Гермиона Грейнджер и Спасение Рода (бывший Forward to the past)

На перелопачивание всей библиотеки ушло около двух недель. Проблема оказалась в том, что многие книги были написаны на арамейском, древнегреческом или рунах. И если раньше Гермиона была полностью уверена в качестве образовательной системы Хогвартса, то теперь, на деле столкнувшись с переводом серьезного текста, она, к своему острому сожалению, осознала, что могла бы и не изучать Древние Руны с таким рвением, ибо они не дали ей ровным счетом ничего. Просто уметь отличать одну руну от другой, знать их значение и применение она могла и с помощью библиотеки. А вот иметь возможность переводить довольно-таки сложные тексты, не сверяясь на каждом слове со словарем, было бы неплохо. До этого Гермиона никогда не придавала значения тому, что все знания, полученные в школьные годы, а ведь она почти всю школьную библиотеку перечитала на добровольной основе, слишком поверхностны: да, она знала добрую сотню заклинаний, да, интересовалась «не совсем светлой магией», имела способности к Трансфигурации и неплохо справлялась с Зельеварением, но этого было недостаточно. К слову, достаточно разобравшись с некоторыми аспектами так называемых «темных» искусств, Грейнджер так и не нашла в них ничего плохого. Ведь убить человека можно даже с помощью «светлых» заклинаний наподобие Petrificus Totalus, Incarcerius или Aguamenti, если, например, температура тела мага будет достаточно высокой, а вода — холодной, что может вызвать остановку сердца, или же просто-напросто создать головной пузырь с водой, в котором человек элементарно захлебнется, но их никто и никогда, кроме, конечно, лже-Моуди не учил тому, что на большинство «темных» заклинаний нет «светлых» контрзаклятий. То есть, если бы они заранее знали хотя бы способы защиты, то она, скорее всего, не была бы нейтрализована в битве, которая происходила в Отделе Тайн. И, возможно, смогла бы спасти Сириуса. Гермиона помнила, как Виктор Крам рассказывал ей, что интересоваться Темными Искусствами — это одно, но вот уметь от них защищаться — совсем другое. Тем более, по-настоящему темные заклинания Гермиону и не интересовали, так как хоркруксы создавать она не собиралась, да и сознательно мучить и убивать людей — тоже. Но вот защитные заклинания, охрана своего жилища с помощью магии крови и различные ритуалы — это дело стоящее. Виктор тогда очень удивился, что в таком знаменитом и древнем учебном заведении как Хогвартс учебная программа намного слабее, чем у них в Дурмстранге. И сейчас Грейнджер отчетливо поняла: если бы не те книги, что он присылал ей, они, возможно, и не смогли бы добраться до Хогвартса целыми и невредимыми и выиграть битву. Складывалось впечатление, что кто-то специально сократил все учебные курсы, отменил обязательные ранее предметы наподобие дуэльной практики, танцев, этикета, изучения традиционного магического общества; убрал из библиотеки большинство стоящих книг, чтобы невозможно было заниматься самообразованием. Это было единственное логичное объяснение, и оно Гермионе совсем не нравилось. Стоило, наверное, поговорить с Минервой, но она точно не одобрит планы с путешествием во времени. Но прояснить ситуацию точно сможет. Кроме того, стоило придумать способ связи с ребятами. Ведь, судя по тому, что Гермиона узнала в одной из книг, если она отправится в прошлое, история примет новый виток — тот, где она решилась изменить ее ход, а здесь, в будущем, как только Гермиона окажется в другом времени, появится другая Грейнджер, точно такая же, но не заинтересуется путешествиями во времени или просто не найдет нужные сведения. Значит, и сами ребята, и «новая» Гермиона, не будут ничего помнить о ритуале. Придется оставлять фиал с воспоминаниями и каким-то образом сделать так, чтобы они просмотрели их сразу же, как только она окажется в прошлом. * * * Разговор с Минервой оказался крайне нелицеприятным. Оказалось, что Альбус Дамблдор действительно, с полным осознанием своих неправомерных действий, дал самому себе мордредово право решить за всех, что любое «темное» знание подтолкнет юного волшебника на «скользкую дорожку», а незнание — оставит его разум и душу чистыми и светлыми (читай: наивными или, если изъясняться более цинично и радикально — невежественными и глупыми). Как же это, все-таки, по-слизерински, господин директор... Великому «Светлому» волшебнику можно обладать тайными знаниями, потому что он, как лидер «Добра», не позволит себе поддаться искушению, которое представляют Темные Искусства, а вот всем остальным — нет, они же глупее и моложе, куда уж там! К Гермионе пришло ужасающее понимание того, что они, благородные гриффиндорцы, которые должны бы, под стать девизу основателя своего факультета — великого Годрика Гриффиндора, во всех своих действиях проявлять честь и достоинство, подчинялись глупым стереотипам о том, что Слизерин — оплот темных магов. Все его ученики лояльны идеям Темного Лорда. Профессор Северус Снейп — шпион, Пожиратель Смерти, гнусный, лживый и предвзятый, хотя никто не никогда не задумывался над тем, что гений зельеварения элементарно может не иметь нужных для преподавателя качеств, что это занятие его a priori тяготит, а значит свой пост он занимает по чужой воле, по приказу все того же Альбуса Дамблдора. Черт с ним, с тем, что его - Снейпа - никак нельзя назвать хорошим человеком, педагогом, другом. Никто не стал бы мучиться из-за его присутствия в преподавательском составе, будь на это его воля. Студенты Хафлпаффа — тупицы и чернорабочие, хотя лично сама Гермиона считала их самым дружным и сплоченным факультетом, настоящей семьей. Равенкло — сборище ботаников, которых не интересует ничего кроме книг, а на самом деле оказалось, что студенты дома Ровены просто схожи в своих странностях и необычных талантах. Гермиона всегда была очень прагматичной и рациональной девушкой. Она не раз замечала несвойственное для «предателя» поведение у профессора Снейпа: например, когда он спрятал в банковском сейфе Беллактрикс поддельный меч или готов был пожертвовать собой, заслонив от оборотня, но все ее логические доводы обычно отправлялись в долгий ящик под натиском Рона: «Ты что, Гермиона, это же Снейп! Он ненавидит весь Гриффиндор!» Она отчетливо видела, что профессор Снейп, мягко говоря, далеко не приятный человек, что будь его воля, он бы напоил какой-нибудь гадостью всех студентов, а потом сбежал из школы в аскетичную лачугу и варил бы, варил, варил свои любимые зелья... Но почему-то же он заставлял себя делать столь отвратительные для него вещи! И сейчас Гермиона переживала полную переоценку ценностей. Для любого человека сложно осознавать, что «благо», во имя которого он действовал, оказалось не таким уж и «всеобщим», а вся его жизнь, по сути, была пошагово расписанной мудрым, сильным, но хитрым и порой безжалостным манипулятором, который просто играл свою очередную, особо интересную шахматную партию. А в волшебных шахматах, как всем известно, с проигравшими и так называемым «пушечным мясом» особо не церемонятся. Многоуважаемый директор сумел даже очень ловко и дальновидно пожертвовать собой, когда интриги ему наскучили. Конечно же, он знал, что после смерти «доброго дедушки» и мудрого наставника в одном лице, юный герой Гарри Поттер во что бы то не стало отомстит и положит конец кровавому и деспотичному режиму Лорда Волдеморта. Конечно же, план директора удался: Волдеморт пал, хоркрукс внутри Избранного — уничтожен, всех Пожирателей либо казнили, либо заперли до конца их дней... Но какой ценой досталась им эта победа... Какой, Мордред и Моргана, кровью... Гермиона отчаянно не хотела в это верить, но гнусавый внутренний голосок продолжал ей нашептывать, что Альбус Дамблдор распланировал жизнь будущего Национального Героя еще тогда, как только молодая Сибилла Трелони изрекла то самое чертово пророчество! История-то сама по себе очень и очень темная: сначала профессора Люпина отправляют на задание Ордена в волчью стаю. На несколько месяцев. Тем временем остальные Мародеры начинают подозревать Римуса в предательстве, поскольку тот частенько пропадал и возвращался весь израненный. Потом Дамблдор просит у Джеймса его мантию невидимости, хотя ему она как раз не очень-то и нужна, и держит ее у себя вплоть до первого Рождества Гарри в стенах замка. Конечно, можно предположить, что старик вспомнил свою молодость и вновь заинтересовался Дарами Смерти, но с этой мантией и так все было ясно. Стоило Джеймсу только сказать, что она передается в его семье от отца к сыну уже не первую сотню лет. А со стороны директора было крайне неосмотрительно задерживать у себя такую вещь (если, конечно, это было сделано не специально, что тоже под вопросом) — ведь это не обычная мантия-невидимка. Она действительно полностью скрывает человека. То есть, даже Hominum Revelio не покажет, что поблизости присутствует кто-то скрывающийся. С помощью мантии Джеймс и Лили могли скрыться вместе с сыном, и тогда Гарри вырос бы в нормальной семье... Затем обряд Fidelius. Да, директор говорил, что предлагал свою кандидатуру на роль Хранителя, но в то, что Джеймс и Лили отказались от этого, поверить сложно — ведь быть под крылом у самого Дамблдора означало практически стопроцентную безопасность для них и маленького Гарри. А излишняя гордость и бахвальство не свойственна людям, жизнь сына которых висит на волоске. Значит, выбор Хранителя изначально должен был пасть на кого-то из Мародеров. В принципе, идея Сириуса с подставным Хранителем была идеальной. Но Хвост... Дамблдор, как искусный легиллимент, должен был почувствовать, кто именно выдает все планы Ордена Феникса, кто перешел на сторону Темного Лорда. Скорее всего, он знал это. Знал, но ничего не сделал. Знал, что Сириус невиновен, но ничем не помог, хотя, занимая пост верховного чародея Визенгамота, имел возможность хотя бы устроить допрос с использованием Веритасерума. Но, опять-таки, если бы Сириус Блэк остался на свободе, Гарри бы жил с ним, учитывая законы Магического Сообщества. И, судя по всему, Альбусу Дамблдору это было не на руку. Ну конечно! Ведь в таком случае мальчик вырос бы с любящим крестным, многое знал о мире магии, Сириус бы учил его до школы... Тогда роль «любящего доброго дедушки» была бы не такой яркой в жизни мальчика. У него бы с самого начала была семья. И им было бы сложнее управлять... Мистер Блэк не был дураком. Он с самого начала понял, что намечается что-то грандиозное, еще летом, перед чемпионатом по квиддичу. Кроме того, он хотел рассказать Гарри о пророчестве и, по сути дела, был прав: если бы Гарри знал, что именно хранится в Отделе Тайн, если бы понимал, что Сириусу самому запрещено выходить за пределы дома на Площади Гриммо и ни в каких операциях он не участвует, если бы был в курсе, что Темный Лорд в состоянии насылать видения, то не явился бы с кучкой подростков в Министерство. И Сириус Блэк был бы жив. Анализируя свои воспоминания о школьной жизни, Гермиона осознала, насколько глупыми и легковерными они были. Какой-то бред! Первый курс: Николас Фламель, Пушок, «задания»... Да эту «полосу препятствий» мог преодолеть любой школьник, у которого мозги более или менее на месте! Профессор Квиринус Квирелл... Наверное, для Альбуса Дамблдора раскусить подвластного Волдеморту волшебника было плевым делом. Однако, он предпочел лепить из юного Гарри Поттера свое оружие массового поражения, тем самым наводя мальчишку на определенные мысли и поступки. Та же самая история и с Тайной Комнатой на втором курсе, и со спасением Сириуса на третьем. Ведь даже тогда господин директор мог надавить на Фаджа и допросить их всех под Сывороткой Правды. В конце концов, взять у них воспоминания! Но нет... Сириус Блэк должен был остаться беглецом. В их четвертый год обучения тоже все было довольно-таки прозрачно — даже Снейп, Сириус и Люпин имели близкие к разгадке предположения, что уж говорить о самом Дамблдоре. С пятым и дальнейшими годами все и так понятно. Отгоняя невеселые размышления, Гермиона с остервенением вгрызалась в текст старинной книги о путешествиях во времени. Способов было мало. Опробованных — еще меньше. А уж подвластных магглорожденной волшебнице — тем более. А ведь как было бы просто... Оказывается, любой волшебник имел возможность переместиться во времени в тело своего родственника. Конечно, это могло грозить определенными последствиями, если, например, в результате такого замещения сознания не родится сам путешественник, но для Гермионы такая роскошь не была доступна, ведь ни один из ее родственников не был волшебником. Однако, один факт терзал девушку очень сильно: незадолго до того момента, как Гермиона стерла своим родителям память и отправила их в Австралию, ее мать — Вирджиния Грейнджер — сказала семнадцатилетней Гермионе, что сама Джин была приемным ребенком в семье. Как рассказывала бабушка, симпатичную трехлетнюю малышку принес к ним некий господин, выглядевший весьма представительно, и попросил их заботиться о ней, как о собственной дочери. В придачу он принес огромную сумку денег и сказал, что этого им должно хватить для полного благополучия. В последствии, именно благодаря этим средствам у семьи Грейнджеров появилась возможность открыть сеть стоматологических клиник и жить со стабильным достатком выше среднего. Но кроме того, Джин рассказывала, что ей порой снились странные видения, которые, если принять ряд допущений, могли бы быть детскими воспоминаниями: молодая женщина с белокурыми локонами в легком светло-сиреневом платье, которая подкидывала малышку Джин и смеялась красивым переливчатым смехом; высокий статный мужчина средних лет с доброй улыбкой, выпускающий из волшебной палочки разноцветных бабочек, две младшие сестренки, одетые в практически одинаковые бело-розовые сарафанчики... Тогда Гермиона не придала никакого значения этой странной истории, но вот теперь, столкнувшись с проблемой в своем опыте с путешествием во времени, она почувствовала острую необходимость провести проверку на принадлежность к какому-либо роду волшебников. * * * Джордж Уизли прогуливался вдоль стеллажей в кладовой «Ужастиков Умников Уизли» и думал о том, как выбраться из этой ямы душевных терзаний. Его брата-близнеца нет... Нет уже почти три месяца. А он так ни разу и не улыбнулся за это время. Не вышел в торговый зал. Не задерживался в Норе дольше, чем на пару часов... Он не знал, как начать жить дальше. Вроде бы, стали налаживаться отношения с Анжелиной... Но она не его девушка. Она девушка Фреда... Именно в таком расположении духа Джорджа Уизли застала серебристо-голубая выдра-патронус. «Поднимись в кабинет. Я тебя жду и знаю, что ты в магазине.» - Вот черт. Он вышел в узенький коридор, поднялся по невысокой каменной лестнице и попал через потайную дверь в большой светлый кабинет, в котором по-прежнему стояли два одинаковых рабочих места, на столе одного из которых восседала Гермиона Грейнджер, непривычно одетая в элегантное узкое платье, и нервно теребила ногтями небольшую дамскую сумочку. - Грейнджер, если ты решила, что у тебя получится наставить меня на путь истинный... - Нет. Я решила попутешествовать во времени. Джордж опешил. Нет, от Гермионы Грейнджер, конечно, можно было ожидать чего угодно, но это была слишком жестокая шутка. - Вообще-то, не очень смешно. - Вообще-то, я и не думала шутить, Джордж Уизли! - Гермиона сердито сверкнула глазами. - Я. Решила. Отправиться. В прошлое. - отчеканила она. - И мне нужна твоя помощь. Джордж, ошалело хлопая глазами, пытался переварить услышанное. Во-первых, если уж Грейнджер и вбила что-то себе в голову, то теперь не отступится. Это ясно как божий день. Но почему она решила обратиться именно к нему, к человеку, которого постоянно поучала и отчитывала в школьные годы? Вероятно, чтобы ее не отговаривали. Да. Наверное, нет, наверняка именно поэтому! По крайней мере, уж Гарри точно уперся бы рогами (на то он и сын Сохатого), заявляя, что «Ты же сама говорила, путешествия во времени — это очень опасно. Я не хочу потерять еще и тебя, Гермиона!» - И что конкретно тебе от меня нужно? - Для начала — сходить в Гринготтс. - Зачем? Денег с собой взять, что ли? Но ведь у тебя нет там счета... - Нет. Провести процедуру установления родства. - Это еще зачем? Ты же магглорожденная. Или нет? - Судя по всему, именно «или нет». - саркастично заметила Гермиона. - Потому что все факты указывают на то, что моя мать — сквиб. * * * Гермиона и Джордж, вытянувшись по струнке, стояли в одном из малых ритуальных залов банка Гринготтс и напряженно ждали, пока старый гоблин закончит процедуру. Само помещение было небольшим, но достаточно уютным. Видимо, ритуальная магия требовала определенных условий, потому что вся мебель, потолок и стены были выполнены из натуральных материалов: белоснежный потолок, судя по всему, выполнен из какого-то камня, на полу лежал красивый составной паркет темного дерева, стены обиты бежево-золотистым шелком... Гоблин сосредоточенно капал из древней потемневшей от времени чаши, инкрустированной драгоценными камнями, кровь Гермионы на какой-то странный темный свиток пергамента. Девушке пришлось претерпеть довольно-таки неприятную процедуру: ритуальный кинжал оказался с зазубринами, так что рассеченная ладонь сильно ныла и саднила, а Гермиона должна была терпеть, пока не выдавит из себя по крайней мере около двухсот миллилитров собственной крови. Наконец, магия дала положительный ответ, и вспотевший гоблин, недовольно фыркнув, протянул молодым людям исписанный свиток пергамента. Гермиона быстро проглядела даты, начинавшиеся с пятисотого года нашей эры, и ужаснулась. Разворачивая хрупкую бумагу дальше и дальше, приближаясь к более реальным цифрам, она обомлела: - Джордж, подойди сюда! Это же значит... - ее глаза лихорадочно блестели, по рукам била крупная дрожь, а губы немилосердно тряслись. Было ясно, что Гермиона вот-вот заплачет. Джордж Уизли осторожно взял пергамент в свои руки и начал рассматривать. Малькольм Доминик Забини (5.05.1912 — 28.10.1979) — Виолетт Ивонн Забини (Розье) (16.12.1914 — 24.12.1975) сын: Адольфо Лучиано Забини (30.09.1929 — 20.08.1975) — Розалия Лилиан Забини (Эйвери) (20.05.1940 — 24.12.1975) Джованна Мишель Забини (17.02.1959 — н.в.), сын: Блейз Малькольм Забини (5.05.1980 — н.в.); Маргарита Розалия Забини (7.06.1960 — 15.08.1975), Сесилия Элена Забини (10.04.1958 — н.в.), дочь: Гермиона Джин Грейнджер (19.09.1979 — н.в.) - Ну что ты ревешь, Грейнджер? Ну? Не плачь. Вот если бы твоим братом оказался Кребб... Или Гойл... А Забини, он, вроде бы, нормальный более или менее. Для слизеринца. Гермиона больно ткнула Джорджа в бок локтем, но плакать прекратила. Не время распускать нюни. Время подумать. Подумать над тем, почему тысяча девятьсот семьдесят пятый год оказался для рода Забини таким кровопролитным. - Мисс Грейнджер, желаете подать иск на долю наследства для Вас и Вашей матери? - прокряхтел гоблин. - Нет-нет. Спасибо. Не сейчас. Гермиона и Джордж вышли из Гринготтс и поплелись по Косой Аллее. Каждый думал о своем. Около кафе Флориана Фортескью оба они решили, что мороженое и вкусный кофе значительно стимулируют мыслительный процесс. Заказав фисташковое и карамельное мороженое для себя, клубнично-шоколадное для Джоржда и две чашечки крепкого кофе, Гермиона принялась размышлять о том, сколько усилий потребуется для того, чтобы выяснить, что же произошло в том далеком семьдесят пятом, почему пятнадцатилетняя девушка погибла, а за ней потянулась вереница смертей других членов семьи. Явно же, что что-то там не чисто... Полностью погрузившись в свои мысли, Гермиона не заметила, что траектория полета кофейной чашки от прилавка Флориана может опасно соприкоснуться со встающим из-за стола смуглым молодым человеком, и очнулась лишь в тот момент, когда на ее коленях разлилась темно-коричневая горячая жижа. - Мордред подери! Excuro! Episcey! Гермиона вскочила с места, старательно заживляя ожоги на ногах и очищая платье. - И я рад Вас видеть, мисс Грейнджер! - над ухом раздался приятный ехидный бархатный баритон. - Забини! - удивленно воскликнул Джордж, чуть не подавившись кусочком клубники. Гермиона застыла на месте, полностью лишившись дара речи. «Нет-нет-нет, этого не может быть!» - убеждала она себя. - «Как он здесь вообще появился, этот...этот... мой двоюродный брат!» - Мисс Грейнджер, как я могу загладить свою вину? Блейз Забини сел на свободный стул и устремил свой взгляд на Гермиону Грейнджер. Во время учебы он не влезал в конфликты между группировкой Малфоя и «Золотым Трио». Его это мало интересовало. Зато он часто засиживался в библиотеке, изучая интересную ему информацию. И практически каждый раз видел в этой библиотеке ее. Первый раз, когда он обратил свое внимание не только на присутствие Грейнджер, но и на то, что она читает, был на втором курсе. Блейз тогда во всю изучал книги о магии крови, как за соседний стол плюхнулась взлохмаченная Грейнджер и, воровато оглядевшись по сторонам, достала из-под мантии какую-то книгу. «Сильнодействующие зелья...», - прочитал он в тот момент и присвистнул. Неплохо, Грейнджер, ой как неплохо. С тех пор он иногда наблюдал за лучшей студенткой курса, и выяснил, что Гермиона Грейнджер, оказывается, темная лошадка! Ведь интересуется она, как показала практика, не только «светлой» магией, но и всякой серой, темно-серой, почти черной... Данное открытие не хило заинтересовало Блейза и, если бы не надо было думать о том, как им с матерью скрыться от вездесущих щупалец Темного Лорда, он бы, возможно, задумался о таком феномене как гриффиндорская заучка Гермиона Грейнджер, интересующаяся темной магией. Но в то время ему не было дела до незнакомой девчонки с другого факультета, когда над его семьей нависла такая серьезная угроза. И вот сейчас он сидел и смотрел на Грейнджер. С самого начала он не понимал, почему его так интересует подружка знаменитого Гарри Поттера, а сейчас он увидел это. Она же, судя по всему, на четверть или даже на половину итальянка! Вот почему один ее вид так колол его взгляд: она чем-то похожа на его мать. - Ну же, мисс Грейнджер. Я не кусаюсь. - Гермиона. - Что? - Называй меня Гермионой. - Хорошо, Гермиона. Что я могу для тебя сделать, чтобы загладить свою вину? Блейз видел, что Гр... Гермиона заметно нервничает, но был уверен в том, что его вины в этом точно нет. Он никогда не участвовал в стычках с Гриффиндором, чем так любили заниматься, Малфой, Кребб, Гойл и Паркинсон, не называл ее «грязнокровкой»... Он вообще не видел смысла в этих предрассудках насчет статуса крови. Сама Грейнджер даже была ему интересна: магглорожденная ведьма, но при этом с очень большим магическим потенциалом, сильный характер, ведь Малфою сотоварищи ни разу так и не удалось довести ее, не только прилежно училась, но и интересовалась дополнительным материалом, не имела предрассудков по поводу «темной» магии... Она была бы интересным собеседником, как казалось Блейзу, и он не видел никаких причин, чтобы она нервничала в его присутствии. - Ты точно согласен мне помочь? - все мышцы напряжены, в голосе сквозят истеричные нотки. Мерлин, что она задумала? Нет, он, конечно, как истинный аристократ в Мордред знает каком поколении, всегда был галантен и учтив с дамами, но вот чтобы совершать сомнительные необдуманные подвиги ради не сильно знакомой ведьмы... - Я думаю, что смогу тебе помочь, Гермиона. И не нервничай, пожалуйста, так сильно в моем присутствии. Я не сделал тебе ничего плохого. Я не Малфой. Взгляд смягчился. Немного расслабилась. Уже хорошо. Поставила защитный купол из высшей магии. Интересно... - Понимаешь ли, Блейз...Около часа назад я обдумывала возможность встречи с тобой, потому что для меня это по некоторым причинам оказалось жизненно необходимо. Но вместо того, чтобы взвесить все «за» и «против», оказалось, что ты вылил на меня кофе и сел за наш столик... - Не переживай, Забини, Грейнджер просто очень любит все планировать... - Джордж Уизли! - вскрикнула Гермиона и пнула парня под столом по голени, от чего тот скорчил болезненную гримасу. - Грейнджер, я после встречи с тобой весь в синяках буду! - И что же это за дело такое, раз тебе понадобился именно я? Ох и умеет же она копировать Минерву МакГонагалл! Аж захотелось плечами передернуть под таким сверлящим взглядом! Ну точно — достойная преемница декана Гриффиндора. И с Трансфигурацией у нее, как помнится, всегда все было гладко... - Ты уверен? - Гермиона, я же сказал, что уверен. Грейнджер начала рыться в своей сумочке... Засунула туда руку по самый локоть. Видимо, заклинание расширения пространства — одно из ее любимых. Через некоторое время на свет появился темный, почти рыже-коричневый свиток пергамента, перевязанный пурпурной лентой. - Из Гринготтс? Гермиона мрачно кивнула и протянула свиток. К чему такое доверие? Разворачивая свиток, Блейз почувствовал кровную защиту. Это что, значит кроме него прочитать эту бумажку могла только его мать? Но причем тут Грейнджер? - Основатели клана Забини... Грейнджер, ты что, думаешь, что я не знаю свою собственную родословную? …Так, ага, вот прадедушка Малькольм... Он погиб, когда мама была беременна мной... Пожиратели... Мне дали второе имя в его честь... Бабушка Роза и прабабушка Вита были очень дружны... Умерли от магического истощения на почве горя... Дед тогда вместе с Лестрейнджем убил мамину младшую сестру, потому что она, якобы, позорила честь рода... Говорят, это был приказ Волдеморта. Так они должны были доказать ему свою преданность. В итоге прадед, на правах Главы Рода, казнил собственного сына за преступление против семьи... А вот Лестрейндж успешно вошел в ближний круг Темного Лорда. Мама говорила, что ее сестра Рита была замечательной девчонкой. У них была разница всего-то в полтора года. Только мама никогда не давала никому понять, что имеет свое собственное мнение, была у себя на уме, а Рита была бойкой, взрывной, если бы поступила не в Шармбатон, а в Хогвартс, точно бы на Гриффиндор попала. Она всегда на прямую высказывала отцу, что весь этот бред по поводу превосходства чистокровных — полнейшая ересь, что многие магглорожденные становятся очень сильными волшебниками. Ну а дед... Вы сами понимаете. Сесилия... Сесилия... А! Точно! У бабушки первая дочь, самая старшая, родилась сквибом. Что самое интересное, никто не понял, почему. Потом поговаривали, что это от того, что бабушка боялась... Ну, вы понимаете. Прадед это сразу понял, но деду не сказал, потому что тот просто сразу же прикончил бы ребенка. Он забрал у мамы девочку, когда ей года три было, и они решили отдать ее в маггловскую семью, где детей нет. И людям радость, и ребенок жив останется. Прадед следил за внучкой всю свою жизнь, кстати, за тем как она росла, училась, вышла замуж...а потом погиб, и мама не знала, как ее найти. Да и не до этого было, если честно. Нам надо было от Темного Лорда прятаться. Последнее, что мама узнала от прадеда, так это то, что у Сесилии родилась дочь. И что, возможно, она будет наделена магическими способностями. Малькольм тогда под дезиллюминационными чарами целую ночь в маггловском роддоме провел. Рассказывал, что или он на почве усталости с катушек съехал, или действительно магическое поле колыхнулось, когда родилась девочка... Так, а тут, кстати, есть имя дочери... Стоп! Грейнджер, а ты не дуришь меня?! Гермиона, как завороженная, слушала рассказ Блейза Забини о своих родственниках. Много сил она тратила на то, чтобы не разреветься. Она же думала, что ее родня — такие же чистокровные психи, как Малфои или Лестрейнджи, а оказалось, что только дед Адольфо хотел примкнуть к армии Волдеморта. А ее прадед спас ее мать от гнева съехавшего с катушек на чистоте крови отца... Следил за ней все время, пока был жив... Даже был свидетелем ее, Гермионы, рождения... Значит, он любил и свою внучку, и саму Гермиону, пусть даже заочно... Мерлин... Если бы не Волдеморт, у нее могла бы быть большая семья, ее бы не оскорбляли каждый день в школе... - Грейнджер... Ты не шутишь?! Ты — моя двоюродная сестра?! - Забини, как ты думаешь, какова была моя реакция два часа назад в Гринготтс, когда гоблин отдал мне свиток?! Ее голос все-таки надорвался. Из глаз брызнули слезы. Блейз видел, что она держалась из последних сил, потому что ее нервы и так были расшатаны после такого открытия, а тут еще и он под руку подвернулся со своими историями... Он быстро пододвинул свой стул к Грейнджер, обнял ее за плечи и прижал к себе. Сначала она немного напряглась, но потом доверилась ему, расслабилась и заревела еще сильнее. Блейз знал, что это нормальная реакция. Пусть выплачется. Такие открытия, все-таки, не каждый день делаешь. Он и сам чувствовал себя немного пришибленным. Как будто бладжером по голове приложило. - Ну успокойся. Ты ведь наполовину Забини. Должна теперь держать лицо. Гермиона подняла голову, и Блейз улыбнулся ей. Она сначала смотрела на него недоверчиво, но потом все-таки улыбнулась в ответ. - Ребята, я, конечно, рад вашему триумфальному воссоединению семьи... Грейнджер... Или тебя теперь Забини называть... Ты, вроде бы как, говорила, что выяснить статус крови тебе надо для того, чтобы провернуть что-то со своими мордредовыми путешествиями во времени... - Какими еще путешествиями во времени?! Блейз недоверчиво прищурился. Она что, сумасшедшая? Какие еще, Мордред и Моргана, путешествия во времени?! Он, значит, только что обрел пусть и не родную, но двоюродную сестру, только что осознал, что они с матерью не одни в этом мире, и тут оказывается, что эта маленькая зараза (и плевать, что она старше!) собирается путешествовать во времени! Это же опасно, можно устроить временной парадокс, и вообще, не об этом должна думать восемнадцатилетняя девчонка... Гермиона надулась. Она видела, что Джордж смотрит на нее и с опаской, и, одновременно, с надеждой, видела, что Блейз не на шутку разволновался и понимала, что придется им все объяснить. Сняв на время купол и заказав целый бочонок сливочного пива — нет, она, конечно, обычно не пьет среди бела дня, но такие форс-мажоры с ней и не случались раньше — она принялась за рассказ. Начать пришлось с самого начала, как бы глупо не звучала подобная тавтология. С того самого памятного дня на третьем курсе, когда она обнаружила старые учебники и задумалась над генетикой волшебников. Потом рассказала о том, что после войны решила продолжить свои исследования, о разговоре с Гарри, о самой статье... О том, как встретилась с Луной в Хогсмиде, как засела ей в душу та фраза о мистере Блэке и профессоре Люпине, о случившемся в кафе мадам Паддифут, после чего Гермиона снова замкнулась в себе. Джордж и Блейз тогда очень слаженно треснули кулаками по столу и заявили, что большего идиота чем «малыш Ронни» свет еще не видывал... Рассказала, что поселилась в библиотеке Блэков, задумалась о том, что должны существовать другие способы путешествий во времени помимо маховиков, о том, что нашла самый простой и безопасный вариант — переместиться в тело своего родственника, который должен был умереть, и предотвратить его смерть, а в этом будущем в случае успеха появится, точнее, останется другая Гермиона, которая будет отличаться только тем, что не задумается о путешествии во времени... Не умолчала она и о своих подозрениях насчет Дамблдора. Правда, для этого неосведомленному Блейзу пришлось пересказать всю историю их шестилетних приключений в Хогвартсе и года — за его пределами. Рассказала о том, что Дамблдор — легиллимент, что должен был знать, что Хвост — предатель, а Сириус невиновен. Должен был почувствовать двойную сущность Квирелла. Мог, воспользовавшись постом Верховного Чародея Визенгамота, провести над Блэком нормальный суд, но не стал этого делать, потому что у «Избранного» должен быть один-единственный наставник — сам Альбус Дамблдор в роли «доброго дедушки». Блейз — ее брат. Он не сможет ее предать. Поэтому Гермиона не умолчала и о том, что вся таинственная история предательства, отсутствия возможности спастись и гибели Поттеров похожа на заранее спланированный сценарий, что будь у Джеймса его мантия, один из Даров Смерти, даже сам Волдеморт не смог бы их найти... - Веселая у вас жизнь была, ребята. - сказал Блейз после минутного молчания. - И не говори. - буркнул Джордж. У Джорджа Уизли, вопреки всеобщему мнению, были мозги. Поэтому он отлично понимал, что выводы Гермионы вполне верны если уж не на все сто процентов, то на восемьдесят уж точно. Противно было осознавать, что ты и вся твоя семья были верны человеку, который, как оказалось, заранее распланировал их жизни и некоторым предписал смерть. Противно было понимать, что ты — это просто очередная фигурка на шахматной доске между двумя великими магами — Дамблдор играл «белыми», а Темный Лорд Волдеморт - «черными». И белые действительно ходили первыми, заполучив то самое злосчастное пророчество... - Знаете... - нарушил молчание Блейз. - Сейчас мне эта идея с путешествиями во времени уже не кажется такой плохой... Давайте выпьем за тех, кто нас покинул, но кого еще можно спасти. Не чокаясь. Гермиона и Джордж переглянулись, кивнули друг другу в знак одобрения такого товарища как Блейз Забини, и осушили свои бокалы до дна. За тем же самым столиком в кафе у Флориана Гермиона, Блейз и Джордж обсудили возможности контактирования сквозь время и пространство. Ко всеобщей радости Уизли сказал, что у них в магазине есть старая каморка, в которой хранились старые швабры и моющие средства. Из нее близнецы никогда ничего не доставали и не выбрасывали. Там было решено оставить одно из сквозных зеркал Джеймса и Сириуса и один из двойных бесконечных пергаментов. Авось и правда сработает. Кроме того, Блейз уверил Гермиону в том, что если она появилась в свитке без подписи бастарда, значит их прадед каким-то образом сумел еще при жизни ввести ее в род, что означает, что Гермиона — полноправная леди Забини и может свободно провести тот ритуал, на который надеется. Сам процесс перемещения решили проводить в доме на Площади Гриммо, так как тот ненаносим и имеет сильнейшую магическую защиту, что должно обеспечить вполне безболезненное и успешное завершение ритуала. Кроме того, Гермиона подумала, что им следует собрать всю старую когорту — Невилла, Луну, Джинни, Гарри, Рона, Джоржда, ну и, естественно, новоприобретенных родственников — Блейза и Джованну Забини, потому что, как Гермионе казалось, они все имеют право помнить.