчитывали время до старта. Китнисс проснулась только днем и сразу побежала чистить свой организм от всей дряни, которую вчера в себя залила. До этого момента с ночи Пит вспоминал всех трибутов, все свои действия, а главное - своих жертв. Он прекрасно помнил, как всех трибутов стравили в одном месте, и как Пит с Прим сидели на дереве, как схватили самого Пита, и Прим побежала его спасать с Рутой, как Прим, в конце концов, бросилась на Лору, последнюю кроме Пита и Прим оставшуюся в живых трибутку. И как она умерла. После всего этого Пит был сильно подавлен. Он просто сидел некоторое время перед выключенным телевизором, а в его голове, не без помощи алкоголя, крутились картинки с арены. Китнисс сидела на краю кровати у Пита в комнате и пыталась вспомнить, что было вчера. Голова постоянно гудела и болела. Желудок был пустой, а во рту было горько и противно. Так что Китнисс спустилась вниз в отвратительном расположении духа. - Здравствуй, - мрачно сказал Пит, услышав ее шаги. - Скажи, все совсем плохо? – спросила она, присаживая в кресло. - Ты про твой вид или… - Про то, что было вчера. - Ты немного сорвалась. Китнисс начала вспоминать все события ночи, будто проснувшись вспоминала сон. Ей казалось, что если она не зафиксирует картинку в своей голове, то она исчезнет бесследно. В итоге ее голова заболела еще больше. - Ладно, я пойду домой. Мама, наверное, уже напридумывала Бог весть что. - Пока. С одной стороны ему было жаль, что он остается один в этот серый и туманный день, но с другой стороны ему надо было подумать о Туре победителей.