Will you be my tutor?

— Останешься на ночь? — прошептал Марсель в нескольких миллиметрах от губ Луи, на секунду отрываясь, чтобы посмотреть на время. Повернул голову и обратил взгляд, перед которым все плыло, на часы. — Который час? — еще тише спросил Марс, зарываясь пальцами в волосы шатена. — Мне плевать на время, честно говоря, — прошептал в ответ Луи, просто тая под такими нежными прикосновениями Марселя. — Могу вообще навсегда тут остаться, — продолжил он, — если захочешь. Шатен чуть поерзал на мягком диване, принимая удобное положение, а потом обнял Стайлса со спины с целью прижать как можно ближе к себе. — Просто интересно, — Марс пожал плечами, отстраняясь от Луи совсем. — Я с родителями живу, если что. — Кудрявый пропустил смешок и попытался выбраться из хватки шатена. — И они могут вернуться в любой момент, Луи. Прямо сейчас, может быть. — Марселю все-таки удалось встать с дивана в гостиной и потянуть за собой Томлинсона, который тут же увлек его в новый поцелуй. Теперь-то Стайлс понял всю сложность передвижения с закрытыми глазами спиной вперед; он даже несколько раз врезался и оказался прижатым к стене благодаря Луи, простонал от болевых ощущений, но как бы ни было странно, от шатена отстраняться не собирался. Так, через какое-то время пара все же добралась до комнаты кудрявого, и Марсель «отлипнул» от Томлинсона, снимая джинсы и залезая в кровать, многозначительно взирая на Луи с видом: «Чего ждешь?» Но голубоглазый почему-то неуверенно топтался около изголовья кровати, по одному только ему известной причине смотря себе под ноги и не залезая под одеяло к теплому парню. — А твои родители... — из-за волнения Луи сделал весьма заметную паузу, поднимая взгляд на Марселя и ожидая увидеть понимание в его глазах, но, не замечая его, шатен признал, что озвучить это все-таки придется. — Они не будут против... Ну, меня? Непроизвольно Луи даже сглотнул и затаил дыхание в ожидании ответа. Марсель улыбнулся и подполз к краю кровати, чтобы взять Луи за руку и потянуть за собой. — Ну, я думаю для них это будет неожиданностью, но вечером они не заходят в мою комнату, а утром мы уйдем прежде, чем они проснутся. Тем более, сейчас их нет в доме. Они, скорее всего, вернуться среди ночи, потому что самолеты вечно откладывают. — Кудрявому все же удалось затащить Томлинсона на кровать и провести ладонью по щеке. — Я познакомлю вас, если хочешь. Только чуть позже, ладно? — Обязательно, — глаза Луи засияли счастьем, когда он произнёс это. Нет, не так. Глаза Луи действительно засияли счастьем. Таким, ощущение которого случается с ним очень и очень редко. Таким, которое с недавних пор могло быть вызвано только одним человеком. Человеком по имени Марсель Стайлс. Томлинсон откинулся на подушку и не дал кудрявому убрать с него свою руку, а наоборот, притянул ее ближе и прикоснулся губами к мягкой коже, которая тут же покрылась россыпью мурашек. — Какой же ты, все-таки, приятный на вкус, — Луи с трудом удалось восстановить дыхание после длительной его задержки в то время, когда он целовал кисть Марселя. — Такие прекрасные мальчики должны выставляться в музеях. Как раз рядом с их прекрасными столами. — Ты смущаешь меня, — россыпью мурашек теперь покрылась не только рука Марселя, но и все тело. Он лег рядом с шатеном, укладывая голову (это уже традиция?) Луи на плечо. — Не хочу я стоять в музее. Только представь. На тебя все смотрят, но никто не делает ничего, чтобы твоя жизнь стала лучше. — Марсель вздохнул, переплетая пальцы их рук. — Осталось тебе меня облизать — и ты будешь окончательно счастлив. Хотя... подожди, ты ведь уже поставил мне несколько засосов на шее, ты должен быть счастлив. Луи скосил глаза на Марселя и ухмыльнулся: — Ну, если честно, я еще не до конца счастлив, — в голубых глазах загорелись чертята, — я ведь не всего тебя облизал. — Но, встречаясь с недовольным выражением лица мальчика, Луи заливисто рассмеялся и поправился: — Моя принцесса еще не готова, понимаю. Прости. Идея в голову Марселя прилетела быстро. — Луи, расскажи о своем первом сексе? — Парень поднялся чуть выше, уже готовый слушать. — И не вздумай называть меня принцессой в школе, пожалуйста. Хорошо? — Попробую не поддаться этому искушению, но обещать ничего не могу, — на губах Луи появилась улыбка, которая тут же пропала, когда он вспомнил первую просьбу Марселя. — Знаешь, меня смело можно назвать самым последним придурком, если я когда-нибудь перескажу тебе ту сцену. Эта девушка мне не нравилась, — нотки раздражения в голосе парня усилились, когда он еще и вспомнил ее имя: — Кажется, её звали Элеанор. Все, что хотел я, это попробовать что-то новое, все, что хотела она, это похваться перед подругами. Знаешь, я никогда в жизни не жалел о чем-то больше, чем на следующий день о сексе с ней. Ах, да, потом еще оказалось, что она лесбиянка. — Ты уже тогда был плохим парнем? — Марс улыбнулся, заглядывая в глаза Луи. — Ну, а секс с мальчиком? Он был лучше, чем та Элеанор? Расскажи об опыте, который тебе понравился, — он посерьезнел, напрягаясь каждой частичкой тела, как будто собирался прослушать курс биологии за весь год. Луи пихнул Марса локтем и откровенно смутился. — Нет, ну ты уж совсем оборзел, — щеки шатена покрылись предательским розовым румянцем, и он уже собрался отрезать четкое «нет», как встретился взглядом с Марселем, и... — Ладно, чертеныш. Ты победил. А теперь слушай. Ну, впервые я начал замечать тягу к представителям обоих полов лет в четырнадцать. Нет, не было какого-то конкретного парня, о котором бы я мечтал сутками, просто тогда я стал ощущать какое-то странное чувство в животе, которое у меня вызывали полуголые мальчики. В пятнадцать я принял свою ориентацию, бисексуал, и в шестнадцать в первый раз переспал с парнем, которой мне нравился, конечно, больше Элеанор, но все равно не до конца. Его звали... — тут бойкая речь Луи прервалась, и ему, наверное, никогда в жизни не было так стыдно. Потому что и его имени он не помнил. Томлинсон искренне попытался хотя бы примерно восстановить в памяти инициалы симпатичного блондина, но они, кажется, были навеки похоронены под именами сотни других любовников. А Лу-то было всего только восемнадцать. Тем временем Томлинсон продолжил свои упражнения на развитие памяти: — Что-то на «х». Кажется, Холден. Или Харитон... Хотя подожди-ка... Христофор? Нет, точно нет. Хаяс. Христиан?.. Все дальнейшие попытки Луи припомнить имя «любви всей его жизни» оборвались, когда ему неожиданно прикрыли рот рукой. Марсель хихикнул, убирая теплую ладонь с лица парня. — Не важно, как его звали, Луи. Мне интересно, кто был сверху, какие ощущения у вас были. Понимаешь, к чему я веду? — Стайлс мягко улыбнулся, проводя рукой по груди Томлинсона. — Мне кажется, его звали Халеб. Он был блондином, вроде. И я всегда думал, что он самый натуральный натурал, — Марс снова хихикнул. — Так как ощущения? — О, шикарно. Ты знаешь, с кем я спал, лучше, чем я сам, — фыркнул Луи с легкой обидой в голосе и отвернулся, тихо произнося скороговоркой: — Он был сверху, это было больно, мне не понравилось, и с того момента я никогда и никому не позволял меня трахать. Закрыли тему. И нет, я не хочу слышать комментариев по поводу того, что я был снизу. Томлинсон настолько сильно выдал свое смущение и стыд, что выглядело это даже забавно. Где-то еще минуту их последующего диалога с Марселем он не рисковал сдвинуть голову в сторону парня даже на миллиметр. — Мне-то ты не сделаешь больно? — по-детски наивно поинтересовался кудрявый, прикасаясь к руке Томлинсона и укладывая подбородок ему на плечо. — Почему я должен комментировать это, Луи? Я даже ничего не думал говорить. И знаешь что? Статистика говорит, что в шестидесяти восьми случаях из ста молодым не понравился секс в первый раз. Тем более, когда трахаются мальчик и мальчик. Одному определенно будет плоховатенько. Да ладно. Не грусти, хорошо? — Марс улыбнулся, поглаживая шатена по руке и целуя в шеку. — Спасибо, что успокоил меня, мальчик-статистика, — промычал Луи, зардевшись, но на Стайлса так и не посмотрел. Слишком велик был для него позор, да и не хотелось сейчас увидеть насмешку на лице своего парня, хоть Томлинсон подсознательно и понимал, что Марсель над ним смеяться не будет. — Я никогда не сделаю тебе больно, — после довольно ощутимой паузы серьезно сказал Луи, вспомнив о вопросе Марселя. — Тот раз настолько сильно задел твою самооценку? — продолжая выцеловывать каждый миллиметр кожи шатена, спросил Марсель, наконец разворачивая к себе парня. На лице кудрявого не было и намека на улыбку, только сосредоточенность и понимание. Потом Стайлс все же улыбнулся, потому что искренне верил Луи и его словам. — У тебя сейчас такой вид... какой был у меня, когда в пять лет меня решил облизать верблюд. Против своей воли Томлинсон рассмеялся и чуть повернулся в сторону Марселя, но все же не разворачиваясь до конца. — Я завидую этому верблюду, — немного подумав, произнес Луи так же без намека на шутку. — Нет, правда. Двухгорбый просто не знает, как ему феерически повезло. Через секунду эту уютную комнату наполнил звонкий смех обоих парней, охвативший, кажется, каждый ее сантиметр. — Фу, нет. Он был противный, мерзкий и слишком слюнявый. Фу. Это было очень противно. Помню, как будто вчера было, — Марс забавно поморщился, падая на спину. И, утихомирив свой звонкий смех, выдал: — Но если тебе так хочется — оближи. Я не против. Томлинсон выдохнул, не произнося не слова, и подполз вплотную к Марселю, опускаясь к его лицу. — Ты сам разрешил, смельчак, — с этой усмешкой шатен медленно провел языком по нижней губе Марселя, а потом по верхней, снова возвращаясь к нижней и наконец обведя их причудливый контур. — Хм... — оторвавшись, Луи замаскировал свое удовольствие и сбитое дыхание под задумчивость. — Я не распробовал, — этим коварный парень аргументировал то, что наклонился к носу Марселя и провел по его кончику, задерживаясь на секунду больше, чем это бы было прилично, а потом резко поднимаясь. Хотя о каком приличии вообще может идти речь, если это Луи Томлинсон? Марсель лишь хихикнул, когда Луи с видом философа озвучил свои мысли. А потом прикрыл глаза, вдруг резко их открывая с улыбкой на лице: — Ты любишь ролевые игры? — парень улыбнулся еще шире, обвивая руками шею шатена. А потом вытирая нос о футболку Томлинсона. — По шее было приятнее, — пояснил кудрявый свои действия. — А ты предлагаешь? — поиграл бровями Луи с широченной улыбкой на лице, пропустив мимо ушей последний комментарий Марса. Шатен ведь надеялся, что ему понравится, но раз так... — Хочешь побыть дерзким мальчишкой? — на полувыдохе спросил Томлинсон с искренней заинтересованностью в глазах. Ему нравился ход мыслей Стайлса, определенно. — Пока только интересуюсь, — Марсель подмигнул шатену, притягивая ближе к себе, чтобы поцеловать. Но вместо того, чтобы прильнуть к сладким губам, кудрявый провел по ним кончиком языка, дальше — по щеке к уху и, лизнув ушную раковину, прикусил мочку, чуть посасывая ее. Нет, ну не одному же Томлинсону играть языком, вылизывая чуть ли не все тело Стайлса? — А ты накажешь меня за дерзость? — отстранившись, Марс скопировал выражение лица Луи и улыбнулся. — Обязательно, — заверил его Луи. — Без наказания ты не останешься, не волнуйся по этому поводу. — У шатена гуляла просто ослепительная улыбка на губах, когда в его светлую голову прокралась не менее ослепительная мысль (такие посещают его почти всегда). — Как насчет... Игры? Не хочешь побыть учителем? Только чуть более дерзким, чем обычно.— Томлинсон закусил губу до крови и прикрыл глаза. С одной стороны, парню было дико стыдно предлагать такое невинному (или все-таки не такому уж и невинному?) Марселю, а с другой — он был не в силах устоять перед соблазном. — А ты уверен, что я настолько в себе уверен, что готов быть дерзким учителем-соблазнителем? — Прищурившись, кудрявый улыбнулся и склонил голову на бок. — Я не против игры, милый мальчик, но не вижу себя в роли дерзкого учителя. Я девственник, если ты не забыл. — Заметив, как исчезает улыбка с лица Луи и на смену ей приходит пунцовый оттенок кожи, Марсель засмеялся, откидываясь на подушку. Как же резко у Луи Томлинсона меняется настроение. Один промах — и он уже лежит рядом грустный и обиженный. — Может, руководить будешь ты? — Может, — ответил Луи, возвращаясь к своего нормальному состоянию — щеки уже не были такими красными, и парень возобновил свой легкий флирт. — Что же я буду преподавать? Голубые глаза были наполнены нетерпением, когда шатен бросил это в ожидании, что идею, как всегда, подаст Марсель; он, как-никак, у нас умнее. Вообще, честно сказать, это был один из лучших дней в жизни Луи. Даже напиваясь со своими друзьями в лучших клубах города, он не находился в таком приподнятом настроении, потому что на самом-то деле этот тихий мальчик по имени Марсель Стайлс в глазах Томлинсона мог в полной мере заменить любую шумную компанию на любой вечеринке одной своей персоной и быть интереснее всех их вместе взятых. — Уроки флирта и соблазнения от Луи Томлинсона. Только сегодня и только сейчас главный красавчик лондонской школы Луи Томлинсон расскажет и покажет, что нужно делать, чтобы Марсель Стайлс, в свою очередь победитель в категории «ум и остроумие, открытость и смущение в одном лице», согласился на ролевые игры. Только сегодня и только сейчас! — с деланным видом проговорил кудрявый, а затем, притянув к себе Луи за шею и впечатываясь в его губы поцелуем, добавил: — Сеанс только для двоих. А ты, медведь, отвернись! — резко поворачиваясь к плюшевому медведю, прокричал Марс, роняя голову на подушки вновь и широко улыбаясь. — Да, правильно, медведь, отвернись, — подыграл ему Луи сквозь всхлипывания. Кажется, парень не ржал так еще со времен, когда впервые посмотрел камеди-шоу. Сейчас перед ним развертывалось шоу поинтереснее, и главный его плюс состоял в том, что оно реальность. — А вообще, — Томлинсон еще продолжал задыхаться от смеха, — у нас урок... — еще один всхлип, — прекратите нарушать дисциплину, мистер Ста... — Луи так и не договорил, потому что начал биться в конвульсиях от того, что Марсель встал и действительно пошел отворачивать медведя. Весь настрой на флирт улетучился. Зато шатен был готов поклясться, что никогда не забудет эту забавную историю. — Да, да, мистер Томлинсон! — томным голосом выкрикивая имя преподавателя и невинно закусывая губу, словно Марсель — четырнадцатилетняя девочка-подросток, которую пригласил погулять парень ее мечты, Стайлс отвернул медведя. Да, это выглядело именно так. И кудрявый сделал все именно так, как хотел — ему не семнадцать, и он не целовался целый день с парнем. Он девственный во всех отношениях, и он стесняется плюшевого медведя. Марсель со скоростью света вернулся в постель, принимая ту позицию, из которой он вырвался: — Мистер Томлинсон, так на чем мы остановились?.. — Ах, да, на теме. Какой-то, — Луи даже не потрудился выдумать название, он просто произнес это и кашлянул, зависнув. Марсель в эту минуту выглядел чересчур идеально. Нельзя же так. — Ты должен был рассказать мне... главные мысли, которые ты уяснил из моего рассказа про Элеанор и Холдена. Какие сделал для себя выводы? — Томлинсон и сам не до конца понимал, что за чушь нес, но ухмылка на губах «ученика» подбадривала его, и парень просто продолжал играть. — Если будешь говорить какие-то годные умозаключения, мистер отличник, будешь получать награды в виде поцелуев, а если будешь совершать ошибки в своих выводах, будешь наказан. Поэтому будь осторожен. Ну, или не будь... — Парень вызывающе улыбнулся и поднял голову в ожидании продолжения спектакля. — Эм, ладно, — Марсель как-то растерялся, но тут же широко улыбнулся, предвкушая веселье. — Какие я сделал выводы?.. Ну-у, я даже не знаю... Бабником тебя не назовешь, потому что сейчас ты собираешься меня наказывать, а не ту грудастую Элеанор, тогда ты... парник? — В ту же секунду кудрявый осознал всю абсурдность своих суждений и рассмеялся, прикрывая лицо руками. — Мои выводы и причинно-следственные связи достойны поцелуя, учитель? Или они слишком глупы, и Вам придется наказать меня? — Стайлс даже провел пальчиком по груди Луи, задевая сосок, как в американских пошлых комедиях о секретарше и ее начальнике. — Элеанор... она, наверное, была хороша, отлично работала язычком... Вместе с нахлынувшими в голову воспоминаниями и хулиганскими действиями со стороны Марселя, Томлинсон отчаянно покраснел (Марсель поставил у себя в мыслях еще одну галочку под «заставь Томлинсона покраснеть») и выдавил лишь: — Вполне себе. А ты, Стайлс, хороший ученик. Думаю, для начала ты заслуживаешь легкий поцелуй в качестве поощрения, — Луи придвинулся к лицу кудряшки, но в последнюю секунду дернулся, только горячо выдохнув прямо в губы: — Упс, я тебя обманул. Ты еще не заслужил поощрение. Рассказывай дальше. Наша следующая тема — «Как я понимаю удовольствие». Пусть это будет сочинение-рассуждение в устной форме, милый, — с абсолютно невинной улыбкой горе-учитель отодвинулся и кинул вызывающий взгляд на своего так называемого ученика, у которого, кстати, очень даже неплохо получается. Ну, или получалось до этого момента... — Хм, хм, хм... Удовольствие. Как я его понимаю? Знаешь, удовольствие — это удовольствие. И понимание удовольствие без прямого удовольствия невозможно. То есть, ты не сможешь описать удовольствие, если никогда его не испытывал. Вот ты. Ты знаешь, какое удовольствие люди получают при поедании тараканов? И я не знаю. Но я знаю, что удовольствие физическое и удовольствие моральное — две разные вещи. Например, моральное удовольствие — когда ты гордишься собой из-за того, что получил «А» по физике, а физическое — поцелуй. Сегодня я доволен действительностью. Так что... поцелуй меня. Заслуженно, — Стайлс даже подмигнул ему. — И спасибо за старательного. Луи попытался скрыть тот факт, что был слегка поражен речами Марселя, но на его лице отразилось-таки выражение: «Почему ты такой умный, засранец?» С этой-то глуповатой улыбкой Томлинсон и прильнул к губам парня, руками обхватывая его с двух сторон и придавливая к стенке, чтобы не имел возможности вырваться. Прошло черт знает сколько и времени, и единственная причина, по которой шатену пришлось оторваться от такого вкусного (во всех смыслах этого слова) мальчика — это нехватка кислорода. — А теперь, — хриплый голос очень шел Луи, как шел ему и этот взгляд из-под ресниц, опущенных с целью скрыть свои эмоции, которые все равно читались на лице так ясно, будто были написаны на листе бумаги, — скажи что-нибудь неправильное. Что-нибудь, за что я мог бы тебя наказать. Стайлс даже не успел сообразить, как Луи встал с кровати и обошел комнату кругом, а потом потянул Марселя за собой, сначала театрально укладывая руки ему на талию, а потом прижимая к стене. Такая грубость кудрявому нравилась, и, если Луи однажды решит впечатать его в школьные шкафчики — он будет совершенно не против. Самозабвенно отвечая на поцелуи и позволяя языку шатена, который ростом чуть ниже его самого, исследовать его рот, Стайлс даже несколько раз ударился затылком о стену — силы Луи не занимать. Завтра, определенно, будут синяки на бедрах. Да и вообще, Томлинсон прижал его вплотную, какие тут могут быть пути отхода и мысли? Только эмоции. — Авансом, — на полувыдохе произнес Марсель, снова поднимая голову за поцелуем. Но вместо этого его потянули за запястье, и он, не удержавшись на ногах, упал в объятия юноши, который сделал несколько шагов назад, теперь кидая кудрявого на кровать и всползая сверху. Говорить о физиологии не приходится — оба они парни и уже успели возбудиться. — Ты не ответил на мой вопрос, ученик, — грозно и тем не менее с налетом некоторого хулиганства в голосе произнес Томлинсон, прекращая все свои действия и останавливая свои руки на плечах Марселя. — А это плохо. Очень плохо. Плохие ученики обычно остаются после уроков и отрабатывают неусвоенный материал вместе с преподаватем, ты знаешь об этом? — Луи уже даже не смотрел в глаза своему временному подопечному, а дышал ему в район где-то ниже подбородка, наблюдая, как идеально ровно работает грудная клетка парня и медленно вздымается адамовое яблоко на его шее. А вместе с этим росло возбуждение самого Томлинсона. В конце концов, не получив ответа (или получив — парень особенно-то и не слушал), шатен не выдержал и прикоснулся губами к углублению между ключицами Марселя с тихими словами на полувыдохе: — В таком случае, сегодня тебе предстоит поучиться на своих ошибках, многоуважаемый мистер Стайлс.