Our Story

- Так я влюбился? - Да. - Она хорошенькая? - Он абсолютно идеален. - Он? - Для меня это тоже сюрприз.

Гарри. Наша история началась с того самого дня, когда мы большой мальчишечьей семьей переселились в наш новый просторный дом. Тогда птицы пели на удивление громче, а солнце светило гораздо ярче, чем обычно, и я точно знал, что этим ознаменован наш следующий шаг на пути к мечте. Я остановился у новенького крыльца и глубоко вдохнул аромат весны, чувствуя, что это – наш самый важный и решающий шанс. Я отчетливо помню яркие улыбки ребят и «чемоданные гонки» в уже нашей гостиной, звонок маме со словами «Обещаю, что я стану звездой…для тебя» и запах новой отполированной мебели. Здесь мы ютились до тех пор, пока не записали наш дебютный альбом. Пока не заслужили всеобщее признание и любовь: я, Лиам, Зейн, Найл и, конечно, Луи. Чертов Луи… -А ведь мы о таком даже не мечтали, - вздыхает Зейн, первым опробовавший наш новый диван медового цвета. Мы все согласно киваем. Нам не нужны никакие слова, чтобы понять друг друга. Мы все хотели этого. Мы спали и видели, как перед нами открывается волшебная дверь, скрывающая за собой самую настоящую музыкальную жизнь. Мы мечтали, чтобы наши голоса узнавали. Чтобы фанаты со всего света сходили с ума от нашего творчества или же от нас самих. Чтобы в каждом mp3-плеере звучали мелодии наших песен. И вот мы на пути ко всему этому. Сегодня переезд, а завтра и всегда – непрерывная работа, заключающая в себе все земные удовольствия – музыку, музыку и еще раз музыку. Луи открывает пачку чипсов и бесцеремонно хрустит ими на всю нашу огромную гостиную, давая тем самым понять, что так он празднует переезд. Я плюхаюсь к нему на диван и запускаю руку в пакет с чипсами, беру огромную горсть и случайно просыпаю все на наши колени. -Наглец! – шипит Луи и начинает кидаться в меня этими самыми чипсами. Минуту спустя мы с ним хохочем во весь рот и набиваем животы этой дрянью. -Так, парни, занимаем комнаты… - голос Лиама тонет в глубине дома. Я оглядываюсь вокруг – из нашей просторной гостиной выходят четыре дверных проема, а нас, насколько я знаю, пятеро. Найл и Зейн тут же бросаются наперегонки занимать себе по праву положенные комнаты, а мы с Луи переглядываемся, и, кажется, в тот же миг понимаем друг друга. -Учти, Гарри, я громко храплю и брыкаюсь во сне. И не смей приставать ко мне в нашей постели! Моя гримаса отвечает сама за себя. Этот парень просто невыносим! Но идея жить вместе начинает мне нравиться. В конце концов, я всю жизнь делил одну комнату со старшей сестрой, но втайне хотел еще и братишку. Значит, мечтам суждено когда-нибудь сбываться! Так, где мои тапочки?! -Если будешь надоедать мне, тебе придется ночевать в туалете, Лу, - щелкаю я его по носу. -О, нет, Гарольд! Не называй меня так! -Тебе не нравится столь трогательное и милое «Лу»? – я нагло хихикаю и закусываю губу. Ему ужасно подходит это прозвище. К тому же... что еще за Гарольд?! Я буду мстить! -Как видишь, - Луи морщится и, кажется, сейчас набросится на меня. А я, как ни в чем не бывало, треплю его по макушке со словами: -Смирись с тем, что с этих пор я буду звать тебя так каждый день! - И, конечно, я не могу не прибавить финального: - ЛУ! -Звучит как приговор… ххх   Захожу в нашу комнату и исследую обстановку: кровать, предназначенная для одного человека (тут же понимаю, как непросто нам с Луи будет провести виртуальную черту, разделяющую наши территории в постели), шкаф-купе, несколько тумб, журнальный столик и пара стульев. Все сделано в одном стиле и поэтому отлично сочетается друг с другом. Уютно и красиво, в бежево-бордовых тонах. Эстет, есть такое. Ах да, я умолчал еще об одном предмете интерьера – это бесцеремонно развалившийся на нашем ложе Луи, который подражает морской звезде, выпятив все свои конечности и тем самым заняв всю небольшую площадь постели, и с довольным видом глядит на меня. Какой же он все-таки невыносимый! Полностью игнорируя его действо, снимаю футболку со штанами, так как за день жутко утомился, и разбрасываю все по нашей комнате – нужно же ее как-нибудь обновить! Луи спрыгивает с кровати прямиком ко мне и смазливо шепчет: -Ну, малыш, не сегодня… Я так устал. Набрасываюсь на него и со всей силы тереблю его гриву, оба смеемся и слышим доносящийся из гостиной голос: -Всем спать! -Тсссс, - шиплю на Луи и прекращаю над ним издеваться. Он, едва отдышавшись, срывает с себя одежду и бежит в ванную – интересно, а как там обстоят дела? Ванная с туалетом – это небольшая комнатка внутри нашей. Лично я не имею ни малейшего желания, а тем более сил, принимать душ. Какой есть, запрыгиваю под теплое уютное одеяло и наслаждаюсь бесценными минутами одиночества в кровати. Ведь в ближайшее время для меня это станет невероятной роскошью. Зажигаю торшер на тумбе и окунаюсь в сонную атмосферу. За пределами комнаты – тишина. Видимо, ребята тоже почти отключились. Через несколько минут на горизонте появляется Луи в обернутом вокруг бедер полотенце и загадочным взглядом наблюдает за мной. -Ну что, наша первая ночь, мистер Стайлс. Добро пожаловать, - нахально водит он бровями вверх-вниз.   -Ага… - устало отвечаю Лу и взбиваю свою подушку. Я улегся по правую сторону кровати, у окна. Надеюсь, что мой сосед не будет против. Уже в полудреме я чувствую, как Луи осторожно ложится рядом со мной и накрывает себя оставшейся частью одеяла, которое я нагло запихнул под себя. Он гасит свет и глубоко вздыхает - не вымученно, не тяжело, а довольно и счастливо. Я даже чувствую кожей его радостную улыбку. Мы с Лу едва касаемся друг друга под мягкой тканью покрывала. А наша первая ночь (как все-таки звучит!) не могла пройти идеальней, иначе было бы слишком скучно. В темноте я слышу сонный шепот Луи: -Гарри… -А?... Чего тебе? – едва ли вспоминаю, как я оказался в одной кровати с парнем. Не в силах открыть хотя бы один из двух имеющихся глаз. -Прекрати вещать посреди ночи… Спать ведь хочется… -По-твоему, я разговариваю во сне?! – поворачиваюсь к нему и кое-как разглядываю в темноте его лицо. -Какой у меня проницательный сосед по кровати… - он лениво переворачивается на другой бок спиной ко мне. -Угу… - говорю я и хочу заснуть, но… -Это будет нашим маленьким секретом, Гарри, - слышу сонное хихиканье Луи. -Да ну тебя! – я шумно выдыхаю и снова проваливаюсь в сон. ххх Мы живем вместе уже две недели. Надо сказать, это были две непростые и, тем не менее, отличные недели. Ведь сейчас нам с Луи, действительно, нравится то, что в нашей комнате никогда не бывает уныло и скучно. Я ведь говорил, что наш Томмо, как мы иногда зовем его, жуткий весельчак и плут!? Каждый день обязательно выкинет какую-нибудь штуку, да так, что все вокруг держатся за животы от разрывающего их смеха, а когда у меня получается подыграть Луи, так вообще начинается неслыханное представление со слезами на глазах от переполнявших эмоций. Кто знал, что мы идеально подойдем друг к другу в этом плане?! Иногда по вечерам Луи берет в руки гитару и исполняет что-то из своего. Я узнаю эти песни и, на удивление, понимаю, что они любимы мною тоже. Приглушаю свет и тихонько ему подпеваю. Создается довольно мирная и даже романтичная обстановка. Под наше музыкальное сопровождение вношу в свой личный дневник все события насыщенного дня. Мой дневник – это небольшая книжка в черном кожаном переплете. Думаете, я девчонка, воплощающая в нем все свои мечты и грезы? Нет. Просто я уверен, что лист бумаги есть нечто гораздо эффективнее Твиттера, в который напишешь что-то и тут же позабудешь. А в дневнике тем временем копится множество самых разных событий, которые через пару месяцев приятно перечитывать. Поначалу это был мой небольшой секрет. Но когда ты денно и нощно живешь в одной комнате не один, а с кем-то, вскоре этот секрет становится достоянием двоих. -А это еще что такое? – интересуется Луи, впервые увидев черный блокнот в моих руках. -Дневник, - не отрывая глаз от страницы, отвечаю я. -Ты серьезно? – он поворачивается ко мне, улыбаясь. – И что же ты там пишешь? -Что уже несколько недель я живу в одной комнате с парнем и, представь себе, мне это нравится. – Пауза. – С тобой весело. Луи не может скрыть удивления. -Взаимно, парень. И продолжает играть. Я чувствую, что ему приятны мои слова. ххх Очевидно, что благодаря нашему общему ложу мы с Луи сдружились чуть больше, чем с остальными ребятами. За время пребывания вместе у нас появилась масса понятных лишь нам дурацких шуток и зашифрованных слов; теперь мы знаем всю биографию друг друга от начала до конца, любимые фильмы и страхи, и даже имена девчонок, которых когда-то мы звали своими. И черт бы меня побрал в тот момент, когда я ляпнул, что не приемлю гомосексуализм, «это ведь ненормально, Луи»! Он, не колеблясь, со мной согласился. Конечно, наша дружба началась еще с «Икс-фактора», не спорю. Но по-настоящему узнать друг друга нам предстояло, лишь поспав в одной постели и видя друг друга в тысячу раз чаще. Понимая друг друга в тысячу раз лучше и, наконец, полюбив друг друга в разы больше. ххх Время идет, бежит, наступает на пятки. Мы живем вместе уже полтора месяца. С нашей юной командой занимаются профессиональные вокалисты и хореографы. Каждый наш день расписан по часам. Но, несмотря на это, мы имеем полное право на парочку свободных по вечерам. Ведь от состояния нашего здоровья, будь то физического или эмоционального, зависит наш КПД на следующий день. Сейчас мы идем на занятия. Сорокалетняя женщина по имени Лора взяла на себя ответственность быть нашим наставником по части вокала до тех пор, «пока вы не будете покорять стадионы». Мы присаживаемся на стулья, выставленные в ряд, ставим перед собой пюпитр с текстом какой-нибудь песни и начинаем распеваться. Надо сказать, что все члены нашего бойз-бенда как на подбор: у Лиама безукоризненный и четкий голос, у Найла – душевный и теплый, у Зейна – ледяная хрипотца, а Луи – обладатель чего-то звонкого и приторного, чем в самый раз петь песни о любви. Лора просит нас разделиться на пары и пропеть несколько строк отдельными партиями. Мы с Луи, конечно, вызываемся вместе. Я - нижний голос, Луи – верхний. Глядя друг на друга, пропеваем все, что нужно. Лора восторженно восклицает: -Как мне нравится ваш дуэт, ребята! Идеальное сочетание голосов. Я мог бы добавить, что мы с Луи обладаем идеальным сочетанием не только голосов, но на тот момент я был не в силах представить себе ничего подобного. Если вы понимаете, о чем я. Луи. Внимательно рассматриваю несколько фото, полученных после недавней фотосессии. На кадрах мы по-настоящему счастливы. Улыбаемся ослепительными улыбками, но при любых условиях самая яркая у нашего Гарри. На одном из фото я положил свою руку ему на плечо. На другом Гарри приобнял меня за талию, как, в общем-то, и Лиама. Что ж, зато на третьей фотографии мы с ним конкретно обнимаемся, веселый кадр получился. Пожалуй, поставлю его на полку в нашей комнате. Гарри. Нас пятерых закружило в круговороте бесконечных репетиций, пресс-конференций, идеально настроенных микрофонов, а, самое главное, фанатов! Конечно, их было еще не так много, но ведь это уже большая победа! Любопытные взгляды и тени узнавания на лицах – лучшая награда за проделанную работу. От этого чувства кружилась голова. Вот оно – неспешное перевоплощение из обыкновенных парней в настоящих артистов. Безумный ритм жизни не позволял нам с Луи иной раз разбросать свои носки по комнате, ведь мы просто валились без задних ног на нашу кровать, иногда даже путая свои стороны, а по утрам, когда будильник давил на нервы ровно в 7, Луи поднимался первым, так как мое пробуждение казалось мне чем-то нереальным. Но этому парню по левую сторону кровати каким-то совершенно волшебным образом удавалось разбудить меня, причем так, чтобы проснулся я в самом хорошем расположении духа, каким только можно обладать в 7 утра. Я слышал, как он поспешно выключал будильник, чтобы тот не разбудил меня. Ведь моим будильником стал именно Луи. Он приподнимался надо мной, потихоньку начинал теребить мои кудри, и тихим голосом напевать какую-нибудь строчку из наших еще не многочисленных песен. Честно говоря, это очень приятно. Уверен абсолютно точно, что остальные члены нашего бойз-бенда никогда не просыпались так, как это делал я. Иногда я задавался вопросом, почему бы Луи просто не прокричать мне в ухо предательское «Подъееем!» или не покидаться в меня тапочками, чтобы я наконец-то открыл глаза. А когда это все-таки случалось, в ответ на ласковый голос Луи мои глаза отвечали: «Доброе утро». ххх Со временем мы с Луи становимся по-настоящему лучшими друзьями - ведь так это сейчас называется?! Я искренне полюбил его за то, какой он есть на самом деле – со всеми его приложениями. Он дополнял меня, а я – его. А порознь мы терялись и ощущали себя не в своей тарелке. Иногда мне кажется, что остальные ребята медленно, но верно завидуют нам. Я бы обязательно делал так на их месте! Ведь мы с Луи были вместе всегда и везде, без капли преувеличения. Мы оба заботились о его пластмассовом Кевине, на обед поедали добрую порцию морковки (как оказалось, это, действительно, неплохая вещь), а по вечерам нашей неизменной традицией была чайная церемония. Я надолго запомню наше первое серьезное интервью. В тот день над нами изрядно поработали стилисты – мы были одеты все в одном стиле. Одного цвета были мой пиджак, подтяжки Луи (как же они ему идут!), футболка Найла, брюки Зейна и галстук Лиама. В общем, выглядели мы превосходно! Наше первое настоящее интервью было для нас как первое свидание – волнительно и прекрасно. Мы с ребятами располагаемся на мягком диване, вокруг нас снуют журналистки в очках и парни с огромными камерами! Понемногу начинаю привыкать, что вся эта суета предназначена для нас – быть может, будущих звезд. С большой буквы. Луи примостился где-то позади меня на верхушке дивана. Нас предупреждали, что мероприятие довольно ответственное и экспериментировать лучше не стоит. Но кто сказал, что нас с Луи это волнует? Он теребит мои щеки, которые, как он недавно признался, самые мягкие во всем мире, а я незамысловато подыгрываю ему, в результате – парни над нами хихикают, а остальные с любопытством разглядывают. Но вот нас успокаивают, как пятилетних детей, и задают нам самые предсказуемые вопросы: почему решили участвовать в «Икс-факторе», слишком ли расстроились, что потерпели поражение в соло-номинациях, обрадовались ли созданию группы и всё в таком духе. Мы отвечали, а все вокруг – это было видно по их лицам – были более чем довольны нашими ответами. Постепенно официоз сходит на «нет», и молоденькие журналистки начинают беседовать с нами по отдельности. Среди их вопросов есть и грустные, подобно тому – скучаем ли мы по нашему дому, оставленному где-то там позади. Мысленно проклинаю их за их же профессию. Тут камера неспешно приближается ко мне, а одна из журналисток задает кое-что повеселее вопроса о доме. Она спрашивает меня, какой была моя первая любовь. Я загадочно улыбаюсь, и, щурясь, будто задумал нечто очень хитрое, отвечаю, кивая в сторону моего лучшего друга: -Луи Томлинсон. Журналистка непонимающим взглядом глядит на меня и, хихикнув себе под нос, уточняет: -Кто-кто? А я повторяю: -Луи Томлинсон. И вот – дождался! – я чувствую на своем плече руку Луи. Оборачиваюсь и вижу на его лице неподдельное удивление, прикрытое как всегда ярчайшей в мире улыбкой: -Да, это именно так! И мы все дружно смеемся. ххх Иногда, когда я пытаюсь придумать пару новых строк для будущей песни, но ничего не выходит, обращаю внимание на одно замечательное фото, не так давно переехавшее к нам в комнату благодаря Луи. Смотрю на него и улыбаюсь. На ней мы с Лу дурачимся, обнимаемся и все такое. И тут же рождается мысль, и тут же она попадает на лист бумаги. А оттуда – прямиком в песню. Луи – замечательный. Замечательный друг. А почему бы и не обнять для хорошего кадра лучшего друга?! ххх Лежу в постели уже второй день. Простуда не выбирает, на кого напасть, - на обыкновенного парня или члена бойз-бенда. Да уж, неспеша привыкаю к статусу звезды, хотя… до звезды еще далеко. А до руки Луи совсем близко. Я дремлю на границе нашей кровати, потому что Луи понимает, что мне плохо. Он делает мне компрессы и готовит вкусный чай с медом, без которого я не могу уснуть даже этими больными вечерами. А кому еще этим заниматься? Так как я заболел, нам дали пару выходных, поэтому парни собрались на футбол, и я больше чем уверен, что их интересует не матч, а количество завизжавших от восторга девчонок! И вот мы дома одни. Луи лежит рядом и даже не претендует на свою сторону. Примостился на краю, читает книгу. Когда слышит, как я ворочаюсь в полудреме, накрывает мою раскаленную от температуры руку своей и говорит: -Ну, ну, терпи, малышка. Смеюсь про себя. Ему правда хочется находиться здесь, рядом с чихающим и больным Гарри?! Видимо, так. И я ему очень благодарен за это. Луи. Идет третья ночь, как Гарри все еще лежит на потных простынях, не собираясь выздоравливать. Но он говорит, что ему лучше, хотя мне не особо верится. Видно, что просто не хочет расстраивать свою новоиспеченную мамочку – то есть меня. А я с удовольствием за ним… ухаживаю, что ли. Помогаю прийти в себя, и всё тут. Но сейчас уже второй час ночи, а он все еще ворочается во сне, и от него идет жар, как от печи. Обтираю его лицо влажным полотенцем, надеясь, что ему становится легче. И тут он поворачивается ко мне, потихоньку открывает свои огромные зеленые глаза и произносит, улыбаясь: -Привет. -Эй, ну привет, - шепчу я, пытаясь подбодрить его. – Как себя чувствуешь? -Нормально, - врет Гарри. – Мне становится лучше… иногда. Когда… в общем, читай почаще свою книгу. А, может, и не врет. Хочет, чтобы я просто побыл рядом. Ок, я всеми руками и ногами «за», друг. И тут я делаю совершенно необъяснимое движение, не поддающийся контролю жест, не подлежащий ни одному из рациональных объяснений. Я подношу свою руку к его лицу. Медленно, дабы не испугать его резким движением. И провожу ладонью по его щеке, доставая пальцами до бровей и скул, немного до губ. Я говорю ему: -Ты обязательно поправишься, Гарри. Кевин тоже так думает. Его измученное от нескончаемых компрессов лицо светится улыбкой, которую, кажется, я ощущаю даже физически. -Спасибо, Лу, - шепчет он. Наверное, впервые я не злюсь, когда он так называет меня. Гарри закрывает глаза и засыпает. Гарри. Да здравствует выздоровление! Я снова жив и полон сил и энергии. А еще меня переполняет до самых краев благодарность к Луи. Меня поразили его терпение и преданность. До глубины души, честное слово. И, быть может, именно после его ободряющих слов мне стало лучше. Хотя, что вероятнее, - после его нежного, заботливого прикосновения. Потому что утром, последовавшим за той чудесной ночью, я был на ногах. ххх И снова работа. Много работы. На подходе новая песня с чудесным названием – «Little things». Конечно, она о любви. Автор – Лиам, уж слишком сильно он переживает разлуку со своей девушкой. Текст трогательный, совсем не похожий на типичные тексты банальных любовных песенок. В приподнятом настроении мы поднимаемся по лестнице в нашу студию звукозаписи – уютную сине-желтую комнатку с обитым диваном и журнальным столиком, на котором в этот раз расположились кофе-машина и ваза с конфетами. Я просто обожаю записывать песни. В наушниках отчетливо и ярко звучит собственный голос. Дыхание сглаживается фильтром. Да и вообще эта будка дает право почувствовать себя настоящим артистом. Итак, сначала – Зейн. Потом Ли. Запись проходит гладко и, как всегда, интересно. Луи полностью погружен в свой новый Айфон, не обращая внимания на реальный мир. Наверное, именно поэтому наш босс – Саймон Коуэлл – кивает мне в знак того, чтобы на запись шел я. Я «нагло обгоняю» Луи и с трепетом прохожу к микрофону. Надеваю наушники, улыбаюсь парням через стекло, а они в ответ поднимают чашки с кофе, мол, поддерживают. Луи даже не смотрит в мою сторону. Кажется, он усердно с кем-то переписывается. Пою свою партию. Но так как горло еще саднит от простуды, распеваюсь из рук вон плохо. Саймон понимающе кивает – попробуй еще раз, мы никуда не торопимся. И снова я пропеваю свои слова, и снова у меня не выходит. Я нервно кашляю в микрофон и вижу, как Луи поднимает голову. Услышал, наконец-то. Обратил внимание, видите ли. Саймон сидит с невозмутимым лицом, а я киваю звукорежиссеру, мол, я готов снова спеть, как бы мое горло ни было против. Глубоко вздыхаю, прослушиваю недолгое вступление, чтобы настроиться и взять нужное направление. И вот я пою. I won’t let these little things slip out of my mouth… (Я не позволю этим мелочам соскользнуть с моих губ…) Вижу, как Луи удивленно вздрагивает ресницами и немного приоткрывает губы. Что ж, это хороший знак, значит, что-то получается. Я смотрю прямо в его глаза. Кажется, они помогают мне сконцентрироваться на нужных нотах. Продолжаю. But if it’s true, it’s you It’s you they add up to… (Но если это правда, то Они только для тебя…) Я не могу остановиться, не в силах переключить свой взор на кого-то или что-то другое. Мой мир собирается в одну единственную точку – его лицо. Глаза Луи широко распахнуты, он давно позабыл о своем Айфоне и уж тем более о собеседнике. Но я беспощадно продолжаю петь. I’m in love with you and all these little things. (Я люблю тебя и все твои мелочи) Он сжимает кулаки. Я не понимаю, что между нами происходит. Что задумал весь этот мир, а нас не предупредил?! Но у мира свои планы на этот счет. Он нещадно разрушает наш зрительный (и, кажется, душевный) контакт чашкой пролитого кофе. Луи. Вот уж не думал, что он умеет так петь. Точнее, я знаю наизусть его вокальные способности, но никак не мог представить, что его голос сможет тронуть меня до самой глубины. Сначала я слышу его отчаянный кашель в микрофон. Вскидываю голову и смотрю на него, пытаясь подбодрить его своим взглядом. Но то, что он делает со мной СВОИМ, не описать. Как не описать и то, что я чувствую, когда он поет… «Я не позволю этим мелочам соскользнуть с моих губ, Но если это правда, то Они только для тебя, Я люблю тебя и все твои мелочи…» Эта хрипотца. Искренность. Пристальные, всепроникающие зеленые-зеленые глаза, в которых, кажется, я утонул. В тот момент я, должно быть, казался со стороны полным придурком: глаза нараспашку, рот открыт шире ворот, но самое странное или страшное то, что я чувствую в то время, когда Гарри это поет. Ощущение, будто он поет… для меня. Но всему хорошему приходит конец. Чашка кофе Лиама благополучно приземляется мне на колени, так как сидим очень близко друг к другу. Не удержал, видимо. Как и я не удержал тогда свое сердце в силках.