Десерт

Чонгук сидит на диване, задумчиво уставившись на парней рядом. Глаза неторопливо скользят по телу Чимина, отмечая про себя, как хорошо и правильно сложена его фигура. Обычно Гук редко так детально рассматривает объекты своих сиюминутных желаний, но этот парень каким-то совершенно неведомым способом притягивает взгляд. Младший хмыкает на то, как танцор сдавлено стонет, выгибаясь всем телом, хотя это всего лишь минет. К тому же в его исполнении. По нему видно, что он получает от происходящее огромное удовольствие, а то, с какой немой мольбой он смотрит на Джина, выдает с потрохами желание зайти за черту дозволенного, а может, и дальше. «Ну что ж, я дам тебе такой шанс, но сначала…» Младший тянется к давно забытому стакану с алкоголем, перемешивает содержимое вишенкой и допивает несколькими глотками. – Хочешь? – пальцы держат за самый кончик стебелька ягоду, раскачивая красную ее туда-сюда. «Словно гипнотизер-педофил перед ребенком», – думает про себя Чонгук, улыбаясь. Но, кажется, Джин настолько захвачен происходящим (и губами Чи), что пропускает вопрос мимо ушей. По его лицу читается все: насколько танцор искусно делает минет, как много он выпил и насколько долго еще сможет отстрочить быстро приближающийся оргазм. Так не пойдет. Гук встает, неторопливо направляясь к другу, садится на диван рядом, тут же проводя красной ягодкой по губам Джина, но, как только тот хочет ухватить ее зубами, забирает от греха подальше. Хотя, наверное, все-таки поближе. Это же Чон Чонгук. Гуки нежно треплет танцора по макушке, наслаждаясь тем, как у того в глазах мелькает тревога, кладет голову на обнаженный (Джин давно успел расстегнуть мешающую рубашку) живот друга, мостя вишенку перед собой. – Дотянешься и получишь приз, – он сладко улыбается, глядя на опять смущенного Чимина, и поддевает ягоду губами, крепко зажимая ее в зубах. Это все так скучно, что хочется поиграть и заставить танцора поволноваться. «Пусть страдает, пытаясь угадать, что же с ним будет дальше», – радуется про себя Гуки, отмечая смятение брюнета. По глазам видно, что тот начинает злиться, а причиной этой мини Мини-злобы служит именно он, единственный и неповторимый. Как и предполагалось в этой давно проигранной игре, парень дотягивается, осторожно пытаясь забрать из губ младшего вишню, проводит по ним языком, чувствуя еще отчетливо заметный вкус алкоголя и немного сока той самой вишни – теперь губы у Чонгука с красными потеками, и Чимин почему-то не против их слизать. Он ведется на все, на что провоцирует его Гуки, только вот никак не поймет, зачем ему что-то подобное. – Молодец, – хвалит младший, когда ягода больше не в его губах, и переводит взгляд на друга, – на ближайшие десять минут оргазм отменен? – Мудила, я был так близко, – дуется Джин, но это так, почти понарошку, ведь он знает, что Чон никогда не делает что-то просто так. А значит, одним минетом танцор теперь точно не отделается. И, правда, Чонгуки встает с дивана, перемещаясь на пол к Чимину, все еще стоящему на коленях. – Еще не время, – запоздало отвечает вредный младший, перемещаясь за спину танцора. Он слегка надавливает на макушку парня, намекая, чтобы тот не отвлекался от своего прошлого занятия, ведь игры играми, но то, что он хочет, он получит сполна. А изначально Чонгук планировал минет от Чимина для Сокджина, его-то и стоит продолжить. Джин стонет протяжно, вновь ощущая на своем члене уже так полюбившиеся горячие пухлые губы, а потом чувствует, что стонет еще и Чимин. Тогда его глаза устремляются на Чонгука, который очень нескромно обхватывает рукой член Чимина и ведет по нему сжатой ладонью. Гуки изучает шею Чимина губами, на которых, как кажется Чимину, еще остался привкус вишни, то и дело отвлекая ими от начатого минета. Он прихватывает мочки ушей, проходится по ним язычком и прикусывает кожу. Младшему все в кайф, особенно то, как начинает елозить попой Чи, когда одна рука проскальзывает глубже и уже поглаживает вход, влажный от смазки, которую не пожалел маннэ. Горло у Чи дрожит, и от этого перед глазами у Джина все резко уходит в сторону. Это ощущение доводит до безумия, и стоны, и более горячее дыхание, а главное, Чимин теперь двигается странно, будто бы подстраиваясь под что-то. Чонгук, прикусив губу, смотрит с вызовом на Сокджина, а тот даже не может увидеть, как его Чи сейчас пальцем по чуть-чуть начинают иметь, сперва ненавязчиво, немного проникая, а затем все быстрее. Когда в Мина входят два пальца, парень выпускает из губ член и громко стонет, сильнее раздвигая ноги и впуская в себя их. Чонгук давит парню на шею, а сам подхватывает под бедра и усаживает на себя. Чимин чувствует выпирающий бугорок в штанах младшего и хочет хоть один из этих членов в себя. – Хочешь оба? – будто бы читая мысли, спрашивает маннэ, и Мини еле заметно кивает. – Плохой мальчик, – хихикает Чон и расстегивает свои штаны. Горячий твердый член упирается между ягодиц, и Чимин готов от предвкушения закрыть глаза, но вспоминает о Джине, который наклоняется и целует его в губы. Теперь все куда более сложно, но и приятно. Он снова опускается губами на член Сокджина, ведет по нему вверх, затем вниз, а потом смыкает губы очень плотно на головке, потому что в него в то же время входит горячий член младшего. Чонгук проникает не спеша, поглаживая одной рукой рельефный живот парня, а второй – внутреннюю сторону бедра. Мин почти выпускает возбужденный орган, когда Чон в нем оказывается полностью, а потом все же стонет громко и освобождает Джина из плена губ – Чонгук толкнулся в него, и все очень, очень правильно. – Ты не забыл, что хотел оба? – ехидно спрашивает на ухо младший и нажимает на спину, заставляя чуть нагнуться, позволяя Гуки тем самым более свободно двигаться, и отлично расположиться для продолжения минета. – Я уж подумал, меня кинуть решили, – Джин запускает пальцы в темные взмокшие волосы и направляет к себе. Он сам пытается подстроиться под темп, который задает Гуки, трахая Мини. Джину сложно поймать его с такого положения на диване, но, черт возьми, это безумно заводит. Хочется трахать этот рот быстрее и глубже, смотря в глаза Чонгуку, которому ничуть не стыдно играть с чужой игрушкой, притом играть куда серьезнее, чем ее сегодняшний владелец. Он чувствует на члене дрожь от стонов в горле, откидывается назад, закрывает глаза и еще быстрее заставляет двигаться голову Чимина по своей плоти. «Джин стонет даже сексуальнее, чем Чимин», – думает маннэ, когда парень прогибается, напрягая все мышцы на животе, и стонет, кончая в горячий ротик танцора. Чимин не любит так, Чимин вообще все это не любит, но с ними ему нравится и даже проглотить несложно. Он облизывает губы и смотрит расфокусированным взглядом на Сокджина, опирается на его колени и громко стонет от резких толчков. Ему хочется смотреть на Джина вот именно сейчас, когда его так при нем имеют, но имеют хорошо, и оргазм не за горами. Чимин прикусывает губу, и Джин подсознательно понимает, чего не хватает парню. Он целует его страстно, заглушая в поцелуе стоны, а потом Чи сжимает пальцами его бедра и стонет еще громче. Веки у Чимина подрагивают очень трепетно, зрачки расширенные и почти закрывают радужку, а пухлые, красные губы широко открыты и хватают воздух, когда парень пытается прийти в себя после первого на сегодня оргазма. Сокджин хочет запомнить это выражение его лица и заставить повторить, когда в нем будет уже Джин. Чонгук разводит в стороны колени Чимина, уже спокойно сидящего на нем, ведет рукой от колена по бедру выше, к паху, вырисовывая пальцами только ему известные узоры. Потом смотрит на старшего и без тени смущения: – Хочешь вдвоем в него? – он видит, как мешкает Джин и как начинает дергаться Мин, пытаясь сказать, что это уже перебор, и только посмеивается. – Ну как хотите, – кусает Чимина за шею, похлопывая того по бедру. – А я бы не отказался, – мечтательно произносит, переходит руками на влажный пресс парня и опускается спиной на пол, утягивая за собой Чимина. Мин лежит на парне, собираясь сопротивляться этому дьяволенку, но искусно ласкающие его тело руки, язык, щекочущий кожу за ушком, и вновь горячий, твердый член, упирающийся между ягодиц, так и твердят, что с сексом на сегодня еще не покончено, а то, что было до этого – так, разогрев перед десертом. – Можно в тебя, хен? – Гук стонет последнее слово сладко и соблазнительно. – М? – мало соображая, что у него спрашивают, мычит танцор. – Я хочу тебя еще раз, – выделяя каждое слово. Чонгук разводит еще шире ноги Чи и подтягивает выше, дразня Пака прикосновениями. – Хен, – зовет он самого старшего, – кинь мне подушечку, а то неудобно. – Ты наглеешь, мелкий, – но все равно Джин берет подушечку, встает с дивана, а потом внезапно для обоих опускается на колени между разведенных ног обоих парней. Он еле ощутимо проскальзывает пальцами по нежной коже бедра, от чего Чимин скулит, пока в то же время Чон посасывает его мочку уха, ладонью лаская чужой член. Сокджин нависает над Паком, прикасается губами к бокам, животу, поднимается к груди, не упуская возможности языком обвести темный сосок, вызывая стоны Чи. Джин уже совсем не тот, каким всегда был с Чонгуком, не тот правильный хен, не тот… просто не тот. Да и ребенок, который вырос на его глазах, та еще испорченная зараза, и Джин накрывает поцелуем губы Чонгука, врываясь в рот проворным язычком. Они до сегодня никогда не целовались, даже мысль такая в голову не приходила, но сейчас некогда даже думать, потому что поцелуй затягивает куда-то в глубины ада, где правит Чонгук. Сокджин приподнимает за шею голову младшего, подкладывает под нее взятую подушечку, прикусывает нижнюю губу и отстраняется. – Удобнее? – Да. – Отлично, – Джин целует плечо Чимина, смотря в глаза Чонгуку, в которых точно горит отражение адского пламени. – Продолжим, – Джин переходит поцелуями по шее на скулы и, наконец, целует Чимина. Старшего возбуждает картина этих двух парней под ним, их томные взгляды, покрасневшие припухшие губы, тяжелое дыхание и соблазнительный блеск в глазах. Он хочет сейчас трахнуть их обоих, жаль, невозможно. Отчасти. Сокджин обхватывает член Чонгука, ведет несколько раз по всей длине, замечая, как младший прикрывает глаза, прогибается чуть в спине, заставляя Чимина сделать то же самое, и это решает исход происходящего. Он хочет трогать каждого из них, но чтобы эти прикосновения отдавались в двух телах, как сейчас. Он ласкает Чона, слушая, как тот пытается сдержать свои стоны, замечая, как улыбается Мини, ведь стонет самый младший прямо в ухо танцору, и сжимает пальцами смуглые бока. – Хен, что ты делаешь? – внезапно беспомощно скулит маннэ. – Развлекаюсь, – Джин ускоряет движения и ловит губами очередной стон. – Ох, что сейчас будет, – заманивает старший, опускаясь между ног парней, проводит языком по головке члена Чонгука, а потом по сжатому колечку мышц второго парня, и стонут оба. Их бы приковать в таком положении и трахать, пока сил хватит. – Блять. – Ох, – стонет Чимин, когда в него направляют член. Чонгук вообще не понимает, почему это с его членом делает Джин, но парень еще и усаживает на него Чи, и тут уже как-то абсолютно похуй, кто и что делает. – Хен, – непонятно о ком стонет Гуки, начиная двигаться в Чимине. Он подхватывает танцора немного под бедра и увеличивает скорость. – Чимин-а, – Джин шепчет на ушко. – Потерпишь? – Что? – простанывает Мин. – Мини, – сладко-сладко звучит с губ старшего, – тебе понравится, – смазка выдавлена на ладонь и обильно смачивает член Джина. Он заставляет парней остановиться, чтобы растянуть Чимина сильнее. В него свободно проскальзывает три пальца, от чего парень уже сходит с ума, но когда Джин разводит их немного в стороны, Чимин стонет как еще ни разу за вечер, высоко и надрывно громко. А потом четвертый палец и быстрее движения. Мини ерзает и почти хнычет, что уже готов. Чонгук проникает в него первый, не почувствовав особого сопротивления. А потом Джин упирается руками по обе стороны от их плеч, наваливаясь на разгоряченное тело Чимина, приставляет свой член и по чуть-чуть толкает внутрь. Это несравнимо ни с чем, что было до этого. Он чувствует тесноту Чи и в то же время ощущает твердый член Чонгука. Сначала достаточно некомфортно, войти сложно, а Мини ноет, что ему больно и он это не выдержит. – Я... – его голос срывается, когда Джин входит полностью. Старший лижет губы Чимина, лаская их, оглаживает рукой бедра парня и шепчет что-то тихо на ушко, от чего на лице Чонгука появляется улыбка. – Сейчас станет лучше, – Джин чуть движется в парне. – Подключайся, – влажные пальцы проскальзывают по щеке Чона. – Больно. – Еще немного, – Джин добавляет смазки. – Расслабься. Когда они входят в один ритм, Чимин забывает про боль, остается в голове только осознание, что его имеют одновременно два потрясающих парня. Они движутся вдвоем в нем, заполняя все полностью. Но в экстазе сейчас не только Чимин, который не скрывает стонов, и завтра голос будет хриплый и низкий, Джин чувствует, как его член трется о член Чонгука, и, блять, да, это охуенно. – Быстрее, – внезапно просит Чонгук и сжимает руку Джина. – Быстрее, хен, – темп задает только Сокджин, оба парня под ним сейчас на грани истерики от удовольствия, это слышно по их стонам. – Блять, хен, еще. Джин понимает, что получает желаемое: он трахает их обоих одновременно, трахает в Чимине, быстро и жестко. Первым не выдерживает Чонгук, кончая в Чимина и кусая того до боли за плечо, а следующим кончает себе на живот Чимин, и Джин на седьмом небе от удовольствия, когда его накрывает оргазм. – Я, кажется, сейчас сдохну, – констатирует Чонгук, еле дыша от двух навалившихся тел на него.