Искатель

Когда утром абсолютно вымотанный Дима открыл глаза, было уже светло. Я к этому времени давно проснулся и просто лежал, глядя на него. Пытался понять, что не так. Он, вроде, был прежний, но не совсем. Бледное лицо, темные круги под глазами, искусанные припухшие губы, растрепанные волосы… Но в каждой черточке – удивительное спокойствие. Заметив, что он тоже смотрит на меня, я улыбнулся и лег набок, подперев голову рукой: – Хочу кофе. Но за ним придется ехать. Что-то мне подсказывает, что в местном сельпо будет один растворимый, если вообще будет. – Артем… – Дима как-то странно поджал губы, словно ему было не по себе. – Что, божественность отпустила? Ну, добро пожаловать обратно, в мир людей! Поехали уже за кофе, а? Он смущенно улыбнулся и провел пальцами по моей щеке. – Что, вот так просто? – Не совсем. Ты свои запасы, наверняка, уже все вылакал, а в магазин тебе точно было лень идти. Поэтому придется ехать ко мне. Хоть узнаешь, где я живу. Или… – я нахмурился. – Или тебя до дома подкинуть? – Нет, – хмыкнул Дима. – Я бы выпил у тебя кофе. Все-таки подняться с постели у нас получилось не сразу. Еще минут сорок мы тупо обнимались. Гладили друг друга, изучая все изгибы и разглядывая при дневном свете. Я возбудился почти сразу, но так и не осмелился продолжать – после вчерашнего ему, наверняка, будет больно. Поэтому, когда он опустил руку мне на бедро и недвусмысленно погладил, я решительно отвел его ладонь: – Извини, но без кофе я ни на что не способен. Учти на будущее. Он усмехнулся, но руку все-таки убрал. Поднимались мы кое-как. Особенно Дима – встав на ноги, он тут же ухватился за тумбочку и стиснул зубы. Примерно такого я и ждал. Вазелин, конечно, сильная штука, но не настолько, чтобы по утру бегать, как молодой олень, и совсем не чувствовать никаких последствий. – Живой? – спросил я. – Ага. Знал бы, что природа тебя так щедро наградила – может, выбрал бы «маяком» кого-то другого. – Это комплимент? – Не сегодня. – Тогда, вон, подушку возьми – кинешь на сиденье в машине. А то здесь такие дороги, что довезу тебя полумертвым. Дима скептически покосился на меня, но совету последовал. Видимо, после «божественности» наступает стадия смирения или что-то вроде того. Мы оделись, прибрали в доме, как могли, вышли на улицу… И застыли, открыв рты. Ночью выпал снег. Земля, деревья, папоротники, дикий виноград, увивший домик по самую крышу – все было абсолютно белым. Ветер стих, и только сломанные ветки да покосившийся забор напоминали о вчерашней стихии. Это было так… неожиданно и странно, что мы замерли и минут пять, не дыша, смотрели вокруг. В начале осени таких снегопадов не бывает. Даже за городом. Откуда?.. – Ого, – выдавил я, когда смог, наконец, поверить своим глазам. Дима усмехнулся и мягко тронул меня за плечо: – А красиво здесь. Да? Я глянул на него. Он стоял, смотрел на все это, и глаза у него как-то подозрительно блестели. Хотелось обнять его, успокоить, но я понимал, что на самом деле он не расстроен. Даже, наоборот – это слезы облегчения. Он остался собой! Выбрался! Даже сама природа его отпустила, кинула перед ним этот чистый лист, потому что готова дать ему второй шанс. Да, он много лет потратил на то, чтобы избавиться от своей человечности и познать нечто иное. Но теперь, когда познал – ему это больше не нужно. – Пойдем, горе-Искатель, – я взял его за руку. – Или ты хочешь тут снеговика слепить? Дима тепло сжал мою ладонь и, прихрамывая на обе ноги, потопал к машине сквозь белую целину. Когда мы проезжали мимо сельпо, я притормозил, увидев там знакомую фигуру, и опустил стекло: – Дядя Мирон! Старый алкоголик повернулся ко мне и без тени удивления махнул рукой. Подходить, правда, не стал. Только показал большой палец и опять вернулся к созерцанию закрытого пока магазина, как ни в чем не бывало. Но, когда я уезжал, его лицо озаряла светлая, немного печальная улыбка. Его-то ведьма к нему не вернулась… Никто из нас в это утро не смотрел на часы, но, когда мы въехали в город, электронное табло на площади возвестило, что уже почти восемь. Улицы, однако, были подозрительно пустые. Лишь потом я догадался, что сегодня воскресенье, а значит, весь работающий люд пока еще спит. Снега на улицах не было, зато был неожиданно сухой асфальт и какое-то странное освещение – белесое и прозрачное, несмотря на равномерную пелену облаков. Даже воздух казался неестественно чистым, будто из него ушла вся городская копоть и пыль. – Ко мне? – уточнил я, когда мы остановились на перекрестке. Дима кивнул. Всю дорогу он молчал, а я не лез к нему с вопросами. Подумал: захочет – сам заведет разговор. Тем более, что молчание вовсе не тяготило, казалось правильным и уютным, будто в словах уже нет никакого смысла. Только когда мы остановились у старого довоенного дома с колоннами, где я жил, Дима поднял голову, посмотрел на дом, потом на меня – и удивленно выгнул бровь: – Мог бы и сказать, что живешь в архитектурном шедевре! Может, я бы к тебе в гости наведался… – Ага, – хмыкнул я. – Ты-то наведался бы! Я тебе бумажку с адресом дал еще месяца два тому назад, и ты ее закинул на холодильник. Могу поспорить, она до сих пор там и лежит, невидимая под слоем пыли... – Надо было прийти? – вдруг спросил он каким-то необычайно серьезным тоном. Я вздохнул. – Нет. Не надо было. И с чего эти вопросы вообще? Ты – такой, какой есть, я же понимаю. – В том смысле, что, если человек постоянно не оправдывает ожиданий, то это не его проблема, а того, кто ждет? – Нет. В том смысле, что я и не надеялся, что ты придешь. Он задумчиво опустил глаза. – Да… Ты не надеялся. Спрашивать, что он имеет в виду, смысла не было, поэтому я только кивнул и вышел из машины. Дождался, пока он, корячась и охая, как старый дед, вылезет со своей стороны, и повел его к подъезду. В квартире было темно, и царил обычный бардак, возникающий у любого холостяка. Скомканный плед на диване, кофейная чашка на столе, костюм, небрежно скинутый на спинку стула, носки по углам… Только еще целая гора пустых упаковок снотворного на тумбочке. Дима подошел, прочитал название, оценил количество пустых блистеров – и выгнул бровь: – Зачем это? Я развел руками. – Хотел уснуть… – Да тут, как минимум, шесть упаковок! На кой тебе столько?! – Хотел уснуть без кошмаров. Он хмуро глянул на меня и швырнул пустую пачку назад. – Идиот! Понимаешь хоть, как это вредно? Я не стал отнекиваться. Понимаю, еще бы мне не понимать! Я ж аналитик – никогда не стал бы жрать таблетки, не зная, как они действуют. Но тогда это была необходимость. Потому что либо негативные последствия от снотворного, либо каждые десять минут просыпаться в холодном поту, увидев очередную жуткую картину с Диминым участием, а на утро вставать, как побитый. – Ты из-за меня это пил, да? – вдруг спросил он. – И что тебе снилось? – Не помню. Да и какая разница? – Артем, послушай. Не смей больше глотать эту гадость, понял меня? Никогда! Лучше б ты водку жрал, от нее и то меньше последствий… – Не буду, если ты не будешь больше искать Свет, – парировал я. – Иди вон лучше, кофе найди! Он где-то на кухне, в верхнем шкафчике. Дима хмыкнул, но, как ни странно, пошел за кофе, не добавив больше ни слова. Вид у него был немного виноватый. Десять минут спустя, когда по кухне поплыл чудесный аромат кофейных зерен, и я наполнил чашки из маленькой бронзовой турки, Дима подошел к окну и уставился на небо. – Мне… надо позвонить, – сказал он. – Дай телефон, а? Я без лишних вопросов сходил в прихожую, вынул из куртки сотовый и дал ему. Хотел уйти, но Дима остановил меня взмахом ладони: все нормально, мол, ты не мешаешь. По памяти набрал номер и дождался ответа, поставив телефон на громкую связь. Судя по всему, он звонил какому-то профессору из своего интститута. Как по мне, то тема «я нашел Свет и превратился в Бога» заслуживала более серьезного и долгого обсуждения, чем пятиминутный разговор. Но нет. Узнав, что эксперимент наконец-то увенчался успехом, профессор оживился, однако никаких вопросов задавать не стал. Единственное, что он спросил, это «в состоянии ли вы приехать в Москву?», на что Дима ответил: «да, сегодня буду». И нажал отбой. – Как «сегодня»? – нахмурился я. – Ты ходишь-то с трудом! Не мог хотя бы пару дней подождать? – Нет. Я ведь не единственный, кто этим занимался, в одном только институте Парапсихологии два десятка Искателей. А по всему миру их сотни. Надо им все объяснить, пока еще кто-нибудь не добрался до Света. Понимаешь? Я вздохнул и потер лоб рукой. Да, все правильно – кто-то ведь должен остановить этот бессмысленный эксперимент. А кому еще это делать, если не Диме, который только-только избавился от «божественности» и едва не погиб?.. Но с другой стороны, он ведь еле ползает! А мир ему, наверное, сейчас видится, как незнакомое и весьма сюрреалистичное место. Мне и самому оно таким видится! – Может, я поеду с тобой? Дима помотал головой, не отрываясь от телефона. Судя по всему, он уже заказывал билеты через интернет. – Я ненадолго, – сказал он. – Завтра, максимум, послезавтра уже вернусь. А тебе ведь на работу надо… – К черту работу! – Артем, я действительно могу и один смотаться. Тебя все равно туда не пустят. Не волнуйся, ничего страшного со мной не случится. Ты лучше подвези меня домой. Хоть переоденусь, а то у меня самолет через три часа. Я немного поморгал глазами, но спорить не стал – одним глотком допил кофе и поставил чашку в раковину. * * * Как я и думал, обещанные «завтра, максимум, послезавтра» себя не оправдали. Дима пропал на целых две недели. Я пытался ему звонить, но телефон был выключен, а в институте, номер которого нашелся на сайте, о нем, якобы, никто ничего не знал. Равно как и об Искателях. Сначала я хотел поехать и спросить лично у декана, однако потом отказался от этой идеи. Во-первых, если они по телефону ничего не говорят, то и в глаза не скажут. А во-вторых, Дима не ребенок. Ведь не силой же его там держат! Хотел бы со мной связаться – давно бы связался, а раз он этого не делает, значит, либо не имеет возможности, либо не имеет желания. И все-таки две недели одиночества не прошли впустую. Я уволился из банка и ушел «в свободное плавание». То есть, примкнул к бизнесу приятеля, торгующего всяким лодочным инвентарем, начиная с моторов и, собственно, лодок и заканчивая водными лыжами. Он давно меня звал. А я давно хотел пойти, но все никак не решался оставить работу в банке, менее прибыльную, но куда более спокойную. Конечно, зимой бизнес пойдет не особенно активно… Но я подумал: зато у меня будет время во все вникнуть. К тому же офис у моего приятеля был не в центре, а на окраине, в очень живописном месте у причала, с видом на водохранилище, и летом он собирался устроить там прокат парусных яхт. Новая работа увлекла неимоверно, заняв почти все время и позволив не думать о Диме каждые пять минут. Я демонстрировал чудеса менеджмента, пытаясь доказать, что от меня есть польза, и к концу первой недели мой приятель уже буквально молился на меня. Оно и понятно: раньше с кучей бумаг и всякими налоговыми службами ему надо было разбираться самому, а тут подвалила помощь. И не какая-нибудь, а в лице опытного банковского служащего, для которого бумажки – дом родной. Но все-таки за Диму было тревожно. Я не пил больше снотворное, и вскоре мне опять начали сниться кошмары. О том, как он приходит в свой институт, рассказывает, что нашел Свет – и его тут же изолируют, спускают в какую-то сверх секретную подземную лабораторию и проводят опыты... О том, как он вновь становится богом, ведь моя «терапия» имела только временный эффект… И даже о том, что он действительно вернулся на другой день, как планировал, только мне об этом ничего не сказал. Потому что не хотел меня видеть. После очередного такого кошмара я проснулся и подумал: а с чего я, собственно, взял, что теперь мы будем вместе? Нет, ну правда, с чего? С того, что он признался мне в любви? Так он и раньше меня обманывал! С того, что он закончил поиски и больше к ним не вернется? Тоже не аргумент! Если так посудить, я – живое напоминание о том, что ему было плохо, что он зависел от воли другого человека, использовал его, а потом едва не погиб, когда этот человек ушел. И все это ради цели, которую совсем не надо было достигать. Кому такое понравится? В общем, я решил больше не искать Диму. Захочет – сам найдется. Адрес и телефон у него есть. А жизнь, как это у нее обычно бывает, не стояла на месте. Зима потихоньку вступала в свои права, по ночам уже замерзали лужи, а грязь на дорогах превращалась в лед. В центре города еще можно было худо-бедно кататься на летней резине, но вот, когда я подъезжал к нашему офису у воды, асфальт превращался в такой каток, что машину заносило на всех поворотах. В конце концов, я решил поставить зимние шины и предупредил своего нового… теперь уже партнера по бизнесу, что заеду на СТО, а потому опоздаю на пару часов. Утром в офисе и правда нечего было делать. Вся суета начиналась где-то с десяти. Он на это сказал, что у меня хоть весь день – работы с наступлением холодов заметно поубавилось. И я с легким сердцем засобирался в шиномонтажку. Уже выходя из квартиры, я толкнул дверь, но та подалась тяжело, будто ее чем-то подперли. Я выглянул в глазок, но никого не увидел. Налег посильнее – и дверь внезапно распахнулась, когда сидящий возле нее человек поднялся на ноги, отойдя в сторону. – Дима… – прошептал я. – Ты что здесь делаешь? – Да вот коньяк тебе принес, – меланхолично ответил он, вынимая из пакета бутылку. – Будешь? – В восемь утра? Нет, спасибо, воздержусь! – Тогда вечером выпьем, – кивнул он и, не добавив ни слова, прошел в квартиру, отодвинув меня плечом. Скинул ботинки, повесил куртку и пошел варить кофе. Будто так и надо. Я догнал его уже на кухне. – Погоди! Давно ты приехал? – Под утро. Закинул домой сумку – и к тебе. Только будить не хотел. – Где ж ты коньяк-то достал в такую рань? – А у меня он давно хранился, – заявил Дима. – Купил еще когда ты согласился мне помогать. Но мне в то время не стоило пить алкоголь, поэтому подумал: вместе накатим, когда найду Свет. Я сел за стол. Придвинул пепельницу и закурил, наблюдая, как он возится у плиты, заваривая кофе. Самый обычный знакомый Димка: уверенные движения, хитрая улыбка, чокнутый взгляд... И где он был все это время? – Что сказали в твоем институте? Он как-то нервно пожал плечами. – Не поверили. То есть, поверили, что я стал богом, но подумали – я просто не готов был к такому объему информации, потому и не справился. Слабачком оказался. Надо было развиваться до уровня тибетских лам, тогда и божественность не показалась бы мне такой «сложной для восприятия». – Это же бред! – возмутился я. Он хмыкнул, снова дернул плечом и насыпал три ложки молотого кофе в закипевшую воду. – Может, и бред. Но люди никогда не оставят попыток стать богами. Мне стоило это помнить, когда ехал в Москву. Они просто сказали, что я был недостаточно развит, недостаточно открыт, недостаточно опытен – и потому испугался. Просто испугался, понимаешь? Побоялся менять свою сущность и принимать новую, более совершенную. Потому и сбежал. Они не прекратят эксперименты. – Значит, все Искатели продолжат искать? – Да. Я пытался хотя бы знакомым объяснить, во что это может вылиться, но и они не поверили. Никто. Даже Катя. – И что теперь? – Теперь… – Дима наполнил две кружки и с наслаждением принюхался к напитку. – А ничего! Пускай делают, что хотят. Я их предупредил, а дальше – не моя забота. Я ведь не бог, чтобы за всех решать, правильно? Свобода воли и все такое… Надо им искать Свет, пусть ищут. Может, после двух-трех неудачных попыток превратиться в бога, эксперимент все-таки отменят и признают, что это была плохая идея. А знаешь, Артем, что самое удивительное? На земле ведь и правда есть люди, ставшие богами! Я их чувствовал. Только они совсем не похожи на то, чем был я. Искатели такими никогда не станут. Для этого надо заходить совсем с другого конца и явно не ради научного эксперимента. Эти... существа... они далеки от науки. Никуда не лезут, ничего не пытаются доказать, не меряют в цифрах все эти бесконечные вселенные у них в голове. Они даже и не люди в полном смысле слова! А еще – они не живут. Они бессмертны и существуют в виде некой полуматериальной энергии, далекой от всего, что мы называем жизнью. Не знаю, проклятье это или благо... Скорее, все же проклятье. Но лично я рад, что променял бессмертие на одну короткую, глупую, обыкновенную человеческую жизнь. – Добавь-ка мне в кофе своего коньяка, – помолчав, сказал я. – Серьезно? – А почему нет? Я лет десять уже не пил по утрам! Со студенчества, наверное. Надо же отметить твое совсем не триумфальное возвращение, да? Дима склонил голову набок и хитро глянул на меня. – Честно говоря, я думал, мы по-другому это отметим. – Как? – Ну… я вообще-то удивлен отсутствию претензий. Меня же две недели не было! И телефон я выключил. Думал, ты меня встретишь словами «снимай штаны и прими удобную позу»... Я выгнул бровь. – А ты бы так сделал? – Да, – удивительно спокойно ответил Дима. Улыбнулся, посмотрел мне в глаза – и стал расстегивать джинсы.