Становление Синигами 2

      Жизнь в казармах практически любого Отряда Готей 13 вовсе не подчинена какому-либо уставу. Что и не удивительно, поскольку назвать, по сути, простые общаги «казармами» могут только привыкшие к комфорту люди или синигами.       Нет, серьёзно. Казармы Пятого Отряда сразу напомнили мне родные общаги, оставшиеся в памяти из мира живых. Одноэтажные, каждому синигами в них положена своя комната, пусть и совсем небольшая: где-то три на пять метров. Зато там были кровать, шкаф, стол со стулом и окно. Красота. В одной казарме умещалось по двадцать комнат, на них приходились две ванные и общий туалет. Столовую и кухню там не размещали, для этого было отдельное здание, одно на ближайшие пять казарм. Помимо этого, на территории Отряда размещены полигоны для тренировки Кидо, полосы препятствий, несколько додзё и залы для фехтования. Ну, ещё склады, конечно, медблоки и карцер. Вернее, изолятор временного содержания. Всё это счастье целиком обнесено высоченной стеной и закрыто массивными воротами с огромной японской цифрой пять.       Таким образом, то, что называют общим словом «казармы», на деле — крупная территория размером с большую деревню или небольшой посёлок внутри Сейрейтея. А у Двенадцатого Отряда, говорят, вообще территории столько, что заблудиться можно. Без провожатого быстро потеряешься.       Вообще, меня занесло в интересный Отряд с неоднозначной историей и сложным начальством. Сложным в плане характеров. Поэтому я успешно держалась ото всех них подальше, тем более это было не сложно. За три недели моего пребывания в казармах я видела Капитана Хирако только один раз, его Лейтенанта Хинамори Момо тоже. И того, и другую избегала. Почему? Ну… наверно, всё дело в моём неоднозначном к ним отношении.       Кажется, я уже говорила, что Капитан Хирако меня дико бесит? Эта его гаденькая улыбочка так и провоцирует, так и провоцирует… Но проблема в том, что когда он не улыбается, от него хочется бежать как можно дальше и быстрее. Он страшен в гневе. Это трудно описать словами, но иногда Капитан Хирако напоминает дикого зверя, который кинется, как только заметит твою слабину. Просто нет ни тени сомнения, что он убьёт, не задумываясь, без жалости. Жестоко.       Короче говоря, у Капитана Хирако две линии поведения: он либо говорит гадости всем подряд с мерзкой улыбкой, либо убивает. Полутонов у него не бывает. Я это ещё по воспоминаниям из прошлой жизни знаю, но здесь это только подтверждается. Жаль, что я вспомнила об этом, только столкнувшись лично.       Что же касается Хинамори Момо, то тут я никого не боюсь, просто… с таким капитаном, как Хирако, ей нужна определённая твёрдость духа. Я люблю такие качества в людях, а она сломалась, когда Айзен её предал. Слепое обожание кого бы то ни было мне слишком претит, поэтому я не стремилась узнать что-либо о Лейтенанте, а сама она ещё не появлялась, занятая делами. Пока что её образ вызывает только смутное неприятие.       Так уж сложилось, что в данный момент я оказалась единственной новенькой, так как в отборе Академии Пятый Отряд не должен был участвовать. Ближайшее пополнение будет только через несколько месяцев, поэтому мне автоматически перепадало повышенное внимание, но чаще всего со стороны сослуживцев.       В иерархии мне дали место двадцатого офицера, как самому неопытному и мало знающему члену Отряда. Я не обижалась и права не качала, так как это назначение временное. На самом деле этого даже много для студентки-практикантки. Обычно наша братия вся ходила в рядовых. Меня сунули в офицеры только из-за занпакто.       Должна сразу сказать, что, поскольку Отряды сами по себе огромны, каких-нибудь офицеров там много. Например, двадцатых может быть от двадцати до тридцати, а кое-где и до пятидесяти доходит, девятнадцатых уже поменьше, восемнадцатых ещё чуть меньше — и так до самого конца. Капитан и лейтенант всегда в единственном числе, а вот третьих офицеров может быть и двое (как в Тринадцатом Отряде, но это редкость). Чем ниже ранг, тем больше людей его занимает.       Меня приставили для обучения к одному из десятых офицеров — Суджимото Амиде-сану. Темноволосый и кареглазый, он, тем не менее, в толпе японцев сильно выделялся. Все синигами держат форму, или большинство стараются её держать, но у Суджимото-сана была фигура первоклассного атлета. Лицо, правда, простовато, но всё равно немногочисленный женский контингент Отряда провожал его томным взглядом.       Впрочем, как мужчина он меня интересовал в последнюю очередь. Когда нас ещё в первый раз представили друг другу, я сразу подумала, что этот дядя с видом бывалого профессионала доставит мне проблем. В результате, конечно, так и оказалось. Суджимото-сан был ветераном Отряда, недавно справил свои честные сто восемьдесят лет, из которых чуть более ста провёл в Готей 13. Он застал ещё те времена, когда Айзен Соуске был тут лейтенантом, увидел, как тот стал капитаном, потом его предательство и новое появление Хирако Синдзи. И даже Ванденрейх пережил, а это, скажу я вам, не хилое такое достижение само по себе. Теперь наверняка рассчитывает на повышение.       Какое-то время я надеялась, что мой будущий учитель будет, как большинство синигами, отлынивать от своих обязанностей, но Суджимото-сан отнёсся к ним неожиданно очень серьёзно.       Началась муштра по всем направлениям. Только гуманитарными и точными науками я занималась сама, а Занкенсоки мне в полном объёме давал Суджимото-сан.       В наше первое занятие я была полностью раздавлена. Пропасть между мной и десятым офицером была не просто большой, а огромной. Он превосходил меня по всем направлениям, и разница заключалась лишь в том, какая дисциплина у меня ужасна, а какая просто кошмарна по сравнению с показателями Наставника.       И тот факт, что я, вообще-то, не успела закончить третий курс Академии, совершенно не снижал планку, которую мне поставил Суджимото-сан.       К концу первой недели жизни в Отряде у меня уже проскальзывала грешная мыслишка не ходить на запланированную встречу с Нагадзимой. Я сильно сомневалась в своей возможности вообще встать с постели в выходные. Однако совесть всё равно победила, и тело послушно побрело на место встречи.       В Сейрейтее началась весна. Она, в общем-то, не слишком отличалась от осени. Да и зимой тут почти не выпадает снег, а если и выпадает, то очень мало. Прямо сейчас господствовало яркое солнце и лёгкая прохлада.       Впрочем, для душ в Обществе прохлада всегда лёгкая, даже если на деле температура ушла куда-то пониже нуля, но это мелочи.       Куда важнее не сам факт смены времени года, а… настроение. Да-да, то самое, которое наступает у каждого, стоит только почувствовать… нечто особенное в воздухе, от чего хочется дышать полной грудью и улыбаться просто так. Каким-то чудесным образом это «нечто» каждый год приходит и в Общество Душ.       Вот когда я вышла из казарм Отряда в воскресенье, это самое «нечто» как раз и витало в воздухе и все трудности недели оказались позади, а следующий день уже выглядел более оптимистично. Да, тело болело от тренировок, но уже как-то приятно, стрёмное и опасное начальство уже не выглядело таким злобным, а Суджимото-сан — садистом, и вообще, жизнь, которая не совсем жизнь, хороша.       Вот с такими мыслями я и шла по чистым белым улочкам Сейрейтея, изредка поглядывая в кристально-чистое небо.       Место для встречи мы с Нагадзимой выбирали заранее, как только стало понятно, куда нас занесёт. Вообще по Сейрейтею раскидано множество всяких увеселительных заведений в старом японском стиле. Чайные домики, всевозможные питейные заведения и бордели. Последние были забракованы нами по понятным причинам, вторые не подошли, потому что ни я, ни Нагадзима без очень серьёзного повода пить не будем (хотя Хиде, в силу воспитания, относится к этому делу проще), зато чайные выглядели очень привлекательно. Особенно один чайный домик, который понравился нам с первого взгляда: чистый, светлый, небольшой, с отдельными кабинками, тишиной и достаточно либеральным отношением к традициям из-за близости к казармам Отрядов. Либеральность выражалась в первую очередь в возможности просто попить тут чай с вкусняшками без малой или большой чайной церемонии (ужас-ужас-ужас), так как именно на неукоснительное следование традициям частенько и не хватало времени офицерам.       Данное заведение не пользовалось особой популярностью у молодых ребят из Отрядов, зато ветераны тут заседали часто. Хозяином здесь был Окава Хотака — седой, с короткими, но пышными усами старик, ещё не сгорбленный временем, довольно крепкий. Есть мнение, что он синигами, ушедший в отставку. Он носит красивое тёмно-синее кимоно, причём так, что представить Окаву-сана без кимоно просто нереально. Что интересно, на вид Окава-сан — типичный японец, гордый, конечно, но не высокий, а вот глаза — прямо стального цвета. Личность по-своему интересная и очаровательная.       У него в подчинении много ребят и красивых девушек в традиционных японских нарядах. Обычно последние встречают приходящих гостей и рассаживают их, но стоило мне зайти в чайный домик, как хозяин заведения неожиданно сам заспешил навстречу.       — Добрый день, Окава-сан, — поздоровалась я, слегка кланяясь в знак уважения.       — Добрый, Хаяси-сан, — вежливо ответил Окава-сан, улыбаясь и позволяя себе не кланяться в ответ в силу возраста. — Рад видеть вас в своём скромном чайном домике. Вы сегодня одна?       — Что вы, Нагадзима-сан скоро тоже будет здесь, поэтому я хотела бы подождать её за чашкой вашего восхитительного чая, — с улыбкой сообщила я. И не соврала, ибо чай здесь действительно был отличный.       — Рад, что вам понравилось моё заведение, Хаяси-сан, — довольно и с достоинством сказал Окава-сан, жестом приглашая следовать за ним. — Молодые люди редко нас навещают, предпочитая более… активные виды отдыха.       — Ну, могу с уверенностью сказать, что нам с Нагадзимой-сан и так хватает активности в течение недели, поэтому в наш единственный выходной мы стремимся к тишине и покою, — призналась я, представляя, какие именно виды «активного отдыха» имеет в виду хозяин чайного домика.       Окава-сан бросил на меня хитрый взгляд и улыбнулся в усы, ничего не отвечая, так как мы дошли до свободной кабинки, где уже стоял низенький столик у окна.       — Прошу, располагайтесь, Хаяси-сан, — сказал он. — Как только появится Нагадзима-сан, я приведу её к вам.       — Спасибо большое за труд, Окава-сан, — вежливо поблагодарила я, и хозяин ушёл куда-то по своим делам.       Через минуту милая на вид девушка принесла мне чайничек зелёного чая и чашку, после чего тихо удалилась. И не успела я даже попробовать вкуснейший напиток, как пришла Нагадзима.       Казалось бы, я не видела подругу всего ничего, а она уже изменилась. Волосы собрала в пучок и закрепила двумя палочками на затылке, позволяя нескольким прядкам свисать вдоль лица. Но самое главное, что вела себя она теперь несколько иначе. В зелёных глазах горел огонь, лицо серьёзное, осанка гордая, шаг плавный — ну, прямо дух захватывает от излучаемого ею величия.       Однако стоило нам двоим остаться наедине в кабинке, как она улыбнулась, расслабилась, и вот — всё та же Хиде, какой я привыкла её видеть. Совсем другой человек.       — Да-а-а, — под впечатлением протянула я вместо приветствия. — Вот это дрессировка у вас в Шестом Отряде.       — Пф, — фыркнула Хиде с улыбкой. — И это всё, что ты можешь сказать? А как же: «Я так скучала по тебе, дорогая подруга!» Или что-то в таком духе?       — Я очень скучала по тебе, Хиде, — покорно повторила я, обнимая ее.       — Так-то лучше, — довольно ответила Хиде, разжимая объятия и располагаясь за столиком. — Ну, рассказывай, как твои дела?       — Ой, — махнула рукой я, садясь напротив. — Наставник зверствует, кормят обильно, но невкусно, соседи по казарме понятия не имеют, что такое тишина. Хорошо хоть в комнату не вламываются, осознают, что я всё-таки девушка. И я, кстати, на пять казарм действительно единственная девушка. Даже удивительно, что в такой ситуации у нас лейтенант — женщина. Как только пробилась?.. Так, что ещё забыла? А, да. И спокойно почитать негде!       — Да, почитать — это самое главное, — рассмеялась Нагадзима.       — Конечно, — с преувеличенной серьёзностью согласилась я. — Ну, а ты как?       — Ну-у, — протянула Хиде, закатывая глаза. — Наставник зверствует, кормят обильно и даже вкусно, соседи по казарме тихие, как мыши, даже поговорить не с кем, и на ближайшие пять казарм я единственная девушка. Да и вообще у нас в Отряде в основном чисто мужской коллектив. Что ещё забыла? А, да. Там скучно!       Теперь уже пришел мой черед смеяться.       — Да, не сахар жизнь в Отряде, не сахар, — понимающе кивнула я.       — Если бы только в Отряде, — вздохнула Нагадзима. — Дома тоже такая же фигня. Отец взялся с новыми силами за моё воспитание. Тут и этикет, и дипломатия, и финансы, и бюрократия… Тоска-а-а, — с кислым лицом закончила она.       — Подожди, а разве раньше тебе всё это не преподавали? — с удивлением спросила я.       — Преподавали, конечно, — отмахнулась от вопроса Нагадзима. — Но одно дело, когда клан самостоятельный, и совсем другое, когда есть статус вассалов. Разница значительная. Чтобы не подставить сюзерена, надо многое знать.       — Да, печально, — оценила масштаб нагрузки я. — Вообще-то, честно говоря, я думала, что жизнь в Отряде будет как-то… веселее? Необычнее?       Мы с Хиде переглянулись и вздохнули.       — Ага, я тоже думала, что будет как-то… позитивнее, что ли, — согласилась Нагадзима.       Мы снова вздохнули и помолчали.       — Да ладно, — в конце концов сказала я, наливая чаёк себе и Хиде. — Приключения — это такая странная штука. Пока их нету — скучно, а когда они есть — уж лучше бы и не было. Да и какие приключения с нашим-то уровнем Занкенсоки и рейрёку? Тем более что в Отрядах с нами по определению ничего не может случиться, разве нет?       Хиде задумчиво кивнула и взяла в руки чашку.       — Ну так, что получается? — усмехнулась она. — Выпьем за то, чтобы с нами ничего не случилось, пока не станем сильнее?       — Выпьем, — согласилась я почти серьёзно.       — Кампай! — хором сказали мы с Хиде, делая хороший глоток зелёного чая. И никто из нас даже не рассмеялся.       Оглядываясь назад, я думаю, что в этом точно было что-то мистическое… Но тогда мы просто вспомнили случай, из-за которого попали в Отряды и ничего такого более не имели в виду…       Но у судьбы, как обычно, на всё свои планы.