Ты свободен

Прошел день. Прошло два. Аврора стала все чаще замечать плохо скрываемую грусть своей феи-крестной, что та прятала за улыбкой, а в моменты, когда была уверена, что на нее никто не смотрит, Малефисента стирала бессмысленный «предмет гардероба» с лица и посматривала в облака, бессознательно, «просто так» и безрезультатно. Аврора смутно догадывалась, почему грустит крестная, но фея была слишком упертой, чтобы признать, даже себе, одну простую истину – она скучала, элементарно скучала по своему закадычному другу и слуге, своему преданному ворону. Как она могла так просто взять его и отпустить? Как он мог так просто взять и улететь?.. Она снова осталась одна и, как и много лет назад, засыпала под сенью могучего древа, кутаясь во вновь обретенные крылья, забываясь чутким сном и отгоняя глупые мысли о глупой птице. В самом деле, почему ее вообще должна волновать эта тема? Он улетел без раздумий, так почему же она должна сидеть и заботиться о том, что ей без него скучно? Не велика ли честь? На третий день Малефисента уже места себе не находила и была готова, проклиная проклятого ворона и ругая себя за навязчивые неподобающие чувства, пуститься на его поиски… Конечно, только лишь затем, чтобы высказать ему все, что она о нем думает и непременно превратить во что-нибудь бескрылое, чтоб неповадно было улетать. Она уже расправила крылья, готовая взлететь… Как вдруг на поляну выбежала Аврора, запыхавшаяся и растрепанная, видимо, бежала она издалека и принесла не радостные вести. - Скорее!.. – бросила она фее, стараясь хоть сколько-нибудь восстановить дыхание. – Там!.. - Что такое, милая? – Малефисента и думать забыла о своих глупостях, которые она миг назад величала «планами», переменившись в лице и испытующе глядя на девочку. – Что случилось? Что там?.. - Ворон! – выдохнула Аврора, и Малефисента, побелев сильнее привычной своей бледности, властно шагнула к принцессе, готовясь услышать самое страшное. Она опустила ладонь Авроре на щеку, неимоверной силой воли заставляя юную малышку успокоиться и обрести ясность мыслей. Аврора, повинуясь незримым чарам феи, с секунду помолчала, а после выпалила, уже более взвешенно и членораздельно: - На южной границе болот ворон попал в старый силок и не может выбраться. Я хотела помочь, но, боюсь, он ранен и… - Веди меня. – Не просьба, приказ, отданный на выдохе, тоном, не терпящим отлагательств, и Малефисента, владычица волшебных земель, уже оторвалась от земли, расправив могучие крылья. Миг, и Аврора оказалась в ее цепких пальцах, отчаянно ухватившись за шею феи-крестной, поскольку осознала, что ноги ее не чувствовали твердой основы под собой. * Свысока приметив бьющуюся в путах птицу, Малефисента плавно опустилась возле нее, осторожно, но бесцеремонно выпуская из рук Аврору, и та, пошатнувшись, замерла, с надеждой взирая на фею и ожидая ее дальнейших действий. Малефисента, молниеносно оценив нанесенный птице урон, хладнокровно взмахнула рукой, золотистой струей магии заставляя ворона прекратить трепыхать крыльями и тем самым причинять себе еще больший вред. Птица замерла, а Малефисента схватилась за силок, желая распутать образовавшийся комок веревок, но тут же резко одернула руку как от ожога. На самом деле, руку в действительности жгло. Малефисента нахмурилась, присмотревшись к путам вокруг ворона – то была не веревка, а тонкая металлическая проволока с острыми зазубринами-шипами. Какой изверг мог такое изобрести и, самое главное, установить в ее лесах? Разумеется, на подобное способны только одни существа на планете – люди. Малефисента, закусив губу и хмуря брови, словно хирург на важнейшей операции по пересадке сердца, уверенно ухватилась за проволоку и, не обращая внимания на жжение на пальцах, аккуратно принялась распутывать дьявольские силки по миллиметру. Видя, что птица дышит слишком учащенно, Малефисента постаралась действовать еще быстрее, но еще аккуратней. - Прости меня, Диаваль, - шепнула она, не боясь более высказать слова, что всегда держала под строжайшим запретом в своем сердце, не заботясь о том, что он их, наконец, услышит. – Я не должна была отпускать тебя… - Жмурясь при виде его боли, перемежающейся с ее собственными саднящими ладонями, фея извлекла из тельца птицы последний шип и резко отбросила ужасную проволоку куда подальше, дрожащими руками подхватывая еле дышащего ворона и кладя его осторожно наземь. Видя, как он отчаянно борется за жизнь, еле заметно дыша и истекая кровью, Малефисента не выдержала и, дрожа всем телом, опустилась возле него. Аврора, так и замерев, с ужасом взирала на развернувшуюся страшную картину, прикрыв рот руками и не сдерживая слез. - Не смей покидать меня. Диаваль, слышишь? Ты обязан мне жизнью, и только мне решать, когда с нею распрощаться, ты помнишь? Диаваль. – Прикрыв на миг глаза, Малефисента еле слышно шепнула: - Стань человеком. Легкая позолота, и теперь перед ней лежал человек, и раны его на человеческом теле казались еще более ужасающими. Тем не менее, он, с переменным успехом, дышал и был в сознании. Он даже смог вымолвить: - Спасибо… Но я не Диаваль.