Barbershop

Музыка зала приглушалась в ушах Юнги, чтобы лучше и отчетливее можно было слышать тяжелое прерывистое дыхание в трех сантиметрах от его чувствительной шеи. Оно было по-драконьему горячим, обжигающим. Капли пота спускались по шее, и Юнги чувствовал, как язык Хосока жадно, беспощадно не давал им опускаться дальше. Еще один вздох, с еще одним толчком. Руки сжимались еще сильнее за стойку с зеркалом, на котором ему и так приходилось неудобно сидеть, но он не жаловался. В салоне пахло остаточным запахом краски, и казалось в ней было что-то одурманенное. Пальцы Хосока заплетались в недавно покрашенных, высушенных, но уже вспотевших волосах Юнги. Тот лишь хотел мурлыкать под чувственными прикосновениями этих подушечек на его затылке и стонать от проявившихся когтей, захвативших небольшую копну волос. Хосок слегка оттянул голову Юнги, впиваясь страстным поцелуем в адамово яблоко, едва не задевая его зубами. Очередной вздох, очередное вхождение. Все происходило медленно, мучительно медленно или же просто все в поле зрения Юнги замедлило свой ход. Агония внутри живота, все горело. Сильная рука обхватывала талию Юнги, поддерживая свое маленькое сокровище. Пот со спины бывшего брюнета скатился до стойки, ягодицы скользили по ней все сильнее с каждой потерей воздуха в легких. Опираясь спиной на запотевшее зеркало, Юнги пристыженно подтягивал шатена к себе скрещенными ногами за его поясницей. - Русым вам намного лучше, я же говорил. Шепот Хосока обжигал ободок левого уха Юнги. Почувствовав язык, который дотронулся до ушной раковины, не в силах себя сдерживать, Юнги издал самый прекрасный звук, который только довелось слышать шатену. Руки за секунды перескочили на плечи парикмахера, оставляя в них глубокие следы. Юнги был близок, Хосок покрывал поцелуями его плечи, лишь еще больше заводясь от казалось бы мазохистского ощущения впивающихся ногтей. - Жарковато, не так ли? Юнги за полуприкрытыми веками заметил на себе взгляд Хосока, заметил его похотливую ухмылку, как она приоткрывала его соблазняющие клыки. Юнги был не в себе. В голове не осталось ничего, кроме желания кричать, стонать, кусать, трогать, целовать человека напротив. Темп замедлился, и это создавало своего рода воронку внутри Юнги, тянувшее все куда-то вниз. Тихий жалобный стон слетел с порозовевших, обкусанных губ. Рухнув на зеркало, Юнги измученно схватился за мокрую осветленную челку, успевшую прилипнуть ко лбу. - Чем дольше, тем сильнее эффект. Шатен чуть наклонился своим телом, прижимая клиента сильнее к зеркалу. Мучительная фрикция между телами заставляла разум Юнги ходить кругами. Пытка в чистом виде, глаза начали закрываться, нижняя губа в очередной раз попала под гильотину зубов хозяина. Тело скользило, но мощные руки держали хрупкое создание в объятии. Юнги приоткрыл глаза и первое, что увидел, были губы Хосока. Ни капли не изменившиеся, на этот раз только влажные. Рука Юнги дотянулась до них, приоткрытыми они казались еще более лакомыми. Он провел большим пальцем по верхней губе, там, где взгляд Юнги зацепился на едва заметной родинке. Такие чувственные, притягательные. Спустившись на нижнюю, Юнги ощутил, как игривый язык Хосока кротко прикоснулся к большому пальцу. И затем еще раз. Взгляд Хосока, который в это время смотрел точно в глаза клиенту, превращал эти действия во что-то невероятно пошлое, безобразное. Его язык начал крутиться вокруг пальца, облизывая его, как чупа-чупс. - Н-не надо, пожалуйста. Хосок начал входить быстрее с каждым оборотом вокруг пальца, бесстыдно прикрывая при этом веки. Легкие Юнги тяжелели, дыхание обрывалось на полувздохе. Ни разу в жизни он не задумывался о том, насколько чувствительными могут быть его пальцы. Толчок до самого конца, и Хосок обхватил влажными губами невинный бледный пальчик. Юнги почувствовал резко всполыхнувший жар в теле, темп ускорялся, парикмахер прижимал своего клиента еще сильнее, сокращая расстояние между ними. Двигающиеся в унисон тела, извивающийся язык Хосока вокруг пальца, посасывающие движения его губ, и Юнги понимал, что скоро конец. - Н-нет, перестань. Но губы Хосока двигались вверх и вниз, глаза Юнги наливались свинцом, дыхание забыто. И после того, как шатен, приготовившись взорваться, вцепился зубами в крохотный пальчик, тот не выдержал и... Темно. Темно, как ночью. Юнги открыл глаза. Находившиеся в небольшой конвульсии легкие, стали потихоньку вбирать в себя кислород, возвращая назад потерявшееся дыхание. В глазах до сих пор небольшая пелена. Сжатая в кулаках простынь, ноги, поджатые под грудь, родная челка, слегка влажная, не отлипала ото лба. Под одеялом жарко, жарко, как в парилке. - Твою ж мать! - принял Юнги сидячее положение после того, как узнал перед глазами родные обои своей квартиры. - Ч-ч-что это вообще сейчас было? Парень откинул одеяло, чувствуя небольшое неудобство под ним: - Блять! - воскликнул он единственное, глядя на бодрое "неудобство" в трусах. - Не хорошо, очень не хорошо, вообще ничего хорошего, - затараторил он, пытаясь встать с кровати и без происшествий дойти до кухни. Но его ноги решили, что еще не время просыпаться, поэтому запнуться об ковер и чуть не налететь на дверной косяк - это было в пределах нормы. В горле было, как в Сахаре в самый жаркий день в году. Пока вода из крана лилась в не самый чистый стакан, Юнги обратил внимание на часы на недавно купленной микроволновке: - Три пятьдесят четыре! Три пятьдесят четыре! - одним глотком освежив горло, он поставил стакан наполняться еще раз. Руки странно тряслись. - Это не нормально. Очень не нормально. Надо позвонить Намджуну. Чуть не забыв выключить воду, парень ринулся к мобильному телефону, отбросив ранние "три пятьдесят четыре". Пока в трубке звучали гудки, по спине бегали мурашки от холода и от чего-то нового в мироощущении. Ногами отбивая бит, который отстукивало сердце, Юнги все никак не мог успокоиться. Перед глазами, на стене, в голове повторялись картинки из сна. - Черт возьми, мне никогда не снились настолько реалистичные сны, что... - Мин-Сволочь-Юнги, ты хоть знаешь, сколько... - Меня только что оттрахали, Намджун! - почти прокричал брюнет. В трубке секунд десять стояла тишина, пока снова не зазвучал охрипший и сонный голос Намджуна. - Что простите? - Меня оттрахали! Отымели! Как последнюю шлюху! Как последнюю целку, Намджун! - паника в голосе Юнги, кажется, подняла Намджуна с кровати. - Что? В смысле? Где? Когда? Кто? - повышал интонацию младший. - Я говорил тебе поздно не гулять, хён! Юнги закатил глаза: - Да ты придурок, меня не в подворотне какой-нибудь отымели... - Ну, эта новость не может не радовать... - ...меня во сне оттрахали! Стакан в руке Юнги до сих пор немного трясло. В трубке снова ничего, лишь глубокий вздох после минуты молчания. - Ты больной? - Да! И снова тишина. Стакан заново опустошен. - Хён, ты звонишь мне в четыре утра, чтобы сказать, что тебе приснился сон? Я, конечно, твой друг, но говорить о твоих снах как-то... - Меня отымел парикмахер! - звучно поставил Юнги стакан на стол. Это заняло еще несколько секунд у Намджуна, чтобы переварить информацию. - У тебя развилась боязнь парикмахеров? Такая, что они приходят в твои сны и трахают тебя? - Нет! Это не боязнь, просто..меня отымел...он! - Он? - переспросил в полудреме Намджун. - Тот, кто стриг меня! Тот, к которому я хотел пойти сегодня краситься! - Оу... - Он имел меня, Намджун. На его рабочем месте, там где все эти склянки и баночки. Но они все валялись на полу. Все зеркало вспотело. Он горячо дышал и входил в меня. Намджун, у меня был секс с человеком, которого я видел раз в жизни! Я ненормален! Я помню все до мельчайших подробностей! Я увидел даже мелкую родинку на его губе, которую я даже не помню, чтобы видел в жизни. Настолько реалистичный сон, реалистичнее, чем кино в 3D! Он целовал меня, говорил что-то, ухмылялся, о, черт, как он ухмылялся. Страшно вспомнить, - Юнги едва прикрыл глаза ладонью, массажируя переносицу. - А потом его язык...и мой палец... - Стоп, стоп, стоп. Я не хочу знать всех твоих подробностей, избавь меня от них. - Но Намджун, я кончаю во сне! От секса с мужчиной, который стриг меня неделю назад! - Ну, у тебя отличные сексуальные фантазии значит... - Ты не дослушал! - перебил его Юнги. - Я кончаю и просыпаюсь тут. У себя. Весь в холодном поту. Я чуть не порвал простынь, как я понял. Меня всего трясет. Руки. Ноги. Дышу еле как. И, блять! Намджун, у меня стоит! - О, Боже, хён, я просил без подробностей, - заныл в трубку младший. - Что мне делать, Намджун?! - впервые в своей жизни Юнги так с мольбой обращался к своего лучшему другу. В трубке снова привычная тишина. - Ты не знаешь, как справляться со стояком? - посмеивался на другом конце провода парень. - Гори в аду, Ким Намджун!!! - вспыхнул Юнги то ли от бешенства, то ли от стыда, то ли от смущения - сам он не понял. - В целом спрашиваю, что делать? - А что ты меня-то спрашиваешь? То, что у меня Сокджин под боком не делает из меня эксперта по части любви парикмахеров, - Юнги неловко проглотил камень в горле, представляя, как Красный Чувак посапывает рядышком с его лучшим другом. Незаметно, но уши сами начали гореть. - Ты придешь к нему завтра...сегодня уже или нет? - Нет! Как я могу?! У меня при виде него только ладони одни вспотеют за пять секунд после всего того, что он творил со мной несколько минут назад... - Погоди, погоди, - остановил его Намджун, - а тебе...понравилось ведь? Такого вопроса Юнги явно не ожидал. Ни сегодня, ни завтра, ни вчера, ни когда-либо еще. Одно, что только вчера он признался самому себе, что ему кто-то понравился, и другое, когда этот "кто-то" приходит к нему во сне и имеет. И как понять, понравилось или нет, если все это было не по-настоящему, хоть и жутко реалистично. Так жутко, что... - Видимо, очень, - тихо произнес старший. Одного взгляда вниз хватило, чтобы напомнить себе о маленьком "неудобстве". - Тогда не вижу никакой проблемы, - зевок на том конце провода заразил и брюнета, - собирайся с мыслями, отходи, и сходи к нему. Ты все равно фактически идешь краситься, а не флиртовать и кадрить парикмахеров, - Юнги серьезно пожалел, что не может врезать другу через трубку. - Я вспомнил! - неожиданно для них обоих подал голос Юнги. - Я был уже покрашенный, пока он...ну...это делал. В какой-то темно-русый. - Ну тогда молись, чтобы сон оказался вещим. Или не вещим. Как сам захочешь. И вообще иди спать. И не звони мне в такое время, если тебя просто кто-то во сне трахает, окей? Намджун повесил трубку, так и не услышав тихого "окей". В комнате стало тихо. Руки перестали трястись, ноги перестали отбивать чечетку, вдохи-выдохи - все, как у людей. - Нет, сегодня я точно никуда не пойду. Самоубийца что ли? - брюнет встал и потянулся, глядя одним глазом в окно на приходящий рассвет. - Однако спать я тоже не пойду. Самоубийца что ли? "Вещий - не вещий". Да если б такой сон оказался вещим, я б... При одной лишь промелькнувшей картинке в голове, где губы Хосока впиваются в кадык брюнета, небольшая проблема умело напомнила о себе. - Встать от секса, которого даже не было! - вскинув руки, укорно обратился он к своей нижней части тела хоть и с неуверенной ноткой грусти в голосе.