Гермиона Грейнджер и Спасение Рода (бывший Forward to the past)

...а платформа 9 и 3/4 оказывается серьезным испытанием. Нельзя сказать точно, сколько прошло времени с тех пор, как злосчастная бумажка спикировала прямо в белые ручки Гермионы, но она (Гермиона) наконец-таки оторвалась от своих несомненно великих дум и, немного поразмыслив, отдала положительный сигнал. - Привет. Гермиона подпрыгнула на месте и чуть было не развернулась на сто восемьдесят градусов во время своего непродолжительного полета. - Мерлин великий! И меня еще просили не разбрасываться проклятиями! Да с такими манерами вы могли и Аваду в лоб получить! - Признаться, я рассчитывал хотя бы на банальное оглушающее... - Ну а я, если в этом времени вообще хотя бы что-то происходит нормально, предполагала, что при назначенной встрече принято представиться и ввести в курс дела ожидающего человека. Ну или, на крайний — как я понимаю, именно Ваш — случай, не подкрадываться со спины с задорными воплями! - Кажется, меня предупреждали о подобных последствиях... - пробормотал высокий и, как уже Гермиона успела рассмотреть, весьма молодой человек. - Да неужели?! А Вам, видимо, захотелось проверить, как на Ваше ребячество отреагирует человек, только-только вернувшийся с военных действий?! - Каюсь-каюсь, виноват, не предусмотрел. Мне и так по ушам надают скоро, давайте не будем... - Давайте не бу-у-удем! - начала передразнивать канючащий тон незнакомца Гермиона. - Вы бы хоть представились, что ли... - Ник! Рад знакомству! - Что «Ник»? - Зовут меня Ник! - И что, больше ничего? Ни полного имени, ни фамилии..? - Право, мисс Грейнджер, Вы меня удивляете! У меня работа такая, что просто «Ник» - это уже роскошь, причем непозволительная! Хорошо, что хоть не «Первый», «Второй» или еще какое-нибудь идиотское конспиративное прозвище... - Я бы назвала Вас «Клушей»... А что, конспирация на высшем уровне; как минимум под таким прозвищем будут прежде всего подозревать женщину... Хотя... Вероятно, те, кто Вас знает могут и догадаться... - Ну все! Хватит! Устраиваете вселенское горе на пустом месте! Не Волдеморта же я привел Вам на 5 o'clock! - А нечего подкрадываться! Я человек нервный, со змеемордым мне тоже приходилось видеться, а это, согласитесь, не самый приятный в жизни опыт! - Нечего возразить, соглашусь. Но лучше ближе к делу. Вашу увлекательнейшую беседу и, уж простите, Омут Памяти я уже посетил. И предупреждая Ваши вопросы: никто из присутствовавших мне не пособничал. Не надо так широко открывать рот! А то тут уже и никакого простора для фантазии не будет... Знаете, есть одно великолепное зелье, зовется оно «Призрачным»... - Но это невозможно! Рецепт утерян больше пятисот лет назад и... - И считается сказкой. Как и история о трех братьях, кстати. Но Вы же сами знаете, что очень многое из утерянного может вполне мирно существовать в частных библиотеках и коллекциях... - Несомненно. - Так вот. Насчет мистера Поттера у меня уже сложилась более или менее складная мозаика, а вот насчет Верховного Чародея хотелось бы поговорить подробнее... - Как я могу быть уверена, что Вы — не тот самый шпион Дамблдора или не будущий или уже действующий Пожиратель Смерти? - О! А я уж думал, что забудете! Клянусь своей магией и жизнью, что не являюсь шпионом или слугой, не передаю никаких узнанных от Вас или о Вас сведений и не действую по указке Альбуса Персиваля Вулфрика Брайана Дамблдора или Тома Марволо Риддла, ныне зовущегося Лордом Волдемортом! Juro! - Так-то лучше. Поспокойней как-то, если знаешь, что пока что в спину тебе никто бить не будет. Так что по поводу Дамблдора? - Меня интересует то, как он себя вел. Конечно, про нынешнее время Вы мне вряд ли сможете сказать что-то конкретное, а вот его влияние на свою жизнь Вы могли наблюдать довольно-таки пристально... - Ах, вот оно... Ну что же... Даже не знаю, с чего начать. Наверное, с того самого злополучного пророчества, которое изрыгнула из себя чертова огромная стрекоза Трелони... * * * В огромном величественном замке, носящем гордое имя «Хогвартс», практически осязаемо клубилась магия. Если немного присмотреться, то можно заметить, как кружат в воздухе сверкающие золотые пылинки, как затягиваются выщерблены и ожоги на камне, оставшиеся после неудачных заклятий. Как слезает краска, оставленная особенно шаловливыми учениками в виде похабных надписей. Окна постепенно становятся прозрачными, словно и не существует стеклянного барьера между зелеными горизонтами и каменными стенами. Школа снова в нетерпении готовится принять своих неугомонных учеников в родные пенаты. В святая святых Школы Чародейства и Волшебства — кабинете директора — царила на удивление напряженная атмосфера. Казалось, по всему кабинету натянуты струны и, стоит лишь чуть двинуться, раздастся очень неприятный звон. Все это выглядело бы очень странно для любого человека, имевшего честь хотя бы пару раз общаться с глазу на глаз с нынешним хозяином этого кабинета. Все дело было в том, что вот уже много лет действующим директором Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс», а по совместительству — Верховным Чародеем Визенгамота, Главой Конфедерации Магов и имеющим еще множество иных не менее значимых титулов являлся никто иной как Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор. И всем было известно, что этот человек — не только величайший маг столетия, известнейший ученый, победитель Гриндевальда, но и на удивление добродушный старик, с завидным постоянством демонстрирующий свою чудаковатость каждому встречному. Чего только стоила его нездоровая, многие даже сказали бы, что патологическая и маниакальная любовь к... засахаренным лимонным долькам! Но сейчас в этом старом человеке, сидящем за большим округлым дубовым столом в крайнем напряжении и задумчивости, уложив на сцепленные пальцы острый подбородок, было очень трудно признать того самого Альбуса Дамблдора, постоянно излучающего доброту и веселье. Нет. Сейчас даже Минерва — местный профессор трасфигурации, декан факультета Гриффиндор и, по совместительству, давняя подруга многоуважаемого господина директора — не осмелилась бы вступать в диалог с крайне хмурым стариком. «И что теперь прикажете делать? - думал он. - Информация нужна сейчас, а добыть ее откуда? Из пальца высосать?» Мысли Альбуса Дамблдора были целиком и полностью заняты проблемой своего бывшего, кстати говоря, очень и очень талантливого ученика Тома Риддла. Правда, это имя уже практически никто не помнил. Сейчас этого человека... или уже не совсем человека, которого Альбус помнил на удивление красивым мальчиком, называли Темным Лордом Судеб Волдемортом. «Да-а-а. Ничего себе не усмотрел, ничего себе... - продолжал накручивать себя старик. - И то хорошо, что из троицы Лестрейндж-Забини ничего не вышло, а то дела были бы очень плохи уже сейчас. Наверное, было бы неплохо присмотреться к этой девочке, Маргарите, но это уже на совсем крайний случай. Малькольм узнает — подвесит меня за бороду над Астрономической Башней.» И дело было даже не в том, что без этих троих у Тома больше нет сообщников, совсем нет. Товарищей у него, как раз-таки, было достаточно. Да вот только глав или наследников древних родов, которые могли бы обеспечить на должном уровне финансовую и информационную войну, среди его... кхм... подопечных пока не наблюдалось. И это пугало больше всего. Было совершенно непонятно, чего он добивается. Ведь ясное дело, что рано или поздно он должен пойти ко всем многочисленным Блэкам, к Малфоям, к оставшимся Забини, в конце концов, хотя, Альбус был готов поставить свои лимонные дольки на то, что Малькольм не пустит эту образину даже на порог своего поместья. Но эта неизвестность... Она держала в напряжении даже сильнее, чем открытые военные действия. Ведь по его, Альбуса Дамблдора, расчетам, которые обычно оправдывались в ста процентах случаев, Том должен был начать окручивать старую аристократию еще с самого начала июля — после возвращения драгоценных чад домой, чтобы еще и посеять свои семена в юных головах. Но Том молчал и не высовывался. И единственным способом что-то узнать, раздобыть какие-либо по-настоящему ценные сведения, было наличие двойного шпиона. Человека, которому нечего терять. Который также, как и сам Альбус, будет верить в общее благо и сможет в случае необходимости пожертвовать своей жизнью ради тысяч других. Но где его такого найти, человека этого? Кто согласится? Через год выпустятся Люциус Малфой, Джованна Забини, Андромеда и Беллатрикс Блэк... И кто поверит в то, что кто-то из этих четверых сможет бегать от одного хозяина к другому?! Да скорее Том поведет под венец какую-нибудь магглу, чем Белла или Джо преклонит перед кем-то голову, а Люциус станет делать что-то, не приносящее выгоду непосредственно ему. На год позже — Фрэнк Лонгботтом, Эдгар Боунс, Гидеон и Фабиан Прюэтт, Рэйнард Мальсибьер, Ричард Нотт, Демьян Паркинсон, Ивен Розье, Гордон Кребб, Раймонд Гойл... Почти все змейки — совсем еще мальчишки, сопляки, которые даже через десять лет будут глядеть в рот Люциусу и повторять все за ним. Тут без вариантов. Малфой сказал идти к Лорду — пойдут к Лорду. Малфой сохраняет нейтралитет — они поступят также. Но вот Малфой, идущий к Дамблдору — это такая невозможная фантасмагория, что тут и пытаться строить догадки бесполезно... Ну а о подопечных Минервы и хаффлпаффце Боунс говорить вообще нечего. Эти могут старика и на пятый этаж Мунго уложить, если предложить им такую работенку во имя победы... В семьдесят седьмом выпустятся Сириус Блэк, Джеймс Поттер, Ремус Люпин, Питер Петтигрю, Лили Эванс, Алисия Вуд, Марлин МакКинон, Северус Снейп, Нарцисса Блэк, Бернар Эйвери, Уолден МакНейр... А в семьдесят восьмом — Элеазар Селвин, Регулус Блэк, Катон Треверс, Бартемиус Крауч-младший, Демьян и Арчибальд Гринграсс... «М-да... Полон короб темных лошадок... - тер подбородок Альбус. - Поди придумай, кого из них можно приручить и, самое главное, КАК!?» * * * - … Знаешь, я уже даже молчу о том, что вся наша жизнь была распланирована с первого курса. Ну, то есть... Да, это мерзко, но Дамблдор мнил себя полководцем. Он год за годом закалял нас и взращивал ненависть к Волдеморту и его цепным ПСам, и его план, в конце-то концов, оказался удачным. Темный Лорд пал от руки Гарри. Но то, какую он устроил жизнь для национального героя... Мерлин... Это просто кошмар. Когда Гарри получил свое первое письмо, оно было подписано «Графство Сюррей, город Литтл-Уинкинг, Прайвет Драйв, дом 4, Чулан под лестницей»! Понимаешь?! Чертов чулан под лестницей! Дамблдор ЗНАЛ! И, вероятнее всего, даже хотел, чтобы его Золотого Мальчика вырастили именно в такой атмосфере! - Остановись. Это все и так ясно, как божий день. Лично я в этом даже не сомневаюсь. Альбус хотел, чтобы мальчик попал из кошмара в сказку, от злой тетки к доброму дедушке, если угодно... - Но почему?! Мордред и Моргана, эта сказочка про защиту любви на доме — абсолютнейший бред! Он просто наложил на дом Фиделиус! Иначе Люпин смог бы найти малыша! Его можно было отдать в любую маггловскую семью, якобы, из приюта, объяснить им все, и Гарри также ненавидел бы Волдеморта! - Ты не поняла... Хотя бы попытайся мыслить как Дамблдор! Ужасные родственники нужны были как раз для того, чтобы ребенок принял любого человека, относящегося к нему так, как подобает, за лучшего друга и считал любые полученные от него сведения — истиной в последней инстанции. К сожалению, это все чертовски просто. Контраст. - Ник, а, Ник... Вот как я в школу вернусь, скажи-ка мне, пожалуйста?! Я же сразу, как только Дамблдора увижу, кинусь на него либо с непростительными, либо по-маггловски, без прелюдий, морду бить! - Да успокойся же ты! Тебе послезавтра в школу ехать, между прочим, а с утречка пораньше совершать ритуальный поход по магазинам в компании самой незабвенной мадам Вальбурги! Держи себя в руках! Кто, в конце-то концов, из нас двоих был умом, совестью, логикой и прочими самыми прекрасными качествами Золотого Трио?! * * * В бытность Гермионой Грейнджер экс-гриффиндорка много чего слышала от своих соседок по спальне про магазины, шоппинг, то, как приятно целый день шляться с огромным количеством пакетов, раз в пару часов делая перерыв в каком-нибудь ужасном кафе. Кроме того, ей и самой приходилось раза по два-три в год составлять компанию своей матери, которая все еще не теряла веру привить горе-ребенку любовь к прекрасному. Но черт возьми... То, что устроила Вальбурга-мать ее-Блэк — это просто неописуемо и не поддается никаким логичным объяснениям! Сначала, только лишь они переступили ту хрупкую грань меж обычной маггловской улочкой и знаменитой Косой Аллеей, несмотря на вполне плотный завтрак, которым смог бы насытиться даже Рональд Уизли, они всей честной компанией направились в уличное кафе у Флориана Фортескью, дабы все желающие могли получше рассмотреть, послушать, ну и, конечно же, в конечном счете пообсуждать между собой помолвку юного наследника древнейшего и благороднейшего рода Блэк и младшей из сестер Забини. Скрежетать зубами Гермиона начала уже в тот момент, когда все разговоры за столиками вокруг стихли, чтобы всем было лучше слышно то, как Вальбурга оценивает прошедшее торжество. Но мадам Блэк, казалось, либо не замечала всеобщего внимания, либо считала сей факт абсолютно обыденным. Затем, довольно-таки быстро разобравшись с учебниками, перьями, пергаментами, ингредиентами для зелий и прочей учебной утварью, Леди Блэк, сыновья и невестка направились за одеждой. Вот оно где, как оказалось, собака зарыта! Гермиона с ужасом следила за тем, как в глазах Вальбурги загораются огоньки безумия, а губы расплываются в маниакальной улыбке такой ширины, что в пору было задуматься о проблемах анатомии и общего строения организма данной конкретной женщины. С лицом каторжника концентрационных лагерей Маргарита Розалия сутуло шаркала из кабинки в общий зал, чтобы продемонстрировать «немыслимо влюбленному жениху» и «благодетельной и великодушной свекрови» тот или иной наряд; после того, как просьбы «повернуться в пол оборота», «покрутиться на месте», «пройтись» и «выгнуть спинку» от извергов, совершенно не понимающих, что скоро даже животный инстинкт самосохранения им не поможет, заканчивались, она хмуро плелась обратно в примерочную, злобно напяливая на себя очередное баснословно дорогое тряпье. Все это до одури походило на выставку собак... или кошек, не важно. Вот так одевать каждую вещичку, что понабрали будущий муж и свекровь, выходить на всеобщее обозрение, крутясь, демонстрировать наряд... Мерлин, какой же стыд! Это так унизительно! * * * Утром дом на площади Гриммо был больше похож на поле боевых действий, чем на древний оплот чистокровного семейства. Гермиона рвала и метала, орала на хозяйку дома благим матом и расшвыривала по всей близлежащей территории все, что попадалось под ее горячую руку. И, надо сказать, судя по всему, мадам Блэк действительно чувствовала себя виноватой. Иначе она не опускала бы взгляд и не теребила подол своего платья, изредка поднимая виноватые глаза на разбушевавшуюся невестку. - Послушай, Марго, ты ведь сама понимаешь, нам это было нужно, но я ни на секунду не подозревала, что все обернется именно так... - Да неужели?! - Гермиона вздернула левую бровь так, как в свое время любил делать профессор Снейп, и кинула ворох каких-то бумаг в сторону будущей свекрови. - А Вы почитайте, пожалуйста! Или я не говорила вам, не предупреждала и не рассказывала о том, КТО такая Рита Скиттер и КАКОЙ она может быть?! «Здравствуйте, дорогие читательницы. Я, ваш верный корреспондент, снова готова поделиться самыми скандальными и самыми интересными событиями, произошедшими за последнюю неделю. Итак, как мы все помним, большая часть предыдущего выпуска журнала «Ведьмополитен» была посвящена вполне типичной для магического населения новости — помолвке между представителями древних чистокровных семей. Но, как всем нам известно, порой самые ординарные события могут произвести самый настоящий фурор! Наш случай именно таков. Помолвка юного наследника одного из известнейших родов в магической Британии — шестнадцатилетнего Сириуса Ориона Блэка — засела кровоточащей раной в сердцах тысяч наших читательниц! Мистер Блэк — известный шутник, балагур и главный сердцеед Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс». Как утверждают очевидцы, юный Сириус с самого раннего возраста вставал в противовес своей семье. Он не чурался магглов и магглорожденных, в одиннадцать лет был распределен на факультет «Гриффиндор», что само по себе вызвало бурю эмоций не только у родственников мальчика, но и у всех, кто так или иначе узнал об этом, ни много-ни мало, феноменальном событии. Со временем наследник рода Блэк завел дружбу с Джеймсом Чарлусом Поттером — своим родственником, если быть точнее — троюродным братом, мать которого — Дорэя Кассиопея Поттер — в девичестве носила фамилию Блэк. Чуть позже двое друзей организовали целый квартет, состоящий из абсолютно разных личностей, прекрасно дополняющих друг друга. Компанию верных друзей, состоящую из Сириуса Блэка, Джеймса Поттера, Ремуса Люпина и Питера Петтигрю знают все. Знают и то, что ребята зовут себя «Мародерами». Как я говорила, все ребята разные. Но объединяет их преданность дружбе и верность друг другу и своим идеалам. Питер Петтигрю — неприметный пухлый мальчик со светлыми волосами. Такого и не заметишь, если не сильно приглядываться. Но именно он играет одну из важнейших ролей — шпион и наблюдатель. Ремус Люпин — староста, круглый отличник; спокоен, рассудителен и холоден. И это позволяет ему решать сложные задачи и создавать далеко идущие планы. Джеймс Поттер — весельчак, первоклассный игрок в квиддич на позиции ловца, не проигравший ни одной игры; гений трансфгурации и просто душа компании, способный вытянуть на своей отваге, храбрости, бесстрашии и, возможно, полном отсутствии инстинкта самосохранения любое сумасбродное начинание. Ну и, конечно же, Сириус Блэк — гроза девичьих сердец всея Хогвартса; быстр, ловок, наделен всеми типичными для Блэков качествами — безрассудство, коварность, горячность, предрасположенность к боевой магии и невероятно крутой нрав. Не раз от мистера Блэка слышали, что он никогда не пойдет на поводу у своей семьи, если это пойдет в разрез с его личными интересами. И год за годом он доказывал такое положение вещей. Все уже смирились с тем, что Сириус Блэк — своего рода белая ворона... И тут — помолвка! Как нам известно, невеста Сириуса Блэка — мисс Маргарита Розалия Забини — пять лет обучалась во французской школе магии «Шармбатон». Как вы все уже знаете, мне, вашей верной корреспондентке, пришлось немало попотеть, чтобы выяснить, что же из себя представляет эта загадочная мисс Забини, белокурая бестия, лишившая тысячи волшебниц мечтаний о красавце Сириусе. Думаю, многие хотели бы знать, что из себя представляет эта особа, прежде чем встретиться с ней в одном из купе Хогвартс-экспресса. В течение моей недолгой экскурсии по просторам Франции мне удалось узнать из анонимных источников, что Маргарита Забини — довольно-таки скандальная фигура на арене Шармбатона. Девушка, как оказалось, все время предпочитала держать в своей дружеской свите молодых людей, полностью игнорируя своих соседок по комнате и других девушек, предлагающих ей товарищеские отношения. Как говорил один из моих источников: «Рита никогда не считала нас ровней себе. Всегда относилась пренебрежительно, если не с презрением. Очень часто мы слышали, что ей осточертели наши так называемые «тупые разговорчики о косметике, шмотках и парнях». Всех, кто жил жизнью нормальных девочек-подростков, она называла пустоголовыми курицами и не стеснялась этого.» Кроме того, как оказалось, в Хогвартсе Маргарита не будет чувствовать себя изгоем в любом случае — на седьмом курсе факультета Рейвенкло учится ее родная сестра Джованна, которую за глаза практически вся школа зовет «Красоткой» или «Искусительницей». Интересные родственнички у будущей Леди Блэк, не правда ли? Ученицы Шармбатона также поведали мне о том, что тесная дружба мисс Забини с парнями пару лет назад вылилась в то, что в школе была организована маггловская молодежная рок-группа. Более того, когда отец девушки нанес визит в школу с целью прекратить это безобразие, преподаватели отказались давать запрет на такие развлечения юных волшебников, потакая своей взбалмошной студентке во всех ее эксцентричных начинаниях и считая это своего рода культурным обогащением. Нам остается только догадываться, насколько тесной была дружба Маргариты Забини и четырех парней, двое из которых старше невесты Сириуса Блэка, и надеяться на то, что принятие решения о помолвке с девушкой, имеющей столь сомнительную репутацию, не было продиктовано давлением или применением запрещенных магических средств. Вчера днем компания из Вальбурги Блэк, ее двух сыновей — Сириуса и Регулуса и мисс Забини посетили Косую Аллею, дабы совершить покупки перед началом нового учебного года. Прежде чем начать изнурительный поход по магазинам, они решили немного освежиться в кафе Флориана Фортескью — известнейшего мороженщика. За чашечкой кофе Вальбурга рассуждала о том, как замечательно прошла церемония помолвки, не смотря на то, что несколькими часами раньше мисс Забини была подвержена нападению со стороны собственного отца и двух выходцев из крайне консервативного рода Лестрейндж (см. прошлый номер издания, страницы 3-7). Судя по тому, что мне удалось выяснить, Леди Блэк относится к своей невестке покровительственно. Возможно, даже несколько по-дружески. Невооруженным взглядом можно заметить, что девушка ей нравится. Что же такого примечательного нашла настолько скандальная персона как Вальбурга Блэк в этой, несомненно, дерзкой девчонке? Немного перекусив, компания отправилась за покупками. Быстро разделавшись с канцелярскими товарами, они на довольно-таки продолжительное время задержались в книжном магазине, причем, что удивительно, по вине мисс Забини. Как оказалось, девушка проявляет немыслимую любовь к печатным изделиям. Хотя, быть может, это всего лишь фарс... Потому как визит в крайне дорогой бутик одежды «Твиффлт и Таттинг» для семьи Блэк затянулся на целых три часа, где будущая миссис Блэк примеряла самые дорогостоящие наряды, постоянно красуясь в них перед Вальбургой и ее сыновьями. Вероятно, Маргарита Забини крайне довольна тем, что оказалась невестой наследника одного из богатейших родов, ибо то, с каким остервенением она набирала целые горы баснословно стоящих платьев, мантий и других элементов одежды не оставляет нам места для фантазии и совершенно прозрачно указывает на то, какими целями руководствовалась юная леди, давая согласие на помолвку с Сириусом Орионом Блэком. Ну а нам, дорогие мои читательницы, остается только надеяться на то, что семейная казна древнейшего и благороднейшего рода не сильно пострадает от покушений юной вертихвостки. Всегда Ваша, Рита Скиттер, корреспондент еженедельного журнала «Ведьмополитен».» - Оу. - все, что смогла выдавить из себя Вальбурга после прочтения очередного опуса из-под пера вездесущей Скиттер. - Вот вам и «оу». - пробурчала Гермиона. - А я говорила, что Рита — это гроза всего и вся. - Ну что ж... Говоришь, в течение года ею заинтересуется «Ежедневный Пророк»... Вот там-то мы эту жучиху и сцапаем. * * * Платформа 9 и ¾, как и всегда, врывалась в неподготовленное и незащищенное сознание буйством красок, невиданным более нигде, особенным, присущим только этому месту, шумом и мельтешением повсюду разновозрастных детей, птиц, животных и даже рептилий. Грудную клетку будто сомкнуло стальным обручем, не давая продохнуть. Как же смотреть на все эти совсем еще юные лица, которым через два-три года предстоит встать на передовую, упрямо вздернув точеные подбородки, и защищать, укрывать своими телами тех, кто сам не в состоянии о себе позаботиться... Как тяжело смотреть на легкомысленно улыбающихся девчушек, кокетливо накручивающих локоны на тонкие пальчики; как больно видеть юношей бледных со взорами горящими, многие из которых уже сейчас в полной мере понимают, осознают ситуацию в стране и готовы сразу же, как только появится возможность, идти на войну добровольцами. Предплечье сжала рука Сириуса, и Гермиона осознала, что ее состояние не прошло незамеченным. Через пару мгновений на ее затылок опустилась, поглаживая, прохладная ладонь Вальбурги, и Гермиона стиснула зубы. Разве они не понимают, что, позволяя ей расслабиться, снять с себя маску и откликнуться на их помощь, они привлекут еще больше внимания? Разве не знают, что проявляя сострадание, располагают ее не держать в себе всю горечь войны, рискуя оказаться в компании воющей баньши под прицелов сотен взглядов? Надо было как-то отвлечься. Вот, прямо рядом с ней, всего-то через пару человек, идет Беллатрикс. Не Лестрейндж, нет — Блэк. Не та Беллатрикс, что запытала до безумия Фрэнка и Алису Лонгботтом, скинула Сириуса в Арку и вырезала на ее коже ничем не стираемый шрам «грязнокровка», нет. Та Беллатрикс, что с шумом и грохотом ворвалась в рабочий кабинет Вальбурги, краснея и бледнея просила прощения и боготворила ее, Гермиону, за то, что позволила ей остаться собой. Та Беллатрикс, что рыдала на плече своей матери, сотрясаясь всем телом, когда увидела, что мог с ней сделать контракт с Лестрейнджами. Кстати, кажется, Белла тоже не особо хорошо себя чувствует. Вон как напряглась — кулаки сжаты до сине-зеленой неестественной белизны, губы ниточкой... Что же стряслось-то? Поводов для такого настроя ни у кого сегодня быть не должно, кроме самой Гермионы, конечно. А Белла выглядит так, будто увидела призрака. Призрака... О, нет! Прямо у центральной площадки, веселясь и взрываясь от смеха стояли Алиса, которая пока что Вуд, и Фрэнк... Фрэнк, который мертвой хваткой цеплялся за жену, накрывая ее своим телом даже под действием Crucio... Фрэнк, которого Родольфус Лестрейндж, уже находящегося в полном беспамятстве, смог отцепить от Алисы только с помощью своего брата и пинков Крауча-младшего... И Алиса... Алиса, благодаря которой ее сын имеет такой чудесный характер. Алиса, которая обеспечила всю дальнейшую жизнь Рудольфуса Лестрейнджа быть увиденной лишь одним глазом, и то — навеки заплывшим. Алиса, чьими стараниями Барти Крауч не изображал хромоту в обличие Грозного Глаза Аластора Хмури. Он хромал всю свою недолгую после той ночи жизнь. И никакие колдомедики не смогли этого изменить. Алиса, которая каждый раз дарила сыну цветные обертки от конфет, когда Невилл навещал родителей в Мунго... Мерлин, нет, нужно срочно протискиваться к Беллатрикс! Она же так совсем изведет себя! Гермиона опрометью метнулась к Белле, окрикивая ее и заставляя отвести глаза от уже несостоявшихся жертв жестокости, поймала одним внутренним чутьем полу сказанное — полу прочтенное по расслабляющемуся лицу «Спасибо», на мгновение обернулась, замерла и начала оседать на пыльный серый камень платформы. Все вокруг стало серым. Как мрамор на колоннах арок и гранитом вымощенная платформа. Как небо над вечно хмурым Лондоном. Как мантии служащих Архива в Министерстве Магии. И посреди этой абсолютной неестественной серости выделялось ярким пятном лишь одно... Медно-рыжие, сияющие червонным золотом в лучах редко появляющегося из-за туч солнца, волосы. Они рассыпаются мягкими, но крутыми локонами по плечам хрупкой девушки, ведущей за руку своего отца. Мужчина восторженно глазеет по сторонам, рассматривая все вокруг. А она наблюдает за ним. На ее губах играет счастливая улыбка, она заливисто хохочет, а ее глаза, зеленющие, цвета первой вешней листвы, лучатся, светятся. А отец смотрит на нее вопросительно, она встряхивает головой, еще сильнее разбрасывая волосы, достает из сумки палочку, делает ей замысловатое движение и, словно из воздуха, прямо над ней возникает небольшая стайка небесно-голубых маленьких птичек, которые, щебеча, кружатся над головами. Отец смотрит на дочь с гордостью, а она все продолжает смеяться, покачивая головой, и крепко обнимает отца... Гермиона виснет на сильных руках Малькольма, не в силах ни вдохнуть, ни выдохнуть и тихонько подвывает, не отрывая взгляда от юной, такой красивой и такой сияющей живой Лили Эванс...