Will you be my tutor?

Луи задумчиво посмотрел на Марселя, не отстраняясь ни на шаг. — Ну, такая вещь, как семейное положение, — штука очень изменчивая. Сегодня ты ни с кем не встречаешься, а завтра уже замужем, — насмешливо сказал он, делая ударение на последнем слове. «Замужем» было именно то, что Луи и хотел произнести. — И кем же занято твое сердце, а, Марс? Наверное, это был один из самых волнительных моментов за все времяпровождение парня здесь, потому что он сосредоточился на лице Марселя настолько сильно, что и не заметил, как в напряжении кусает свою губу, которая из розовой за короткий срок превратилась в красную из-за прилившей к ней крови. Стайлс мягко улыбнулся, как бы пропуская «замужем» парня. — Луи, ты только что сделал мне предложение, м? — Марсель даже поправил волосы, что спали на лоб шатена, и провел кончиками пальцев по его щеке. — Угадай с трех раз, кем оно занято, — хмыкнул юноша, глядя в глаза Томлинсона. Либо он такой глупый, не понимает, что Марсель пару часов назад сказал ему о своих чувствах, либо просто хочет это слышать в лоб. Ну что ж... Кудрявый искренне надеялся, что, если скажет ему, что муза его сердца — шатен, ростом около 175 сантиметров, и зовут его Луи Уильям (черт, он действительно знает его второе имя?) Томлинсон, это прояснит ситуацию. — Как успехи, Луи Уильям Томлинсон? Дело в том, что у вышеназванного Луи Уильяма Томлинсона, как у одного из главных красавчиков школы, за которыми гонятся чуть ли не все её представили женского пола, была своеобразная картина мира. И в ней понятия «легкая симпатия», «симпатия» и «любовь» вполне себе могли существовать рядом, не мешая друг другу. До этого у шатена так всегда и было: нравится ему одна девушка, встречается он с другой девушкой, а влюблен вообще в парня. Но вот появился Марсель Стайлс, из-за которого, собственно, Луи и поменял кардинально свое отношение к любви. Сначала шатен очень сильно удивлялся его отсутствию ветрености, ведь он привык к своему окружению, где сложновато найти человека, сумеющего хотя бы месяц поддерживать отношения только с одним и не поменять его через неделю на кого-то посимпатичнее; а потом, наблюдая за этим примерным мальчиком, Томлинсон и сам становился лучше во всех параметрах, и постепенно его собственная ветреность исчезала, уступая свое место одному-единственному сильному чувству к одному-единственному человеку. Стоит ли говорить, что сейчас Луи задал этот вопрос лишь потому, что в тысячный раз хотел убедиться в этом прекрасном качестве Марселя, которое, наверное, является лучшей чертой его характера, если в этом идеальном (в глазах Луи) создании вообще можно выделить что-то лучшее. Что касается чувств самого Марселя, ему были чужды тогдашние привычки Луи. Он не ходил по клубам, не думал сутками о красивых девочках, не был сердцеедом и уж точно не излучал шарм и обаяние на всех вокруг, как это делал Томлинсон. Стайлс всегда был пай-мальчиком, учил уроки и читал комиксы, слушая музыку. Самый обычный серый ботан. Но потом появился Луи, и сознание Марса кое-как прояснилось. После исследования страницы фейсбука шатена он обнаружил, что владелец ее слушает ничего такую музыку и смотрит ничего такие фильмы. Просмотрел фотографии Луи и твердо решил, что набьет тату. Что относительно отношений, то кудрявого так выучили: человек должен быть один и надолго, если не навсегда. Говорили ему, правда, про девушек, но сути это не меняет. Еще минуту назад уголки губ Томлинсона чуть приподнялись, когда он смотрел на кудрявого, погружённый в свои мысли, а сейчас Луи уже вовсю улыбался. Возможно, вчера у него были легкие сомнения по поводу своих чувств к кое-кому, но сейчас их не осталось совсем. — Я не знаю, кем занято твое сердце, — здесь Лу немного приврал, так как был не дурачок и давно уже прекрасно это понял. — Но одно я знаю точно: я, черт возьми, люблю тебя, Марсель Стайлс. Более Стайлс не хотел ничего говорить, просто обнял Луи за талию, прижимаясь к нему, и поцеловал. Потом уже он спросил чисто из интереса: — Так что, ты будешь делать мне предложение? — Я уже сделал его, когда спросил «согласен ли ты быть моим учителем?», а ты уже одобрил это предложение, когда ответил «да», хоть ничего тогда и не подозревал, — улыбнулся Луи, чья грудь плавно вздымалась вверх и вниз после довольно продолжительного поцелуя с кудрявым. — Я говорю ребусами. Тебе придется привыкнуть, ибо теперь ты связан со мной навсегда, — усмехнулся шатен, вдохнув полные легкие воздуха перед тем, как снова припасть к губам Марселя, таким образом лишив его права слова и выражения своего несогласия. Несмотря на то, что Марсель ответил на поцелуй и даже прикрыл глаза от удовольствия, он был возмущен. Ну, мало ли что себе там Томлинсон еще придумал. Вдруг кудрявый и согласие на вечное списывание дал, и на поездку в Якутию или еще куда-нибудь, о чем он и не подозревал. Стайлс пару раз хлопнул шатена по спине, прежде чем тот отстранился и посмотрел на Марса помутневшим взглядом. — Это не честно, — заявил младший, обиженно нахмурив брови. Конечно, для него ведь справедливость была превыше всего. — Я дал согласие лишь на твое обучение, но никак не на отношения, Луи. И это не честно. Томлинсон вздохнул и чуть отодвинулся от парня, ступая на шаг назад и приседая на одно колено. — Если вам так угодно, мистер Стайлс, скажу все это в официальной форме, — в речи Луи не было ни намека на смех, когда он сжал руку мальчика с внезапно вспыхнувшими щеками своей рукой. — Согласен ли ты, Марсель, стать моим парнем? Ну... для начала, — Лу применил все свое обаяние, очаровательно улыбаясь в его сторону и театральным шепотом изображая закадровые голоса: «Соглашайся!», «Парень, не упускай свой шанс», «Это же Луи Томлинсон, тебе чертовски повезло», «Давай же!» Да, у этого шатена с голубыми глазами всегда был избыток... скромности. Стайлс только фыркнул в ответ, вспоминая «Шрека». Ничего не сказав, Марсель сел на колени Луи, лицом к нему, по-хозяйски положил руки на плечи и, сдавленно улыбаясь, накрыл красноватые губы поцелуем. Да уж, Марс и в мыслях не думал о том, что Луи Томлинсон, первый красавчик школы, станет его парнем. — Если ты, Луи, обманешь меня или бросишь, я всем расскажу, что ты домогался меня. — Да, это было глупо. Но сказать что-то Стайлс считал необходимым, чтобы Луи знал, с кем имеет дело. А потом он умиротворенно положил голову на плечо шатена, тихо выдыхая на ухо: — Давно хотел татуировку. А теперь хочу, чтобы она была связана с тобой. — Я не успеваю за твоим ходом мыслей, кудрявый, — мягко улыбнулся Луи, поглаживая Марселя по голове. — Никогда не забывай, кто из нашей пары умный, и жалей того, кто таким быстрым восприятием не отличается, — он увидел, как краснеет Стайлс, слыша слово «пары», и, нагло пользуясь замешательством парня, пробрался своими руками ему под футболку, желая почувствовать тепло этого тела снова. — Мне кажется, татуировки — это немного не твое. Ну, в смысле, я не хочу, чтобы ты становился таким же испорченным мальчишкой, как я... — прошептал Луи Марселю на ухо, руками описывая круги на его спине и заставляя того мелко дрожать из-за слов, из-за таких нежных действий по отношению к себе — из-за всего. — Ну хоть чуточку, Луи, — парень лукаво улыбнулся, упираясь руками в его плечи. — Добавь хоть немного испорченности в такого идеального и правильного меня, — он снова улыбнулся, теперь заставляя краснеть Томлинсона. — Я не хочу быть таким. Я хочу быть похожим на тебя. В конце концов, ты понимаешь каким ударом для меня будет послать Спенсера? Это же... это же сумасшествие! Марсель захлебнулся своими эмоциями и посмотрел на шатена. — Я же не прошу забивать рукав — всего одна татуировка. Небольшая такая татуировочка, связывающая только нас двоих, — уже на ушко Луи промурлыкал Стайлс, проводя ладонями по его шее. А потом оставил легкий поцелуй на его губах и снова посмотрел в глаза. — Ну? — И что... и что ты хочешь набить? — сдавленно произнес Луи, прикрывая глаза и сдерживая рвущийся наружу стон. Марсель даже приблизительно не представлял, как эти его прикосновения ошеломительно действуют на Томлинсона. Под таким давлением он бы не только на рукав, но и расписать всего Стайлса вдоль и поперек согласился, лишь бы тот не прекращал мурчать ему на ухо и нежно обвивать руками шею. Луи понимал, что это нехорошо — снова начинать ощущать это тянущее чувство внутри живота, и он уже было начинал представлять в голове омерзительные картинки, лишь бы оно пропало, как внезапно шатена будто разряд молнии ударил: он резко развернулся, чуть ли не врезаясь в лицо Марселя и шумно выдыхая с пошлой ухмылкой на губах: — Добавить немного испорченности, говоришь? — Что значит твоя улыбка, Луи? — Марсель прищурился, пытаясь понять, о чем говорит Томлинсон. Нет, он не имел в виду секс в школьном туалете. Он не имел в виду секс вообще. Стайлс вздохнул, оставляя свои мысли в составе кислорода, посмотрел в глаза шатена: да уж. Нормально ли то, что он согласился на все это? Чувства, все такое. А мозги? Вот где его мозги сейчас, например? Марс склонил голову набок, все еще пытаясь разгадать своего парня. Так странно говорить «своего парня»... — Лу, о чем ты думаешь? — кудрявый вновь включил свою невинную улыбку. — А татуировка... Компас и корабль, например. Или птицу и клетку. Или что-то еще... На твое усмотрение, в общем, — и Марсель снова улыбнулся своей улыбкой. Луи же чуть заметно напрягся, услышав просьбы парня, а потом и вообще нахмурился, выражая свое несогласие. Нет, он не позволит этому мальчику так по-варварски испоганить свое тело какими-то фигурами, пусть они и обладают огромным смыслом. Марсель — нежный и прекрасный, как роза, и... Идея вплыла в голову Луи мгновенно, избавляя от прежних мыслей, и уже было появившаяся морщинка на его лбу быстро разгладилась. Шатен улыбнулся, широко, искренне и честно, тут же замечая недоумение на лице кудрявого. — Как насчет соловья и розы? — предложил он шепотом, наклонившись к уху Марселя, а затем прикасаясь к мочке почти невесомым поцелуем. — Дай угадаю, — прикрывая глаза и шумно выдыхая, Марсель все же оторвался от Луи и посмотрел ему в глаза. — Роза достанется мне, а ты будешь Соловьем-Разбойником Вольной-Птицей? — он мягко улыбнулся, плавно кивая головой и соглашаясь с таким предложением. Кудри Стайлса едва заметно взлетали вверх-вниз, делая Марселя еще большим ангелом. — Тебе не кажется, что мы двигаемся слишком быстро? Может, мы расстанемся через неделю? А роза и соловей так и останутся? На самом деле Марс не имел в виду то, что сказал. И по поникшему виду Луи было понятно, что он расстроился. Поэтому кудрявый поспешил его успокоить, целуя в скулу. — Не то чтобы я сулил нам что-то, просто предположения, — после еще пары легких поцелуев Марсель положил голову на костлявое, но дико удобное, будто бы созданное для него плечо и тихо вздохнул. — Я, впрочем, поддерживаю твои идеи. Любые. Луи постарался пропустить мимо ушей предположение Марселя о длительности их отношений, потому что ему не хотелось думать об этом. Не хотелось зарекаться о какой-то вечности и не хотелось предполагать, что это все может закончиться завтра. Будь что будет. Иногда это и правда самый правильный вариант решения всех проблем. — Будь что будет, — озвучил Луи свои мысли и снова поцеловал Марселя в уже изрядно покрасневшие и припухшие от огромного количества поцелуев губы, посылая по матушке все сомнения и размышления. Ему нравился Марсель. Марселю нравился Луи. А все остальное могло идти к черту. — Только не говори так на химии, когда смешиваешь реактивы, — сдавленно рассмеялся кудрявый, утыкаясь носом в грудь парня. А потом вздохнул и встал с Луи. Он так подумал, подсчитал и решил, что ноги Томлинсона уже затекли. Встал и потащил шатена за собой на кровать. По-хозяйски улегся на его грудь и стал вырисовывать узоры на его животе. — Лу, что ты будешь делать после школы? — А ты на свидание приглашаешь? Если так, то я согласен, — хмыкнул чересчур наглый, но от этого не менее обаятельный Томлинсон и обнял удобно устроившегося на его груди парня. — Нет, серьезно, у меня вообще никаких планов нет. Разве что... — Луи прыснул, моментально краснея, — аудиенция с тобой... на глазах у Спенсера. Надо его предупредить, кстати, чтобы успокоительное захватил. Оно ему определенно понадобится. — Дурак, — хмыкнул Марсель, хлопая ладонью по животу Луи. — Я серьезно. Куда ты пойдешь учиться дальше, будешь ли учиться вообще? — он даже поднял кудрявую голову, чтобы посмотреть на лицо Томлинсона. — Дурак, дурак и еще раз дурак. Ты думаешь хоть о чем-нибудь, кроме меня? — На данный момент — нет, — честно ответил Луи, встречаясь взглядом с улыбающимся Марселем. — Правда, нет. А вообще, если серьезно, я еще не раздумывал над этим. Как-то не доводилось увидеть университет или колледж, где есть факультет по валянию балды, а это ведь то, что меня действительно заинтересовывает, — Томлинсон грустно вздохнул. — Это действительно грустно, — так же тяжело вздохнул кудрявый, а потом весело добавил: — Но это ничего, потому что у тебя все еще есть я, и я все еще твой учитель, мистер Томлинсон. — Марсель даже хихикнул, но на лице отразилась только серьезность его намерений. — А физика? — Марс привстал на локте, чтобы лучше видеть шатена. — Я думал, тебе нравится этот предмет. Неужели нет вообще ничего, что бы тебя интересовало? — Физика интересует меня ровно до тех пор, пока мне ее преподаешь ты, — подмигнул ему Луи, тут же расплываясь в невинной улыбочке и возобновляя свою игру: — Кстати говоря, учитель, вы мне еще до сих пор так ничего и не объяснили. А ведь я все еще не понимаю ту тему... — печальный голос и надутые губы. Кудрявый пропустил смешок и встал с кровати на две минуты, собирая конспекты и учебники. Хотя ему потребуется только одна единственная тетрадь, чтобы донести до Луи все нужное. Марсель возвратился к нему, лег на его грудь вновь, открыл конспект на нужной теме и попросил Луи держать один конец тетради. Кудрявый активно жестикулировал, показывая в разные точки тетради — рисунки, — сопровождая все чудесным голосом и рассказывая назубок выученный материал. Стайлс даже успел решить задачу, прежде чем Луи откинул тетрадь и посмотрел на него сверху вниз. — Что? — с искренним удивлением спросил кудрявый, хлопая глазами. — Ничего, — пребывая еще в состоянии абсолютного шока, отозвался Луи. Он и правда не ожидал такого поворота событий. А потом вдохнул полную грудь воздуха и на выдохе произнес: — Охренеть, — как бы выражая этим все свои мысли на данный момент. Кто же знал, что Марсель окажется таким... понимающим всё в буквальном смысле? Нет, Томлинсон, конечно, был благодарен за полученные знания, которые через три секунды вылетят из его головы, будто их никогда там и не было, но он-то ожидал совсем другого от кудряшки. — Я привык сдерживать свои обещания. Даже если просьбы, на которые я отозвался, трактовались по-другому, — немного обиженно и насупившись пробормотал Марсель. Ну не дурак ли? Подумать, что Луи действительно была интересна физика, что он действительно пришел заниматься физикой, а не лицезреть на кудряшки и стройную фигуру Марселя. Стайлс так и молчал, занимаясь в голове самобичеванием. Он, конечно, не считал себя придурком и совсем страшным, но иногда такие мысли проскакивали. Как сейчас, например. — Действительно глупо было подумать, что тебе интересна физика. Я идиот, — прикрыв лицо руками, озвучил свои мысли кудряшка и тяжело вздохнул. Луи нахмурился. Что это с Марселем? Но, когда тот озвучил свою последнюю фразу, Томлинсон хлопнул себя по голове и тут же поспешил обнять юношу за плечи, не забыв перед этим поцеловать его кудряшки, чуть ли не зацеловывая до смерти каждую из них. — Ну что ты за человек, Марс? — по-доброму улыбнулся Луи, убирая его руки с его лица. — Я не хотел показать, что мне плевать на физику, на учебу и вообще на все живое с планеты Земля. Просто, понимаешь, с моим мозгом определенно творится что-то не то, когда ты находишься в радиусе двух метров или меньше. Я, опять же, не виню тебя, глупыш. Я сам виноват, что не особо интересуюсь физикой. Но подумай, как бы я мог по-другому подойти к тебе, как не посредством таких занятий? Я... Я, если честно, боялся спугнуть тебя, — щеки Луи залились румянцем, когда он опустил взгляд, все еще не убирая своих рук с волос Марселя. Марс закатил глаза и посмотрел на Томлинсона как бык на новые ворота. — А просто пригласить меня в кафе ты не мог? — все еще глядя на шатена непонимающим взглядом, спросил Марсель. — Хотя... действительно. Ты не мог. — Стайлс вздохнул еще глубже и настроение его упало еще ниже от осознания абсурдности всех своих домыслов. — Тогда зачем я трачу нервы и время на физику, Луи? Вокруг меня столько прекрасного, а я просиживаю штаны за столом, вызубривая этот никому не нужный материал. Это глупо. Он сел на кровати, протирая глаза и разминая шею. — Пошли вниз, — вставая и накидывая пайту на плечи, бросил Марсель и вышел из комнаты. На часах было уже семь вечера, поэтому было довольно прохладно. Уже внизу за чашкой чая Марсель повеселел, потому что Луи пытался его всячески развеселить, рассказывая шутки и истории из своей жизни. Он действительно интересный человек. Кудрявый снова улыбнулся очаровательной улыбкой и потянулся к губам Луи. У него прям-таки начиналась недостаточность тепла и ласки, если в течении получаса они не поцелуются. Только сейчас, когда серо-голубые глаза смотрели на Марселя, он понял, как нуждался в Луи все это время, как влюбился в него за такой короткий промежуток и как за семь часов субботы привык к нему. — Прости меня, — тихо произнес Луи в коротком перерыве между двумя поцелуями, а потом и вовсе отстранился, виновато опуская взгляд и находя пол в этот момент очень интересным. Глядя сейчас на эту картину, вполне можно было перепутать роли «хулиган» и «пай-мальчик», давно распределившиеся между ними. Ведь человеческий характер и правда достаточно сложен; почти никогда не бывает такого, что есть возможность кого-то описать одним-единственным словом. Поэтому Луи Томлинсон сейчас смущенно закусил свою губу, а Марсель Стайлс задумчиво его рассматривал со свободной ухмылкой. — Простить тебя? Как и за что? — Стайлс улыбнулся еще шире и загадочней, подсаживаясь ближе к Луи. Странная перемена настроения в парне даже пугала. — Все хорошо? — обеспокоенно спросил Марсель и потерся носом о плечо шатена. Вздохнул и положил руку на его колено. — Мистер Томлинсон, поговорите со мной? Марс все еще смотрел на Луи и, несмотря на легкую улыбку, от задумчивого и поникшего вида последнего сердце пропускало удар и болезненно сжималось. — Я веду себя, как полнейший идиот, — вздохнул Луи, нарочно не смотря на Марселя, чтобы не создать своим словам живое подтверждение. А кудрявый всегда так на него действовал. — Ты был прав, я мог просто пригласить тебя на свидание, как это делают нормальные люди, а не устраивать все это. Ах, да, еще то, что мне никогда не достигнуть твоего уровня. Ты такой умный, хороший, добрый и... черт, правильный, что иногда моя самооценка скатывается до пола и ниже. Ты — сплошной плюс. А мой энтузиазм и тяга к «приключениям» меня когда-нибудь погубят. Даже развлечь тебя по-нормальному не могу, хотя, вроде как, меня кто-то еще и веселым считает. Они ошибаются, — грустно улыбнулся Луи, уже чуть ли не полностью скатившись с кресла, на котором сидел. — Ну, Лу, я тоже считаю тебя веселым. И это хорошо, что ты не боишься послать учителей и выйти из класса посреди урока, ничего не объясняя. — Марс вплотную подобрался к шатену, обвивая его талию руками. Нет, Луи не такой. Зря он думает, что полный ноль, ничтожество, «минус». — Даже в физике плюс притягивается к минусу. И наоборот. Это судьба, Луи Томлинсон. Тебе суждено иметь такого парня, как я. Марсель хихикнул и поцеловал парня в скулу. — И что, ты теперь отступишься и скажешь, что это было ошибкой? Что ты меня недостоин? Что мне нужен парень, такой же умный, как я? Знаешь что, Луи? Мне интересно с тобой. И даже если ты думаешь, что с таким же заучкой мне будет лучше, ты ошибаешься. Мы разные — и это сближает нас, разве нет? Ты учишь меня, как правильно делать всякие трюки на скейте, рассказываешь интересные факты о своих любимых группах, много всего интересного. Разве это плохо? Мне это нравится, так в чем проблема? Ты не клоун, а я не зритель, меня не нужно «развлекать». Не старайся мне понравиться, ты сделал это очень давно, и не старайся быть лучше рядом со мной, потому что это мне нужно спуститься на землю и заняться обычными подростковыми занятиями, а не изучением книги «Великие биологи XIX века». — Марс наконец вздохнул и поднял лицо Луи, заставляя посмотреть друг другу в глаза. — Обещаешь не заниматься самобичеванием? Разве можно было сказать «нет», когда ты ясно видишь в этих невероятных зеленых глазах волнение? Разве можно сказать «нет», когды ты понимаешь, что это волнение — из-за тебя? Совсем невпопад к этой ситуации Луи широко улыбнулся, оголяя ряд ровных зубов и не отрывая восхищенного взгляда с лица своего парня. — Ты такой прекрасный, — просто сказал он, проводя пальцем вниз по его, казалось, фарфоровой скуле. Плевать, что это не было ответом на вопрос. — А я такая проблема, — выдохнул Луи, все еще продолжая улыбаться, — которую ты, Марсель, просто обязан как-то разрешить. Но это тебе не задачка по физике, здесь нечто сложнее. И... Надеюсь, приятнее, — Томлинсон словил себя на том, что в последнее время стал слишком часто краснеть и опускать взгляд; а потом сделал это в очередной раз за день, смутившись от своих же слов. — Я просто дам тебе пощечину, чтобы не ныл, — Марсель рассмеялся, а затем поцеловал Луи в щеку. — Знаешь, о чем я думаю? Как отреагирует та армия девочек, которые за тобой постоянно ходят, — кудрявый хмыкнул, глядя на шатена снизу вверх. — Улыбайся чаще, ладно? Тогда, может, и проблемы твои, задачи, будут решаться легче. — Марсель перебрался на колени Луи и снова улыбнулся, уже вдыхая, чтобы опять начать толкать речь. А потом заметил улыбку Томлинсона и, как говорится, не смог пройти мимо, прильнул к губам шатена, обвив руками его шею. — Определенно приятнее, чем физика. — Ни слова больше, — внезапно произнес Луи, выдыхая это в губы кудрявого, которые стали для него самым важным в данную минуту, да и вообще. Шатену просто надоели все эти разговоры и размышления, когда они могли просто забыть обо всем и наслаждаться друг другом, пока есть возможность. Томлинсон обвил рукой шею своего мальчика, целуя его настолько нежно и чувственно, насколько, как он думает, тот этого заслуживает, не впуская в ход язык и сосредотачиваясь лишь на этих пухлых малиновых губах. И Стайлс послушно замолкнул, полностью отдаваясь этим поцелуям. Как бы шатен ни старался сейчас отогнать от себя абсолютно все мысли, но одна все-таки оставалась. «Хочу, чтобы это продолжалось вечно», — думал Луи, находясь сейчас в какой-то прострации. Марсель был немного зажат и думал, думал, думал, как во время решения задач по физике. Черт, он даже сейчас думал об учебе. Прекращай, Стайлс, прекращай. И действительно — самовнушение работает, парень постепенно расслаблялся, теперь думая только о своих ощущениях. Это так... приятно. Кто бы мог подумать, что за один день все может так сильно измениться? Сейчас он сидел лицом к Луи на его коленях, целуя его с закрытыми глазами, и сейчас он был... счастлив? Наверное, это слишком громкое слово для отношений в первый день, но он, безусловно, был очень рад. И он действительно был влюблен в Луи. А что может быть лучше, чем поцелуи с человеком, в которого ты влюблен? Марсель вдохнул, на секунду отрываясь от таких желанных и таких же припухлых красноватых губ, а затем снова прикоснулся к ним, за секунду до этого заглядывая в глаза шатена. Как бы то ни было странно, оба парня ощущали тех пресловутых бабочек в животе, и даже Луи, — Луи, который никогда не испытавал к кому-либо чувств более возвышенных, чем физическое желание, — Луи, который никогда не был по-настоящему влюбленным, — Луи, которого все его девушки всегда считали самым неромантичным существом на свете, — сейчас ощущал себя окрыленным от одного лишь поцелуя. «Есть чувства, которые поднимают нас от земли», — именно в тот момент, именно тогда, Томлинсону открылось истинное значение этой фразы.