Will you be my tutor?

Он проснулся после полудня, когда Луи еще мирно сопел и выглядел таким счастливым, спокойным и, конечно же, красивым. Марсель выбрался из кровати, поцеловал Луи в щеку и ушел на кухню. Как раньше готовил ему по утрам шатен, теперь сам Марс сварил кофе, спустился в пекарню напротив и... встретился с Нежелательным лицом #1 — Эннисом. — Ста-айлс, — противно протянул блондин, вальяжным шагом следуя за Марселем. — Чего тебе? — засунув руки в карманы, кудрявый, не оборачиваясь, продолжил свой путь в пекарню. — Теперь ты тот, кого я не хочу знать, вспоминать и видеть. Исчезни. — Оу, как мы заговорили. А вчера вечером ты был совершенно не против развлечься со мной, помнишь? Мы даже переспали. На словах, начатых с «мы», Марсель остановился и медленно развернулся. — Ты изнасиловал меня. И то, что я не сопротивлялся, еще не значит, что слова «мы» и «переспали» могут стоять рядом. Отвали, Эннис. Ты хочешь еще раз получить в челюсть? Не думаю, что это приятно. Поэтому просто оставь нас — меня и Луи — в покое, — каждое слово вырывалось из Стайлса с несвойственной ему злостью и, закончив пламенную речь, он развернулся, уверенно шагая к уже ждущим его круассанам. Но Эннис, видимо, считал по-другому, поэтому схватил Марселя за предплечье, снова разворачивая к себе. — Ты все равно прибежишь ко мне, когда Томлинсон бросит тебя, узная, что ты вытворял вчера в клубе, и когда тебе потребуются еще таблетки. — Луи знает, что было в клубе. И даже если ты наплетешь ему еще какой-нибудь ереси — он не поверит. Он любит меня. Марс одернул руку и теперь уже точно ушел. Он купил в любимой пекарне своего парня круассаны, а когда шел обратно — Энниса уже не было, поэтому облегченно выдохнул. Заходя в квартиру, Марсель натянул на себя улыбку и, разлив кофе по чашкам, а круассаны разложив по тарелкам, осторожно понес все в спальню. — Доброе утро, Лу, — полушепнул Марс, потеревшись своим носом о его нос. Еще несколько минут Томлинсон пытался делать вид, что еще спит, но вскоре, когда Марсель осторожно прикоснулся к его губам, притворяться дальше стало просто невозможно. Луи расплылся в широчайшей улыбке, чем выдал себя с потрохами. — Я люблю тебя, — хрипловатым со сна голосом сообщил он вместо пожелания доброго утра и распахнул глаза. Шатен и не подозревал, что только что сам того не зная подтвердил высказывание Марселя, адресованное Эннису. А, может, оно и к лучшему — Луи действительно лучше не знать о только что состоявшейся «приятной встрече». — Ты такой очаровательный, — выдохнул Томмо, не в силах отвести взгляд от яркой радужки глаз Марселя, в которой, кажется, были запечатлены все самые теплые оттенки зеленого. Его рука быстро заскользила по щеке кудрявого и его подбородку, останавливаясь, наконец, на задней стороне шеи. Недолго думая, Томлинсон схватился пальцем за отворот рубашки и перетянул Марселя на себя, заставляя парня потерять равновесие и свалиться на жалобно скрипнувшую кровать. — Ты играешь не по правилам, — Марс пихнул Луи в бок, тут же приподнимаясь на руках и нависая над шатеном. — И да, я знаю, что я очарователен. Именно потому ты выбрал меня. А ты знаешь, какой ты красивый, когда спишь? И тот момент, когда скрываешь улыбку? — он улыбнулся, взъерошивая волосы Томлинсона. Коснулся его губ своими, целуя его так медленно, чтобы Луи это надоело и он подмял Марселя под себя и сделал так, как хочет этого именно он. — Я люблю тебя сильнее, — отрываясь буквально на миллиметр, констатировал Марс и уселся на бедра Томлинсона. — Кстати, я приготовил тебе завтрак. Прикусив губу, Стайлс потянулся к тумбе, на которой стоял поднос, и поставил его на живот Луи. — Приятного аппетита. Голубоглазый приподнялся на локтях и вдохнул дурманящий запах круассанов, запеченного французского тоста с корицей и чёрного кофе. Вместе эти божественные ароматы сливались в один-единственный, и, боже, Луи был готов поклясться — это самый прекрасный запах на свете, после запаха волос Марселя, разумеется. — Ну разве ты не идеальный бойфренд? — Лу отломил кусок булочки, оказавшейся вкусной не только на вид, но и в действительности. Его голубые глаза светились непередаваемым счастьем; казалось бы, получить завтрак в постель — мелочь, но все же так чертовски приятно. — Красивый, сексуальный и заботливый... — Томлинсон осторожно перегнулся через стоящий у него на коленях поднос, стараясь не перевернуть его, и одарил Марселя самым нежным и благодарным поцелуем из всех, на какие он был только способен. На какую-то долю секунды, когда шатен в своем привычном жесте закрыл глаза и на ощупь нашел кудри Марса, чтобы зарыться в них рукой, у парня внезапно возникло чувство державю. Воспоминания о тех временах, когда они только начинали встречаться и исцеловывали друг друга чуть ли не до смерти, тут же дали о себе знать, но, раскрыв глаза, Луи сморгнул наваждение. Отголоски прошлого, какими бы они ни были — хорошими, плохими — никогда ни к чему хорошему не приводят. Нужно жить настоящим моментом. Всегда. Поэтому, позабыв обо всем печальном и грустном, Луи протянул Марсу тост и заливисто рассмеялся от выражения лица своего парня, когда тот попытался одновременно есть и отвечать Томмо на сладкие — в буквальном смысле этого слова — поцелуи. — Томлинсон, предупреждаю тебя: смеясь так заливисто, ты можешь подавиться, — Марсель все же пережевал тост и сел рядом с шатеном, чтобы тот случайно не перекинул поднос или не пролил кофе на них. Он смотрел на Луи такими же влюбленными глазами, которые были и месяц назад. Может, даже встреча с Эннисом укрепила это чувство безграничной любви. — Нет, Лу. Идеальный бойфренд — ты. Действительно заботливый, красивый и сексуальный. И если ты сейчас скажешь, что это не так, я, честное слово, я что-нибудь с тобой сделаю! — в начале Марс понурился, но на словах «что-нибудь с тобой стделаю!» рассмеялся, вновь потянувшись за поцелуем. — Это. Не. Честно. Луи, — в коротких перерывах, когда шатен смеялся, выдыхал Стайлс. — Не думай, что ты отделаешься счастливой улыбкой и блестящими глазами, Томлинсон, нет. Сегодня я буду сверху, ясно? — Марс хитро улыбнулся, но, заметив перемену настроения Луи, ведь при всем доверии и месяце отношений шатен наотрез отказывался быть «снизу», кудрявый ласково улыбнулся и, гладя щеку Томмо, поцеловал его, добавляя: — Доверие, помнишь? Еще одно такое нежное прикосновение, и Томлинсон будет сломлен. Окончательно. Будто бы читая мысли Лу, Марсель тут же подтвердил его опасения и прижался к уголку губ парня, заставляя шатена таять, будто фруктовый лед на сорокоградусной жаре. — Шантажист, настоящий шантажист... — Голубоглазый изобразил тяжелый вздох. — Ладно, твоя взяла. Но только сегодня! Луи из-под опущенных ресниц посмотрел на ухмыляющегося Стайлса и мгновенно понял, что у того большие планы на его задницу, и они, по всей видимости, не ограничиваются только сегодняшним днем и только одним разом. Шатен закатил глаза и, потянувшись, встал с кровати. Было бы, конечно, замечательно провести весь день на ней, но... А что ему, в общем-то, мешало? Когда Луи забавно нахмурился, на его лице отобразилась борьба между двумя желаниями — пойти куда-нибудь сегодня или остаться с Марселем. Очевидно, что победило второе. Поэтому, не особо долго думая, парень с разбегу запрыгнул на многострадальное ложе, заваливая на него и кудрявого, похоже, вовсе не ожидавшего такого поворота событий. — Не хочу никуда идти, — кратко объяснил Луи и накрыл его губы в жадно-требовательном поцелуе. Марсель, мягко говоря, впечатанный в кровать, удивился. Нет, конечно Луи делал так раньше, но этот раз, почему-то, Марсу показался особенным. Может, потому что он видел борьбу в чертах лица Томлинсона? Может быть. Но кудрявый все-таки придерживался теории, что это было их «первое новое утро». Поэтому Марсель обнял Луи за шею, отвечая на поцелуй. — Как я мог променять семьдесят килограммов счастья на клубы? — по-доброму улыбнулся Стайлс, выдыхая в губы шатена. — Конечно, мы никуда не идем. Я тоже хочу провести этот день только с тобой. — Он хотел еще добавить «как раньше», но потом тоже подумал, что заглядывать в прошлое по крайней мере глупо. — Может, посмотрим фильм? Мультик? Кто будет мыть посуду? — Улыбка-таки не хотела исчезать с лица юноши — очаровательные ямочки, которые так любил Луи, играли на его щеках. — Ты сочетаешь киномана и хозяюшку в одном лице, — Томмо по-доброму усмехнулся в ответ и чмокнул Марселя в нос. — Все, что ты пожелаешь, милый. С тобой любое занятие мгновенно наполняется смыслом. Луи скользнул губами по крылу носа мальчика и дошел до его щеки, тут же загорающейся румянцем. — Это, конечно, не от тебя зависит, но мне бы хотелось, чтобы ты краснел почаще. В такие моменты ты выглядишь просто умилительно. Напоминаешь котенка, — и в подтверждение своих слов Луи запустил руку в темные кудри, чуть почесывая своего парня за ушком. И шатен готов поклясться, что сейчас слышал звук, подозрительно похожий на мурчание, что заставил приятное тепло разлиться у него в груди. Подавить широкую улыбку в такие моменты просто невозможно; да Луи и не пытался. — И плевать, что мне семнадцать. Я все равно выгляжу, как котенок, — Марс улыбнулся, обнимая ладонями Луи за шею. Провел подушечками пальцев по его бровям, по скулам и остановился взглядом на губах, потом посмотрел в глаза шатена. — Мы всегда будем вместе? — Марсель в эту секунду выглядел еще серьезнее, чем на какой-либо контрольной. Серьезней, чем когда-либо. Потому что от ответа Томлинсона зависело все в его жизни теперь, пусть Марсель и заведомо знал ответ. — Ровно до тех пор, пока ты сам не пожелаешь избавиться от меня, — спокойно произнес Луи, растворяясь в зрачках глаз Марселя, которые были прямо напротив его собственных. — Ровно до тех пор, пока ты не скажешь, что без меня чувствуешь себя намного счастливее. — Слова лились с губ юноши медленно и равномерно, будто тонкая струйка воды из образовавшейся в сосуде прорехи, и это предавало им весьма странный оттенок, делая голос парня совсем чужим, а его лицо — каким-то далеким. — Ровно до тех пор, пока я еще нужен. В твоей жизни. Тебе. Томлинсон стиснул зубы и закрыл глаза, готовясь услышать сердитые восклицания Марселя и заверения, что такого никогда не случится. Что ж, Луи хотелось бы верить. И он верил. Каждому слову Марселя Стайлса. — У меня плачевный опыт расставания с тобой. Поэтому, вне зависимости от чувств, я буду рядом. Да кого я пытаюсь обмануть? Мы встречаемся всего месяц, но я уже продумал план нашего дома, вид из окна нашей спальни, имена детей... И да, я выбрал колледж, в который мы пойдем учиться, — Марс усмехнулся, глядя на лицо Томмо, наблюдая за тем, как он расслабляется. Легко поцеловал его в губы и крепко обнял, прижимая к себе. — Можно считать, что неделя без тебя была технической, давая понять, как сильно я люблю тебя. И как сильно нуждаюсь. Луи снизу вверх посмотрел на него и не смог сдержать на этот раз блаженную улыбку. — Я счастлив, что для тебя это все серьезно, Марсель. И... я хочу быть с тобой всегда. — Заявление его парня о том, что он уже вдоль и поперек продумал их будущее, разумеется, не могло не греть душу голубоглазого. — Я, определенно, счастлив, — еще раз добавил он и прикрыл глаза, наклоняясь к кудрявому и целуя его так чувственно, как только мог; так нежно, как только мог. Безумное желание запечатлеть в памяти каждый их поцелуй и мгновение вместе по-прежнему не покидало голову Луи, а чувство утекающего времени только прибавляло остроту к его чувствам и сладкую боль к ощущению полета. Это было неописуемо. Марс только вздохнул, улыбаясь шире обычного. Как не быть счастливым и веселым, когда единственный любимый человек, который тебе нужен, был сейчас рядом и поддерживал все, что ты уже решил для обоих? Вот и Марсель радовался. Он только поцеловал Луи в миллионный раз, иногда посмеиваясь, представляя маленьких детей, кричащих «папа, папа» и дергающих Луи за домашние штаны, пока Томмо готовит завтрак. Вот Марсель спускается вниз, на кухню, что-то проговаривая, усаживает детей за стол, а сам подходит к шатену, обнимая его со спины, целуя в шею и шепча хриплое «доброе утро». Из приятных фантазий кудрявого вытащил опять же Луи, который начал щекотать Марса, тем самым пытаясь вернуть его в реальность. — Переста-ань, — протянул юноша, перекатываясь с живота на спину, — я просто представлял обыденное утро через десять лет, — Марс рассмеялся, утыкаясь носом в шею Томлинсона. И все бы было идеально, если бы не звонок в дверь. — Ты ждешь кого-то? Луи вздрогнул, когда звук извне отвлек их с Марселем от счастливого времяпровождения вместе. Тяжело вздохнув, парень порылся в своей памяти и, не припомнив, чтобы кому-нибудь сегодня назначал встречу, неохотно сполз с кровати. — Никого, вроде бы, не приглашал. Сейчас посмотрим. С этими словами шатен исчез в дверном проеме. Вскоре из прихожей донеслись звуки его недоуменного голоса, который за какие-то секунды стал на тональность выше и грубее; Луи говорил так громко, что было отчетливо слышно даже Марселю в спальне. — Куда-куда, но в свою квартиру я тебя точно не приглашал. Выход там. В его голосе сквозила не только заметная раздраженность, но и злость, которую шатен, похоже, вовсе не скрывал. С кем Луи «беседует», было более, чем понятно — в последнее время Томлинсон на таких повышенных тонах мог разговаривать только с одним-единственным человеком — и догадки Марселя подтвердились, когда оттуда донёсся приторно-сладкий голос, принадлежавший никому иному, как Эннису, их новоиспеченному врагу. — Тебе, Лу-Лу, лучше говорить потише. Чем меньше услышит твой ненаглядный — тем лучше тебе. А у меня действительно много компрометирующей информации... Пауза. Даже не видя лица Луи, можно было визуально представить выражение ненависти на его лице — сжатые в тонкую полосу губы, нахмуренные брови, подрагивающие крылья носа и тот самый испепеляющий взгляд, в котором отражалась борьба с двумя желаниями: плюнуть блондину в лицо или заехать как следует по носу. Тем не менее, шатен в конечном счете выбрал третье и, едва слышно прошептав сдавленное «хорошо», повернул ручку двери и вышел на лестничную клетку, оставаясь с Эннисом наедине. — Что тебе нужно? — Что мне нужно? — блондин противно ухмыльнулся и достал из порванного кармана грязных джинс пачку сигарет. — Ошибаешься, парень. Это нужно тебе. — Что же? — проговорил Луи сквозь зубы, еле-еле сдерживая накатывающий с новой силой приступ ярости. Он был способен осознавать лишь то, как сильно ему успел осточертеть этот человек. — Оставить своего слащавого «кудряшку» в покое, — Эннис пропел прозвище Марселя с особым отвращением, — и зажить прежней жизнью. Томлинсон, ты видел, в кого ты превратился? Какой-то сентиментальный ублюдок. Ей-богу, ты не был раньше таким, — Эннис прикурил, равнодушно окидывая Луи взглядом с ног до головы. — А ты помнишь, ведь когда-то мы с тобой встречались? Знаешь, еще не все потеряно, ты вполне можешь бросить своего мальчишку. Поигрался, и хватит. Серьезно, Лу, мы еще вполне можем... Договорить ему не дали. — Не можем, черт возьми. Мы с тобой уже ничего не можем. — Если тогда Томлинсон был просто зол, то теперь, когда ему напомнили об ошибках прошлого, можно смело сказать, что он был разъярен. — Пойми уже наконец: ты мне омерзителен. О-мер-зи-те-лен. — Ах, вот как? — Эннис зо злостью швырнул недокуренную сигарету ему в лицо, но промахнулся, тут же подходя ближе. — Интересно, как ты запоешь, когда я покажу ему это? — тут в его пальцах появились несколько фотографий весьма интересного содержания с участием Луи на них, а в дверном проходе очень кстати оказался... Марсель. Он поначалу просто валялся в кровати, ожидая своего возлюбленного. Но когда Луи зарычал, а потом и вовсе вышел на лестничную клетку, Марс незаметно последовал за ним. — Что происходит? — спросил он, опираясь на дверной косяк. Вид у него был обеспокоенный и, на самом деле, не сильно отличающийся от вида Томлинсона. — Посмотри, Марсель, — Эннис с противной ухмылкой пихнул ему в руки фотографии. Волей-неволей Стайлс опустил на них взгляд; простоял в ступоре несколько минут, хотя показалось, что прошла вечность. После чего Марсель поднял глаза на Луи. Во взгляде читались уязвленность, боль, обида — все, кроме счастья. Ощущения были такие, будто тебя ударили по лицу розами, которые пять минут назад подарили. Фотографии полетели на холодный цемент, а Марс вернулся в квартиру. У него были несколько минут, чтобы написать Луи записку. «Я не хочу в это верить. Но не думаю, что Эннис будет фотошопить кого-то еще. Чем я заслужил, Луи? Сегодня вечером у меня. Придется рассказывать все, что было в твоей жизни раньше. Все еще хочу дом и детей от любящего мужа, Марсель». Стайлс собрался, забрал свои вещи, натянул кеды и выбежал из квартиры, из подъезда, из этого двора. И не остановился, когда Луи кричал его имя.