Гермиона Грейнджер и Спасение Рода (бывший Forward to the past)

Лучшая выпускница Школы Магии и Волшебства Хогвартс Гермиона Джин Грейнджер уже вторую неделю безвылазно сидела в самой верхней комнате «Норы». Там, где раньше жили неугомонные близнецы Уизли. Ей и самой, честно говоря, было далеко не легко находиться в месте, где всё — каждая цветастая коробка, каждая сомнительного вида и назначения ароматная конфетка и бесчисленное множество всевозможных отвратных ингредиентов для зелий — напоминало о Фреде. Но другого выхода у неё не было. По крайней мере, так она могла быть уверена в том, что её никто не потревожит. Гермиона полулежала на узкой односпальной кровати, со всех сторон обложившись хаотично исписанными пергаментами вперемешку с обычными маггловскими тетрадными листами, книгами на разных языках и старинными ветхими фолиантами, которые периодически скорбно вздыхали или пытались ухватить девушку за испачканные чернилами тонкие пальчики. Гермиона Грейнджер ограбила «Запретную Секцию» знаменитой Хогвартской библиотеки. Точнее, как выражалась она сама, «позаимствовала пару книг для домашнего чтения». Мадам Пинс все еще лежала в Больничном Крыле. Попросить открыть библиотеку для лучшей ученицы и, по совместительству, любимицы грозной школьной библиотекарши, было плёвым делом. Что самое забавное, сколько многочисленные поколения слизеринцев и (!!!) рейвенкловцев не утверждали, что многие книги в «Запретной Секции» прикованы к полкам тяжелыми цепями, которые нельзя вырвать никакой магией, ничего, что хотя бы отдаленно напоминало те суровые крепления, Гермиона так и не увидела. Она не вскрикивала и не пугалась, когда, сверяясь со списком, собирала все необходимые ей книги, а те вырывались, подвывали утробным голосом или сыпали всевозможными проклятиями, пытаясь укусить, от того что их касалась «грязнокровка». После войны прошло не так много времени, чтобы она начала снова испытывать обычные для людей эмоции. А испугать ее сейчас было практически невозможно — «постоянная бдительность»! Гермиона Грейнджер кусала губы и хмурилась, смахивая непрошеные слезы, когда её блуждающий взгляд натыкался на вырезанные в дереве кровати буквы «Дред». Она упорно выдергивала себя из пучины самокопания и опасных воспоминаний о тех людях, вернуть которых можно только одним-единственным способом. Не выдержав, Гермиона с размаху треснула кулаком по переплету толстой-толстой книжки, которая снова попыталась её укусить, и закрыла лицо руками. «Мерлин, как же можно было быть такой тупой?!» Все началось еще на третьем курсе, когда Гермиона, ввиду повышенного количества домашних заданий, большую часть «свободного» времени проводила в стенах уже ставшей родной библиотеки. В тот момент она как раз спохватилась об эссе, которое задал на дом профессор Люпин, в самый последний вечер, корпя над расчетными таблицами по нумерологии. Пытаясь найти книгу с нужной информацией, она обнаружила стопку учебников по разным дисциплинам пятидесятилетней давности, времен школьного обучения Тома Риддла-младшего. Среди многочисленных учебных пособий для старших курсов юная Гермиона на свое счастье приметила некоторое количество книг для студентов третьего курса. Логически рассудив, что год выпуска учебника не имеет значения, девушка взяла охапку книг и принялась за обучение. И каким же было ее удивление, когда она поняла, что программа третьего курса тех времен была даже немного сложнее, чем у нынешних пятикурсников! С тех пор в ее голове появился мерзкий червячок сомнения, который постоянно напоминал о себе и требовал от Гермионы объяснений. Долго сопротивляться ей не удалось. Гермиона Грейнджер начала перелопачивать всю библиотеку с присущим ей упорством в поисках учебников по Защите От Темных Искусств, Чарам и Трансфигурации разных годов. После нескольких дней упорных трудов и поисков ей все-таки удалось добыть образцы тридцатых-сороковых годов и начала пятидесятых, которые практически не отличались друг от друга, разве что очень интересным фактом было то, что некоторые заклинания убирали из школьной программы либо называя их «условно темными», либо перемещая их на академический уровень. Далее у Гермионы были экземпляры семидесятых-восьмидесятых, которые от предыдущих отличались настолько разительно, что если бы девушке кто-то сказал, что раньше программа была в несколько раз сложнее, то она посоветовала сразу же обратиться в Мунго. А все дело было в том, что для Гермионы, выросшей среди магглов, течение времени и прогресс были понятиями смежными. С тех пор, как изобрели первый автомобиль, магглы двигались в будущее семимильными шагами: самолеты летали, машины развивали скорости выше трехсот километров в час, появились компьютеры и доступ в интернет, развивалась генная инженерия... А в магическом мире почему-то все шло на убыль. И тогда третьекурсница Гермиона задумалась о словах ненавистного для их так называемого «Золотого Трио» Драко Малфоя. О том, что «грязнокровкам» не место в мире магии, что магглы — глупые животные, общение с которыми губительно для любого уважающего себя волшебника. Задумалась... И не совсем согласилась. * * * - Гермиона, можно к тебе? - раздался тихий голос из-за двери. - Заходи. - хмуро отозвалась она. Мелькнули огненно-рыжие волосы, дверь с отчаянным скрыпом приоткрылась от несмелого осторожного движения бледной руки, и школьная подруга тенью проскользнула в полумрак комнаты. - Мы уезжаем. - Ага, - послышался отстраненный ответ из-за вороха бумаги. - Подожди. Что? - она приподняла голову и захлопала ресницами, не понимая, что имеет в виду Джиневра-пока-еще-Уизли. - Вечером сюда на неопределенное время переедут Билл и Флер с малышом... Чтобы маму занять... Знаешь, Флер оказалась не такой уж и плохой. Она сказала, что нам, наверное, тоже сложно здесь находиться и попросила дать передышку и мне, и Гарри, и тебе... Если ты согласишься, конечно. - рыжая мялась около двери и заламывала пальцы, не осмеливаясь поднять глаза и посмотреть на Гермиону. Гермиона Грейнджер немного поерзала на кровати, сминая царивший вокруг нее пергаментно-бумажный переполох, вздохнула и деловито поинтересовалась: - На Гриммо? - Да... Больше некуда... - скомкано ответила Джинни. - Я с вами. Джинни слегка вздрогнула, приподняла голову и вылетела за дверь, несмело улыбнувшись на прощание. Видимо, решила, что Гермиона потихоньку приходит в себя. * * * Библиотека в Лондонской резиденции Древнейшего и Благороднейшего рода Блэк привычно открыла свои двери для единственной за последние двадцать лет ценительницы ее по-настоящему драгоценного богатства. Здешние книги и рукописные трактаты относились к каждому достойному читателю уважительно, а потому смиренно принимали присутствие магглорожденной ведьмы. Вот уже несколько дней Гермиона Грейнджер увлеченно изучала изобилие наитемнейших фолиантов, среди которых попадались воистину бесценные сведения. Она с самого начала понимала, что к образованию Блэки всегда относились более чем ревностно, но никогда даже и не подозревала, что сможет отыскать в этой библиотеке единственные экземпляры старейших и известнейших книг, которые ныне считаются утерянными для всего мира. Наверное, со стороны это выглядело довольно-таки забавно: худенькая темноволосая кудрявая девушка с очень бледной кожей, которую на первый взгляд вполне можно было принять за какую-нибудь племянницу Сириуса, одну из наследниц дома Блэков, сидела по-турецки на темно-коричневом кожаном диванчике в библиотеке, а вокруг нее лежали самые темные, самые старые и дорогие фолианты вперемешку с маггловскими учебниками по биологии и генетике. Словно в насмешку над семейными традициями. Хотя, это больше по части Бродяги. Утопая в этих горах печатной продукции, девушка не сразу заметила, что находится в этой обители знаний не одна, причем уже довольно-таки долго. Когда Гермиона в очередной раз чихнула, открыв особо пыльную книгу, откуда-то из-за стеллажей раздалось демонстративное покашливание. - Гарри? - Кхм. - И долго ты тут меня караулишь? - М-м-м... Почти полчаса. Около того. - Ну ясно. Гермиона хмыкнула и продолжила ковыряться в новой книге, периодически записывая что-то в импровизированную тетрадку из наскоро склеенных магией разномастных листов и пергаментов. Гарри не умеет терпеть. Еще чуть-чуть, и он не выдержит и скажет, наконец, по какому это такому поводу он ее караулит так долго, да еще и - кто бы поверил-то - в библиотеке. - И чем ты тут занимаешься? - Гарри отошел от окна и теперь неторопливо двигался в сторону Гермионы. - Да так.... - она неопределенно пожала плечами. - С помощью генетики разбираюсь в закостенелых стереотипах. - И для чего тебе это нужно? Гермиона, пойми, тебе после... Ну... - Гарри явно замялся. - После того, что произошло, никто и заикнуться не посмеет насчет того, что ты чем-то хуже меня, например, или Малфоя. Альянс Вальпургиевых Рыцарей сейчас разрушен. Ты больше не должна что-то доказывать всему миру, чтобы тянуться к какой-то мифической планке! - И что? - сварливо проскрипела Гермиона. - Ну а зачем ты тогда этим занимаешься? - Гарри... Давай не сейчас, хорошо, а? Я же не спрашиваю, почему ты с утра до ночи сидишь в Аврорате, а Джинни драит весь дом, хотя сил Кричера вполне хватает на полноценную уборку! Каждый сам, по мере возможностей, переживает это время. По крайней мере, мне удается тратить его не впустую. И вообще, я сама еще до конца не довела свою теорию... - она раздраженно сдула с лица выбившийся из хвоста локон. - Какую теорию? Гермиона, только не говори мне, что теперь ты что-то замышляешь! Я не понимаю, зачем это все тебе! Могла бы просто сходить погулять, в конце-то концов! Или, например, наведаться в Австралию... Или ты занимаешься чем-то более важным?! - глаза друга загорелись недобрым огнем. Гермиона вздохнула, устало взглянула на Гарри и поняла, что если она ему сейчас не расскажет, то пиши пропало. Он не отстанет от нее. Или, что еще хуже, сам себе что-нибудь придумает. - Хорошо. Я расскажу. Только ты не перебивай меня, ладно? - Грейнджер строго сверкнула глазами, напоминая Гарри профессора МакГонагалл, и он поспешно кивнул в знак согласия. - Как-то на третьем курсе я случайно напоролась в библиотеке на стопку старых учебников. Мне как раз нужно было срочно написать эссе по ЗОТИ. Так вот, в той куче я нашла несколько книг за третий год и решила их посмотреть. И знаешь, что я там увидела? Заклинания, чары, приемы... Такие, каких я отродясь не знала! Программа была сложнее, чем на нашем пятом курсе! После этого я начала выяснять, искать другие учебники и книги, нарисовала простенькую табличку и пришла к выводу, что с тридцатых годов и до пятидесятых, кстати, именно в это время учился наш любимый Том, мало что менялось. Но вот потом... Гарри, то, чему мы учились на шестом курсе, МакГонагалл и Волдеморт умели делать лет в тринадцать! - И к чему ты ведешь? - озадаченно спросил Поттер, растерянно ероша волосы на затылке. - А к тому, что магия угасает! И ей в этом кто-то очень хорошо помогает! Гарри! Ты не понимаешь.... В чем-то Риддл был действительно прав... - Гермиона скатилась на шепот, но, увидев яростно вспыхнувшие зеленые глаза , поспешно продолжила. - Я провела кое-какие исследования. Не только по книжкам, но и основываясь на наблюдениях тоже. В конце концов, на нашем потоке было достаточно представителей каждого из трех статусов крови. Так вот... Скрещиваясь с магглами, мы в подавляющем большинстве случаев действительно разбавляем нашу магию, делаем ее слабее. Полукровки же тоже бывают разными! Ты же сам полукровка, Гарри, но сравни себя с тем же Финниганом! Он только и может, что взрывать все вокруг. И его отцом был маггл. Чистокровные тоже не всегда сильны и... Э-э-эм... Адекватны. Тут дело уже в близкородственном скрещивании. У них всплывает множество рецессивных генов, несущих в себе пороки. Сириус и Регулус чудом вышли нормальными. Это поразительное исключение. Хотя, я подозреваю, что Блэкам всегда было наплевать на тупые министерские запреты, и ритуалов они над детьми провели достаточно, чтобы исключить вырождение... А так... Вспомни Кребба или Гойла. Тут и говорить нечего. А Марволо и Морфин? В общем, здесь все ясно и так, без моих разжевываний: полукровки с родителем-магглом слабые из-за того, что имеют всего лишь одного родителя-волшебника, а чистокровные, допуская близкородственные связи, да еще и не в одном поколении, ослабляют свою магию, выводят на первое место дефекты и пороки. Но меня в большей степени интересовал вопрос полукровок - они же разные бывают - и магглорожденных. Думаю, это и так понятно. Как бы я не привыкла к воплям Драко Малфоя о поганых грязнокровках, меня, все-таки, всегда интересовало то, почему и откуда появилось такое пренебрежение. Насчет тебя, Гарри, и тебе подобных я думала очень долго. Ты чистокровен в первом поколении, но вся наша аристократия считает тебя полукровкой. Но ты очень силен магически, что подстегнуло мои расследования. И я пришла к выводу, что, возможно, не на последнем месте в этой ситуации стоит так называемая свежая кровь. Порой это, то есть, результат союза чистокровного и магглорожденной, можно рассчитать, но это очень сложно. В древний род действительно время от времени требуется так называемый «прилив чистой крови». Такое не афишируется, но те же самые, например, Малфои каждые сто лет вводили в род полукровку или магглорожденную. Причем, не всегда человеческих кровей. Намек понят, я думаю. Главное, что хорошо одаренную магически, конечно. Чтобы магия не выродилась и не родились сквибы. Да и Блэкам пришлось согрешить после рождения Мариуса. Если в семье появился сквиб, то это первый признак увядания. Короче говоря, имея в виду то самое злосчастное пророчество о тебе и Волдеморте, могу сказать, что твой отец очень вовремя женился на твоей матери. Обновление крови произошло, вероятно, в самый подходящий момент, поэтому получился ты. То есть, в тебе магия рода Поттер обрела новые силы и, скорее всего, ослабились родовые проклятия, коих на каждом мало-мальски старом роду, уж поверь мне, достаточно. Но и это не единственная причина. Потому что второе мое логическое рассуждение упирается как раз-таки в подобных мне. В магглорожденных. Ох... В общем, если в маггловской семье рождается ребенок-волшебник, и при этом он не является потомком чьего-нибудь сквиба или бастардом какого-то знатного волшебника, то он тоже чистокровен в первом поколении, но представляет свой новый род. То есть, у него случилась первичная мутация. Не те крохи, унаследованные от одного из предков-магов, потому что у сквибов в первом поколении очень редко рождаются дети-волшебники, это вообще из разряда фантастики даже для магического мира, а дар из первоисточника. Поэтому магглорожденные так сильны. Поэтому их так ненавидят... - тихо закончила Гермиона. - Вот оно как. - задумчиво протянул Гарри. - Знаешь, а я и сам задумывался о чем-то подобном. - Ты серьезно? - Гермиона ошарашенно распахнула глаза. - Да. На шестом курсе, когда Дамблдор показал мне воспоминания, в которых были Марволо и Морфин. И тогда пришел к выводу, что Том... Что он родился таким сильным именно из-за того, что их кровь, концентрированную безумием, нужно было порядочно разбавить. Видимо, потомки Слизерина настолько безумно скрещивались между собой, что концентрация магии возросла до такой степени, что для получения сильного волшебника понадобился уже союз не с полукровкой или магглорожденным, а с магглом. Конечно, они об этом даже и не догадывались... - Гарри немного поморщился, вздохнул, но продолжил. - Тогда я быстро забыл об этом. Сама понимаешь, не время было. А сейчас понимаю, что ты права. Впрочем, как и всегда. - Он даже смог выдавить из себя улыбку. - Но с этим и правда нужно что-то делать. Может быть, тебе как-то оформить свои записи, а я подам краткую информацию в какой-нибудь научный вестник, да и в Пророк при должном усердии удастся впихнуть... Я думаю, ты сможешь представить все так, чтобы ярые сторонники чистокровности посчитали это доказательством какой-то доли своей правоты, а полукровки, магглорожденные и все остальные увидели в этом инновационный научный прорывов. Не думаю, что вообще хоть кто-нибудь хочет получить ребенка-сквиба. - Да-да, я сама думала, что можно преподнести все так, чтобы заинтересовались и прислушались все. - Глаза Гермионы загорелись, а в голове уже завертелись все многочисленные шестеренки. Она выглядела настолько озаренной, что та история с Г.А.В.Н.Э. показалась Гарри неправдоподобным сном. * * * Гарри Поттер, во всю пользуясь своим положением, уже через пару дней смог обеспечить первую полосу во всех значимых газетах и журналах для нового исследования Гермионы. Однако, помня о старой традиции, Гермиона самостоятельно послала укороченную версию своей работы Полумне Лавгуд, с которой договорилась встретиться вечером следующего дня в Хогсмиде. Луна очень заинтересовалась этими исследованиями, а Гермиона вдруг почувствовала, что ей остро необходимо выползти куда-нибудь. Без Гарри. Без Джинни. Самой. Рон практически все время проводил то в Норе, то в Министерстве и, похоже, обиделся на их компанию. А ведь они с Гермионой только начали встречаться. Впрочем, сейчас все эти ухаживания ее мало интересовали. В конце концов, Рон такой человек. Ему нужно дать время, чтобы он смог разобраться в себе-послевоенном самостоятельно. * * * Небо было на удивление чистым и ясным. Во всем мире было лето. Середина июля. И если ни один другой человек не обратил бы должного внимания на нежное лазурно-голубое небо, задорно сияющее солнце, свежую зелень деревьев и травы, заполонившую все пространство, то Гермиона замерла как вкопанная, жадно впитывая глазами первозданную красоту природы. Она уже успела позабыть, каково это — радоваться хорошей погоде, гулять босиком по мокрой, украшенной малюсенькими бриллиантиками росы траве, слышать пение птиц, видеть снующих повсюду детей, заливисто смеющихся без повода, и не бояться. Не дергаться от каждого резкого звука. Не подозревать каждого встречного в том, что на его левом предплечье покоится ужасная грязная змея, выползающая из не менее уродливого черного черепа. С Полумной они встретились на окраине Хогсмида. Расположились прямо на земле, облокотившись на ствол могучего древнего дерева. Долго разговаривали, ели свежие вкусные сандвичи, пили сливочное пиво, смеялись. Вспоминали школу. И было что-то в этой встрече такого, что Гермиона поняла — вот оно, вот оно, счастье, свобода, жизнь, жизнь без войны... И она сидит с самой необычной и самой искренней на всей планете девчонкой, которую каждый второй за глаза называет Полоумной, под деревом, звонко хохочет, обливаясь пивом и роняя крошки, а не бегает по всей стране от обезумевшего змеелицего красноглазого ублюдка, который хочет убить ее лучшего друга, а над ее головой — чистота и синева, а не сгущающиеся тучи войны. * * * Ветер трепал длинные темно-каштановые кудри, а жаркое летнее солнце немного припекало бледную кожу. Гермиона жмурилась как довольная кошка, ее темно-розовые губы расплывались в улыбке, и она думала, что непременно должна загореть. Ну куда это — кожа почти мраморно белая, с зелено-голубыми прожилками вен, а на улице же лето! И теперь можно не думать о том, что купаться, загорать, дурачиться, иметь длинные волосы и горящий взгляд — это как-то неправильно, глупо и пошло, ведь войны нет!.. Когда все съедобные запасы кончились, Гермиона и Луна взяли себе по оставшейся бутылочке сливочного пива и решили прогуляться по деревне. Время клонилось к вечеру. Улочки заполнились галдящей детворой и влюбленными парочками. Повсюду мелькали расслабленные и счастливые лица. И это было так захватывающе, так... Необычно, что Гермиона даже на какой-то миг задумалась о том, не спит ли она. Луна с отстраненной полуулыбкой что-то вещала о том, что отец даже убрал из нового номера «Придиры» статьи о нарглах и сливах-цепелинах, чтобы как следует освободить место для исследования Гермионы. Грейнджер немного смущалась, опускала глаза, но была абсолютно счастлива. Когда они дошли до Сладкого Королевства и набрали себе полные сумочки сладостей, Гермионе вдруг пришла в голову идея сходить в Визжащую Хижину. Они неторопливо брели, Гермиона рассказывала Луне настоящую историю создания Хижины, посадки Гремучей Ивы и их приключений за заколоченными окнами знаменитой постройки. Вспоминала, как разгадала суть болезни профессора Люпина, как Гарри получил Карту Мародеров, а потом узнал о ее создателях; как Рона за ногу утащил под Иву огромный черный пес, в котором она по началу признала Гримма, как они все перепугались, когда оказалось, что этот Гримм — и не Гримм вовсе, а Сириус Блэк, как пришел профессор Люпин, а потом Снейп, как ребята узнали, что Блэк невиновен, а Петтигрю мало того что жив, так еще и сидит в нагрудном кармане Рона. Не побоялась она и упомянуть о том, как они с Гарри воспользовались хроноворотом, чтобы спасти Сириуса, а Гарри впервые вызвал по-настоящему сильного Патронуса... Луна слушала эту историю, затаив дыхание. Раньше никто из их троицы не доверял такие личные воспоминания посторонним людям, но Гермиона знала, что кто-кто, но Луна точно поймет. А потом эта совершенно исключительная девчонка, как это обычно бывает в ее обществе, произнесла фразу, которая прочно засела и в голове, и в сердце Гермионы. - Знаешь, Гермиона, если бы у меня была возможность спасти любых двух людей, с которыми я была знакома, я бы выбрала профессора Люпина и мистера Блэка. - сказала она. На пару мгновений ее взгляд немного затуманился, а потом Луна все также мечтательно улыбнулась и продолжила прогулку как ни в чем не бывало. - Почему их? Почему не свою маму? - сказать, что Гермиона была удивлена — не сказать ничего. - Они заслужили. Больше других. В их жизни было слишком мало счастья и слишком много горя, войны и потерь. Они продолжили идти, а Гермиона в очередной раз подумала, что такой человек как Луна Лавгуд не перестанет удивлять никого и никогда. Но не успели они пройти и десяти метров, как ни с того, ни с сего начался такой ливень, что их одежда промокла практически мгновенно. Это был настоящий летний дождь: теплый, сильный и порывистый. Они хохотали и бежали, сверкая пятками, пытаясь разглядеть по сторонам какую-нибудь спасительную дверцу. Наконец-то они добежали до кафе мадам Паддифут, излюбленного места всех влюбленных парочек. Отдышавшись, мигом заскочили внутрь под скорбные причитания самой хозяйки и клятвенные обещания о горячем шоколаде и клубничных пирожных. Промокшие, с прилипшими к лицу всклокоченными порывами ветра волосами и обвисшей одеждой, которую можно было хоть выжимать, они волками накинулись на принесенные им расторопной женщиной сладости. Выпив половину кружки ароматного горячего шоколада и откусив пару кусочков от нежного воздушного пирожного, Гермиона принялась высушивать струей горячего воздуха из палочки одежду Луны. Закончив с ее воздушным ярко-канареечным платьем, Гермиона решила все-таки заняться своим собственным одеянием. Встав из-за столика, чтобы подсушить еще и мягкий диванчик, который успел пропитаться уличной влагой, Гермиона обернулась и, раскрыв рот от изумления, замерла. В самом углу, за дальним столиком, где обычно располагались особо любвеобильные парочки, расположился никто иной как Рональд Биллиус Уизли. И расположился он на весьма знакомой белокурой девушке, имя которой было Лаванда Браун. Молодые люди были настолько увлечены друг другом, что не замечали вокруг себя абсолютно ничего. Гермиона стояла, беззвучно открывая и закрывая рот и отчаянно захватывая им воздух как рыба, выброшенная на воздух, и ничего не могла сделать. Она будто вросла в деревянный паркетный пол намертво. Луна, обычно абсолютно неземная девушка, вдруг так заботливо, так понимающе взяла Гермиону за руку и тихонько повела ее к выходу, не забыв оставить на столике деньги. - Пойдем. Пойдем, я отведу тебя домой. Только скажи мне адрес. Все будет хорошо. Слышишь меня? Пойдем, Гермиона. Но тут, словно ее имя шарахнуло его разрядом электричества, Рон оторвался от своей бывшей девушки, выпустил руки из-под ее ужасного развратного платья и поднял голову. Грейнджер посмотрела в его влажные маленькие водянистые глазки, подернутые пеленой возбуждения, поджала губы на манер Минервы МакГонагалл, окинула представшую перед ее глазами картину строгим надменно-скучающим взглядом, развернулась и пошла прочь. Луна осуждающе покачала головой и двинулась следом. - Надеюсь, в такой компании ты будешь счастлив и всем доволен, Рон. - напоследок бросила она, придерживая дверь. Чуть позже выяснилось, что после того как Гермиона покинула злополучное кафе, Рон оказался намертво приклеенным причинным местом к платью Лаванды Браун. * * * Гермиона снова заперлась в библиотеке. После того, как Луна привела ее домой на Площадь Гриммо, Гарри и Джинни решили на некоторое время оставить подругу в покое, рассудив, что ей некоторое время нужно побыть в одиночестве. Джинни прямо в Норе устроила Рону такой разнос, что стены дома опасливо тряслись, а тонкие окошки визгливо позвякивали стеклами. Когда к этому делу подключилась сама Молли, узнав суть проблемы, Рон не выдержал и позорно сбежал, заявив при этом, что он взрослый мужчина и имеет право целоваться с кем угодно. Гарри не принял его предложение прошвырнуться по домам вполне определенного назначения, и Рон решил, что его друг добровольно «лег под каблук». Гермиона уже довела свою недавно опубликованную теорию до идеала. Она расписала все свои доводы и аргументы, провела полноценное исследование, вдоволь поиздевавшись над Гарри и Джинни, которые смело вызвались добровольцами и стоически выдерживали все ее тесты и вопросы наподобие: «Когда у тебя произошел первый выброс стихийной магии»? Она даже немного изучила феномен метаморфомагии, которую демонстрировал маленький Тедди, и пришла к выводу, что эта способность не пропадет и у его потомков, если в дальнейшем его кровь не смешается с маггловской или какого-нибудь близкого родственника. Но все это было не то. Гермиона понимала, что, имея в личном пользовании такое чудо как веками пополняемая библиотека Блэков, она может сделать больше. Гораздо больше. И Гермиона злилась. Ведь в глубине души она знала: сколько она не будет насиловать свой мозг, сутками напролет не отрываясь от книг и своих записей, сколько открытий она не сделает, которые, быть может, когда-нибудь все-таки перевернут магическое сообщество, это не вернет тех людей, которые сложили свои головы во имя Победы. «Если молнии в тучах заплещутся жарко, и огромное небо от грома оглохнет, если крикнут все люди земного шара, - ни один из погибших даже не вздрогнет.», - писал русский поэт Роберт Рождественский в честь павших во время Второй Мировой Войны. Гермиона читала эти строки в детстве. В ее школе преподавала довольно-таки странная учительница литературы, поэтому детям прочно вбивались в головы самые значимые произведения современной поэзии. И только сейчас, вновь вспомнив эти строки, Гермиона полностью поняла и осознала их смысл. Если даже такой древний и могущественный артефакт как Воскрешающий Камень не в состоянии вернуть нам тех, кто так рано и несправедливо покинул этот мир, то остается только ждать. Ждать, пока боль не притупится, пока не привыкнешь жить... без Них. Ведь говорят, что время лечит. Время... Жаль, что у них его было так мало, этого времени. Но что, если?.. Нет-нет, это невозможно, вмешательство в прошлое может грозить чудовищными последствиями, вплоть до временных парадоксов, в конце концов! Тем более, все хроновороты благополучно разбились еще два с лишним года назад... Но ведь... Профессор МакГонагалл говорила об опасности, связанной только с использованием хроноворота, о том, что нельзя встречаться с собой в прошлом, но что если переместиться в то прошлое, где ты сам еще не родился?!