Ты свободен

Малефисента, нахмурившись, посмотрела на мужчину и убедилась, что он говорит правду. Без сомнения, это не ее… за неимением другого подходящего термина, друг. Фея, пребывая в шоковом состоянии, долго пыталась вновь научиться моргать, в то время как Аврора уже подбежала к раненому с листком, наполненным пресной водой, что она зачерпнула из близпротекавшего ручья. После того, как помогла ему смочить горло, Аврора приложила сорванный листок к одной из ран. Когда Аврора кинулась собирать еще лекарственных растений, а к Малефисенте вернулся дар моргания, на ближайшую от нее ветку опустился еще один ворон. Он участливо огляделся и нетерпеливо каркнул, едва ли не клюнув фею в ногу. По взмаху ее руки ворон эффектно обратился в её ворона, и Малефисента, издав вскрик-вздох облегчения, кинулась к нему в объятья. - Где тебя носило, обалдуй? – Он понял - на ее языке это, конечно, означает «Я так рада тебя видеть, и рада, что ты цел и невредим», поэтому лишь слабо улыбнулся, опуская губы в ее волосы в успокаивающем жесте, а после отстраняясь от нее и присаживаясь возле неудачливого сотоварища. - Ронгор, как тебя угораздило?.. – Диаваль, хмурясь, осматривал глубокие раны ворона и вдруг кое-что осознал, сопоставив факты. – Постой… - Он поднял взгляд на Малефисенту. – Ты думала, что это я, верно?.. – Все еще бледный вид и блестящие от недавних слез глаза говорили красноречивей любых слов. Нужно было как-то подбодрить ее. – То есть, за шестнадцать с лишним лет ты так и не запомнила, как я выгляжу? Это слегка обидно, не находишь?.. – Уголки губ поползи вверх, поскольку он добился желаемого – теперь женщина, стоящая напротив, вновь стала похожа на ту, которую он знает и лю... Она хищно улыбнулась, и от этого по спине ворона пополз приятный холодок. Она была опасной, а Диаваль любил опасность. - Ты попал в немилость, ворон, и за это приложишь все силы, чтобы выходить своего товарища. Головой отвечаешь за его поправку, ясно? Он знал, это игра, и он с радостью принял ее условия. - Так нечестно. Он мне не товарищ. У воронов даже понятия-то такого нет, и если б госпожа хоть иногда меня слушала… - Меньше слов, больше дела, Диаваль, - взгляд хищных, игривых глаз заставил ворона подчиниться, хоть и слугой он уже три дня как не являлся. - Не переживай, я помогу тебе, я это умею, - шепотом заверила его Аврора, улыбаясь, плохо скрывая ликование оттого, что крестная снова бодра и весела. Диаваль производил на нее такой эффект, почему-то. И Аврора догадывалась, почему. День за днем ухаживая за больным, как за родным братом, Диаваль не без удовлетворения отметил, что тот, наконец, пошел на поправку, а вскоре и вовсе попросил назад свои крылья и свое обличье птицы. Благо, Малефисента, по своему обыкновению, сидела рядом и из-под тени деревьев наблюдала за тщательностью выполняемой Диавалем работы. И хотя большая заслуга, без сомнения, принадлежала доброй Авроре, ворон не преминул отвесить фее колкое замечание, что его миссия по оздоровлению птички выполнена и что теперь он, наконец, свободен. Отблагодарив своих спасителей добрым словом, Ронгор, обернувшись птицей, улетел, пообещав впредь быть внимательней, Аврора пустилась бегом за ним – весело провожая нового друга и непрестанно махая ему вслед рукой. На месте оставались лишь Малефисента с Диавалем, и вскоре они поняли, что остались, впервые после недолгой разлуки, наедине. В воздухе тут же повисла неловкая пауза. Малефисента, сдавшись первая, произнесла: - Итак. Ты снова свободен. - Она не хотела вновь повторять ошибку, не хотела, чтобы он улетал, и потому добавила: - Я отпустила тебя раз, но ты вернулся. Почему? Оборотень в человечьем обличии усмехнулся, делая шаг ей навстречу и молвив по-заговорщицки тихо, серьезно и уверенно: - Ты как-то сказала, что любви не существует. – Она быстро потупила взор, поняв, что игры закончились, и ворон надумал вести серьезный диалог. – Я вернулся, чтобы доказать тебе обратное. – Он сделал к ней еще один шаг, теперь стоя слишком близко, почти вплотную. Малефисента набралась смелости и подняла на него взор. – У меня есть доказательство, - он угрожающе открыто склонился к ней. – Ведь я всего лишь за три дня уже дико, до боли сильно соскучился… - Расстояние стало невыносимо мало, и Малефисента первая вознамерилась его сократить, едва касаясь его губ своими и прикрывая довольные глаза, когда услышала окончание фразы: - … по Авроре. Проходимец улыбался, любуясь результатом достигнутого эффекта – вытянувшимся озадаченным лицом феи. Прищуренными сводящими с ума глазами. Манящими алыми губами, вдруг плотно поджатыми. Миг, и под тенью дерева пронеслась вспышка. Миг, и под тенью дерева, возвышаясь, стояла владычица сказочных болот, фея Малефисента, а в миллиметре от ее ног лежал, извиваясь, дождевой червь. - Ну? – Малефисента, довольная собой, улыбнулась. – И кто из нас теперь больший шутник? Полежи тут и подумай. Ах да, и советую остерегаться птиц – уж больно ты аппетитно выглядишь. Малефисента, задорно рассмеявшись, принялась спускаться с холма. Она, конечно же, вернет ему нормальное обличие и, может быть, даже поцелует, но чуть позже. Конец