Our Story

Позволь стереть мне с твоего лица Всю грузную печаль и тени горя. Ведь моей нежности к тебе нет ни конца, Ни края, коль лишь ты – все мое море. Всю боль твою возьму себе на плечи, И пусть сотру я руки в кровь тебе во благо. Невыносимо жить мне этот долгий вечер Без твоего тепла. Мне большего не надо. Позволь мне защитить тебя от мнений, Непонимания людского и насмешек. Никто не в силах разглядеть среди сомнений Нашей любви в их вечной и бездумной спешке.

Гарри. Бесконечный пирс. И я, облокотившись об перила, терплю хлесткие удары ледяного ветра. Кудри бережно укрыты шапкой-ушанкой, какие носят где-то далеко в Сибири, а на плечи накинута куртка с меховым воротником. Но она не согревает меня. И дело совсем не в ее тепле. Пальцами перебираю спрятанный ото всяких глаз под рукавом джемпера нитяной браслет, подаренный мне фанаткой совсем недавно. Металлические образы наших с Луи парных тату. Очень мило. Девочка подошла ко мне в тот день так близко, что я едва различил в общем шуме ее единственную фразу: -Larry is real. Ее глаза широко распахнулись в ту секунду, и я до сих пор не понял, был ли это вопрос или же утверждение. На всякий случай я отрицательно покачал головой. Ее лицо потухло. На мгновение мне показалось, что она передумала дарить мне браслет, мол, для меня он не имеет никакого значения. Но я тут же крепко сжал его в руке и прошептал: -Так было не всегда. Она замерла. -Спасибо. Она улыбнулась и кивнула. А затем ушла. Пора наконец-то согреть руки, но карманы не помогают. -Кофе? Я оборачиваюсь, и Луи протягивает мне бумажный стаканчик с напитком. Я отвожу взгляд и отвечаю: -Ты же знаешь, я не люблю его. Я чувствую его взгляд на себе, а потом он уходит, небрежно проронив: -Знаю. С тех пор утекло много воды. Правда, Луи? Я все еще помню твои волосы на своей подушке. Твой ежедневно подгоравший омлет и чай с идеальными пропорциями кипятка и сахара. Кажется, не меньше миллиона ночей мы скрывались под бережным покровом лондонской тьмы и делали друг друга счастливыми, как никогда раньше. На ум ко мне снова приходит та ночь после Хеллоуина, когда ты, не вытерпев, не смыв с себя полностью белую краску, уронил меня на кровать и делал со мной все, что хотел. И нам обоим это безумно нравилось. Ведь ты был моим целиком и полностью. Представляешь, я снова мысленно общаюсь с тобой, как полный кретин. Пора завязывать. Миновали два тура. Они были по-своему прекрасны. Мы стали опытнее, профессиональнее, взрослее. Волосы Луи стали ему почти по плечо, а со щек не сходит щетина. Раньше он сбривал ее, потому что я об этом просил, но сейчас все по-другому. Похоже, я один не меняюсь. Все те же кудри, правда, быть может, по-другому уложены. Прежние черные джинсы и ветер в голове. Ведь теперь я могу делать все, что хочу. Я могу запросто перемещаться по карте мира, серьезно. Я посещаю многочисленные вечеринки, а число фото знаменитостей с моим лицом увеличивается с каждым днем. Мне до сих пор приписывают романы с певицами и моделями, но – ясное дело – мое сердце закрыто. Я пытаюсь писать песни о любви, но ничего не выходит. Я стараюсь хоть чем-то заполнить эту пустоту внутри. Место, которое раньше занимал Луи. Элеонор наконец-то стала его законной, полноправной девушкой. Правда, не сразу. Этому способствовали многочисленные слухи и споры, а затем и мой уход. Окончательный и бесповоротный. Конечно, спать с девушкой куда нормальней, чем с парнем, вы так не считаете?! Гладить по утрам длинные локоны и любоваться женскими формами гораздо приятней, нежели обводить пальцами контур скучных птиц. А не сбривать щетину куда проще, ведь теперь об этом никто не просит. Наверное, это самое правильное решение в моей жизни. И, вероятно, так лучше для каждого из нас. -Камера, мотор! – и мне пора выходить на припев. «You and I». Наш новый сингл. И, как это ни странно, пробуя на вкус каждую строчку, каждый звук, я думаю о нем. «Ты и я, Мы не хотим быть, как другие» Конечно, куда нам до них. Двум отчаявшимся парням, мечтающим о малом – просыпаться рядом по утрам. «Мы хотим дойти до конца» Мы шли до него столько, сколько могли, ведь правда? «И ничего не встанет между Тобой и мной» Когда-то это казалось очевидным, но сейчас, смакуя эту строку, перед глазами стоит она. С такими же кудрями, как у меня. Которые Луи, наверное, так же теребит по утрам. Интересно, будит ли он ее песнями. «О… Тобой и мной…» Я смотрю на него так, как смотрят на человека, который когда-то был для тебя самым близким. Прости меня, Лу. Но мои плечи все еще помнят твои руки. Зачем он шепчет мне что-то? Почему его губы беззвучно произносят «люблю»? Наверное, показалось. Его лицо до сих пор мерещится мне по утрам, а его любовь – по ночам. Забери, забери у меня все, что связано с тобой, умоляю.