Искатель

Мне всегда нравилось наблюдать за людьми. Не за всеми, конечно. Просто есть такие люди, за которыми стоит понаблюдать. Этому меня научил дядя Семен – местный алкоголик, выбирающий компанию для распития очередной бутылки весьма оригинальным способом. Он садился на лавочку у дверей винного магазина, и каждого, кто выходил оттуда, встречал какой-нибудь забавной фразой, типа «Ух ты! Мы вышли из бухты!», а потом смотрел за реакцией. В основном люди его игнорировали. Кто-то улыбался, кто-то озадаченно хмурился, кто-то брезгливо отводил глаза… Но через некоторое время ему отвечали. И вот по этим ответам дядя Семен выбирал себе собутыльника. Я видел, как это происходит. В ответ на очередной возглас «Ух ты! Мы вышли из бухты!», один мужик поднял бровь, задумался на мгновенье и предположил: «Ах ты, мы вышли из шахты?..». Дядя Семен сразу поднялся с лавочки. Улыбнулся ему и что-то быстро зашептал, кивая на припрятанную за пазухой бутылку. Потом они ушли вдвоем. А я проводил их взглядом и впервые подумал, что такой способ знакомства – самый правильный. Если ты не фаталист и не считаешь, что друзей тебе выбирает судьба, то есть смысл поднапрячься и выбрать их самому. Да, все это, конечно, слегка поверхностно. Но такой уж у меня принцип мышления. Я аналитик: не читаю астрологических прогнозов, не верю синоптикам, не полагаюсь на слепую удачу и редко делаю что-то наобум. Только порой «метод знакомства по дяде Семену» дает осечку. И эти «выбранные друзья» неожиданно меняют тебя самого. Вот вам наглядный пример. Несколько месяцев назад, когда я работал в банке «Тинькофф», у нас произошел один курьезный случай. В то время мы рассылали по электронной почте предложения открыть кредитку. В каждом письме была анкета, уже оформленная, с печатями и подписями: только поставь «галочку» в нужном месте, перешли обратно – и получишь деньги. Что-то типа рекламы. Толку от этого было немного, но одна из тысячи анкет все-таки приходила заполненной. Так вот. Один смышленый энтузиаст додумался взять и ПЕРЕДЕЛАТЬ условия договора. Оставил нетронутыми только первый и последний листы, которые с печатями, а все остальные как-то незаметно отредактировал и вписал туда свои условия по кредиту: никаких процентов, неограниченный срок выплаты, огромная сумма – в общем, ни один банк на такое не подпишется! И вновь послал нам. Ребята, принимающие готовые анкеты, ничего не заметили. Ну, правильно, не будут же они перечитывать все, что там мелким шрифтом! Оформили, честь по чести… А потом явился наш энтузиаст – и потребовал выдать ему кредит по этим условиям. Да еще и сделал сайт, нарочно для нашего банка, и прописал там, сколько мы будем ему должны, если расторгнем договор в одностороннем порядке. Видимо, смеха ради. Мы в документах частенько посылаем клиентов «на сайт»… Конечно, после этого мы схватились за головы. Только поздно. Парень пожимал плечами, говорил «вы сами на это согласились», и возразить ему было нечего. Попробовали подать в суд, но судья лишь ткнул пальцем в наши собственные печати и подписи, иронично усмехнулся и развел руками. Документы были оформлены по всем правилам. И заверены. Причем, нами. Сказать по правде, такие казусы иногда происходят в любом банке, только их редко афишируют. Хотя бы раз в пятилетку обязательно найдется какой-нибудь умник с шилом в одном месте и патологическим желанием нагнуть систему, «обхитрить хитрого»... А работники у нас живые, человеческий фактор никто не отменял. Хотя парень особо не стал жадничать с суммой кредита. Попросил полтора миллиона – не карманная мелочь, конечно, но для крупного банка и не катастрофа. С тех пор мы проверяем любую бумажку. Но суть не в этом. Довольно быстро все, кто был в курсе произошедшего, условно поделились на две группы: первые искали виноватых, матерились и всячески осуждали нашего клиента, вторые – тупо ржали и украдкой показывали ему большой палец. Что до меня, то я почему-то захотел познакомиться с ним поближе. Сам не знаю, зачем. Но с другой стороны, такие кадры мне всегда нравились, а заняться было нечем. Я вспомнил дядю Семена с его «бухтой», вспомнил мрачное обиженное лицо нашего директора, вспомнил, как я сам хихикал до слез… И все-таки пошел к нему в гости, купив на всякий случай бутылку коньяка. Благо, узнать адрес труда не составило – он числился в нашей базе. А парень меня встретил добродушной улыбкой. Как опытный шулер встречает одного их тех, кого он обвел вокруг пальца. Я немного помялся на пороге и протянул ему руку: – Артем. Я из банка «Тинькофф». – Дмитрий, – зачем-то представился он, хотя и так было понятно, что я знаю его имя. – Чем обязан? – Да… ничем собственно. Вот, – я достал из пакета бутылку. Парень глянул на этикетку, оценил число «звезд», хмыкнул – и открыл дверь пошире: – Ясно. Ну, заходи тогда, чего уж. Наверное, эта простота меня и подкупила. На самом деле так не бывает, чтобы умный человек был по-настоящему простым, но я понял это слишком поздно. Хотя можно было догадаться. Тот, у кого чувство юмора настолько специфическое, по меньшей мере, не идиот. С этого все и началось. С одного глупого похода в гости. Первое, что я увидел, зайдя в прихожую – это человеческий скелет. Видимо, он был здесь в роли вешалки – на голый череп кто-то натянул шапку, а на руке, согнутой в локте, болталась куртка и висел зонт. – А это Йорик, – невозмутимо сказал Дмитрий, – тот самый, который «бедный-бедный Йорик». Не бойся, не кусается. Я поморгал глазами и обогнул скелет по широкой дуге. Мертвечина меня никогда не пугала, просто… Как-то это неправильно – хранить останки у себя дома. Они ведь были живым человеком, ходили, говорили, думали… А теперь на них куртку вешают. Не хотелось бы мне после смерти вот так стоять. Мы прошли на кухню, и Дмитрий без лишних слов протянул мне нож и дощечку – резать колбасу. Извлек откуда-то коньячные бокалы, разлил. И только после этого признался: – Один живу. Иногда бывает скучно. Я сначала нахмурился, не понимая, о чем он говорит, но потом сообразил, что про выходку с кредитом. Можно было и не объяснять. Даже если бы я сам, лично, оформил те злосчастные «исправленные» документы, все равно не стал бы его обвинять. В России ведь живем! Тут кто первый встал, того и тапки. – Знаешь, в банках тоже скучно работать. – Ага, – усмехнулся он, – так и подумал. Когда колбаса кончилась, а бутылка опустела на две трети, я сидел и разглядывал своего нового знакомого. Вполне заурядная внешность. Высокий, темноволосый, глаза какого-то непонятного цвета, то ли серого, то ли болотного. На вид не старше тридцати пяти. Правильные черты лица, спортивная фигура. Не такая спортивная, как «эй, пойдем в качалку, потягаем железо», а просто подтянутая. Может, бегает по утрам или просто много ходит… В целом он произвел на меня впечатление умного, интеллигентного и слегка двинутого человека, который давно уже культивирует целый выводок тараканов у себя в голове. Он мог быть вежливым, расчетливым, занудным… но глаза выдавали. Было в них какое-то свечение, «а-ля пьяные бесенята», и когда он улыбался, эти «бесенята», едва не выпрыгивали наружу от избытка энтузиазма. – А работаешь где? Он легкомысленно дернул плечами: – Теперь, вроде как, в свободном плавании. А начинал в прокуратуре. – Кем? – удивился я. – Да никем. Пошел туда после юридического, а потом по здоровью вылетел. – Бандитская пуля? – Ага, если бы. Зрение. Головой ударился – и все. Никогда не подглядывай в замочную скважину женской раздевалки, если там дверь открывается наружу… Я улыбнулся, хотя ни на секунду не поверил в эту глупую историю. Да и зачем со мной откровенничать, в самом деле? Я ему не друг, не родственник, даже не приятель, просто какой-то «Артем из банка»… Но мне стало любопытно. И чем дальше, тем сильнее становилось это любопытство. – А почему один живешь? Он хитро глянул на меня: – А ты почему один живешь? – С чего ты взял? – Ну, семейные люди обычно не ходят пить коньяк с незнакомцами, тем более, на ночь глядя. – И правда, – согласился я. – А может, у меня жена в командировке? Или к маме уехала? – Или насовсем, – иронично добавил он. Я не нашел, что ему возразить. Видимо, недолгая практика в прокуратуре все же сыграла свою роль: мы с женой не так давно развелись. – Извини, – сказал он чуть виновато. – Не то, чтобы у тебя на лице написано «холостяк с недавнего времени»… Просто я в людях разбираюсь. – Да ну? – сощурился я. – И что обо мне можно сказать, вот так, с первого взгляда? Он наклонился над столом и скептически поднял бровь: – Тебе психоанализ, что ли, выдать? – А сможешь? – Смогу, если надо. Я пожал плечами, мол, не надо, но все равно интересно. Дмитрий вздохнул. – Ну ладно. Если вкратце… Ты из тех людей, которые легко прыгнут в темную нору за белым кроликом, если кролик покажется интересным. Он опять был прав: привычка соглашаться на сомнительные авантюры у меня действительно была. Притом не из любви к приключениям – а всего лишь из симпатии к людям, которые звали меня с собой. – Ну, допустим, угадал. – Продолжать? – Конечно! Он задумался и склонил голову набок. – Ты терпеть не можешь всякую монотонную работу. Хотя и думаешь, что это необходимо. Банк для тебя – случайный вариант, подвернется что-то повеселее, и свалишь, не моргнув глазом. Политические убеждения… Наверняка читаешь новости, но с такой ироничной ухмылкой, как будто там про комедию масок пишут. Хотя и патриот. Только, опять же – какой-то странный. Для тебя Россия не то, чтобы великая страна, просто ее, по-твоему, фиг переделаешь на попсовый европейский манер, где «ничего личного, только бизнес», ибо у нас тут одни бандиты, идейники, да Емели на печи. Слишком устойчивый к заразе менталитет, в общем. Хобби… – он внимательно посмотрел на меня. – Ну, рыбалку любишь, я думаю. Отдых на природе. На машине любишь ездить, хоть бы и просто так, без пункта назначения. По клубам не ходишь, в основном потому, что громкая музыка у тебя никак не ассоциируется с отдыхом и поговорить нельзя по-человечески. А вот бары – это да. Хотя и редко, по-моему. Личная жизнь… Хм… Влюбился, женился, развелся – вот и вся история. Лучше бы просто дружил с этой девушкой. Тогда бы сейчас не шарахался от любой привязанности, как от огня. Нервотрепка, одним словом… Ну что, пока все правильно? Я изумленно кивнул. Попытался закрыть рот, но не вышло – такого мне еще никто не говорил. Стопроцентное попадание, по всем пунктам. – Друзья… – он потер костяшками пальцев подбородок. – Два или три хороших друга, с которыми можно хоть на дачу, хоть в разведку. Но в последнее время ты их избегаешь. Просто потому что у них «с личным все отлично», а у тебя не заладилось. Есть приятели, но это не то: пива попить можно, а по душам поговорить – нет. Компания ради компании тебя не интересует, считаешь подобное общение поверхностным. Трата времени, короче. Ты скорее с незнакомцами будешь откровенничать, но не с теми, кто давно знаком и до сих пор не втерся в доверие… – Блин! – не выдержал я. – Как можно все это узнать, один раз поговорив с человеком и ни о чем не спрашивая?! Дмитрий невинно улыбнулся: – Ну, сказал же – в людях разбираюсь. Я восторженно смотрел на него. Да, логика нехитрая, и не надо быть гением, чтобы угадать все это в одиноком работнике банка… Но все равно – впечатляет! Больше всего людям не нравится, когда о них делают поспешные выводы, клеят им ярлыки и принимают не за тех, кем они сами себя считают. А он попал в десятку. Притом, с первого взгляда. Я почему-то подумал о Шерлоке Холмсе, но быстро отказался от этой ассоциации, не найдя у Дмитрия никаких признаков наркомании. Потом подумал про колдунов-экстрасенсов, гадателей на кофейной гуще. Но опять сдался – как ни крути, а мой новый знакомый совсем не походил на любителя мистики. – Зато у тебя есть одна полезная черта, – вдруг сказал он, – ты довольно яркая личность. И легко запоминаешься. – Что же в этом полезного? Он допил последний глоток и вдруг выдал: – Да не тебе полезная. А таким, как я. – Каким – таким? – Ну… даже не знаю, как объяснить, чтобы стало понятно. – А ты попробуй. – Будут сплошные метафоры, – предупредил он. – Ничего, переживу. Он вздохнул и откинулся на спинку стула. – Ты когда-нибудь плавал на корабле? По морю? Я помотал головой. – Знаешь, что в первую очередь запоминается? Форма берега. Остальное – одна сплошная вода. Вода и небо. А больше там и смотреть-то не на что. И вот когда плывешь в тумане по заливу с пологими берегами – не понятно, где море начинается, где заканчивается. Нет ни одного ориентира. Даже скорость угадать нельзя, только по приборам. Через некоторое время, если не смотреть на эти приборы, начинает казаться, что ты совсем не двигаешься. Вроде бы корабль плывет, а куда плывет – фиг его знает. Вокруг ничего не меняется. Это не плавание, это какой-то сон… Но вот ты проходишь мимо архипелага. На горизонте возникают новые и новые острова, притом, у каждого своя форма, друг с другом их не спутаешь. Тут и приборов никаких не надо! Сразу чувствуешь и движение, и свое место в пространстве. И если тебя занесет не в ту сторону – всегда сможешь вернуться к тому ориентиру, который тебе запомнился. То же самое и с людьми. Если человек запоминается, к нему можно… вернуться. Если недалеко уплыл. – Так я ориентир? – Ага, – усмехнулся Дмитрий. – Типа того. Какое-то время я сидел, переваривая эту аналогию. Потом до меня дошло. – Это вроде «восстановления с контрольной точки», когда комп вылетает, да? – Вот-вот! – обрадовался он. – Хороший пример! Контрольная точка… – Э-э-э… И куда же ты плаваешь? – Да в разные места. Понимаешь, я – Искатель. – Искатель? Это как советский журнал «Искатель»? Или как «давайте снова откроем Америку, вдруг на второй раз больше повезет»?.. – Скорее как «Гугл», – фыркнул он. – Только без порно. – Не понял. – И не надо, – он махнул рукой и сразу же перевел разговор на другую тему. А я не стал переспрашивать. В тот раз мы досидели до утра, а потом я уехал домой на такси. Но через неделю опять к нему приперся. Сам не знаю, зачем. Этот парень так основательно засел у меня в голове, что выкинуть его оттуда оказалось трудней, чем коронную фразу дяди Семена. Было в нем что-то такое… Болезненно-важное. И я не мог распознать, что именно, а потому тянулся к нему, как ученый, посвятивший тонну статей мифическому бозону Хиггса, тянется к коллайдеру. Глупо, конечно… Но Дмитрий довольно точно охарактеризовал это мое свойство: прыгать в темные норы за интересными кроликами. Я мысленно обозвал себя Алисой, похихикал – и опять позвонил в его дверь. На сей раз у меня был даже повод: банк снял все обвинения и возобновил расторгнутый договор. На самом деле, и так было понятно, что мы прогнемся. На указанном в документах сайте Дмитрия значилась сумма неустойки, которую мы должны выплатить, если разорвем контракт. Причем сумма космическая. Наши ребята сей пунктик успешно проморгали, а когда, наконец, поняли, о каких деньгах идет речь – матюгнулись и сделали вывод, что дешевле будет уступить. Короче, я шел не просто «в темную нору». Я шел – как банковский служащий к официальному клиенту. Банковский служащий, у которого нет телефона, других дел и личной жизни, зато есть новая бутылка коньяка и непонятное желание гоняться за кроликами. Дима (а к этому времени я почему-то стал называть его Димой) долго не открывал. Потом дверь, наконец, распахнулась, и я увидел его в полотенце и с намыленными волосами. – Заходи, – буркнул он, – я сейчас… Ну, заходи, так заходи. Я прошел в квартиру, щелкнул замком, разулся. Опять наткнулся на бедного Йорика, уныло глядящего на меня провалами темных глазниц. Со второго раза он уже не вызвал у меня таких противоречивых эмоций, видимо, я стал привыкать. Поддавшись какому-то хулиганскому порыву, я разжал ему челюсти и сунул между зубов сигарету. Лучший способ смириться с человеческими останками у кого-то в прихожей – это поглумиться над ними самому. Помогло. Я удовлетворенно кивнул Йорику и потопал в комнату, вполне довольный собой. А в комнате опять застыл, пораженный. Когда я был у Димки в первый раз, то не ходил по квартире, сразу пошел на кухню. Зато теперь у меня появилась возможность осмотреться. И первое, что бросилось мне в глаза – это странный механизм, занимающий чуть ли не всю гостиную. В центре было кресло. Обычное офисное кресло на колесиках, только установленное под наклоном, полулежа. К изголовью крепилось нечто наподобие шапки с электродами на длинных спутанных проводках. Энцефалограф, понял я. Только какой-то необычный. Рядом болтались присоски для снятия ЭКГ, мигали два монитора, топорщились паучьими лапками какие-то штуки, похожие на орудия пыток… Интересно, что это такое? – Это будильник, – сказал Димка, выходя из ванной. – Спорим, у тебя такого нет? Я обалдело повернулся к нему: – Ни хрена себе будильник! Больше на электрический стул смахивает. – Есть такая буква в этом слове, – хмыкнул он. – Но это только на вид. На самом деле, ничего особенного. Приборы фиксируют активность мозга, измеряют пульс, дыхание – и если что-то из этого перестает работать, сразу бьют слабеньким зарядом тока. Будильник, в общем. – Хм… И зачем тебе такой будильник? – По работе нужен. – Ты же говорил, что «в свободном плавании»… – Ну да. Это оно и есть. Свободное плавание. У меня даже пальцы онемели от любопытства. Из всех темных нор, где мне доводилось бывать, эта была особенно притягательной, ибо вела в каноническое зазеркалье, которое снилось еще Льюису Кэроллу. Прыгать туда явно не стоило. Но именно поэтому я не мог не прыгнуть. Все Алисы – идиотки. Зато и жизнь у них куда веселее, чем у людей типа меня. Это даже не выбор: быть или не быть. Это тупая скотская потребность в чем-то новом – в чем угодно, кроме того, что уже есть. Димка оделся и скептически хмыкнул, завидев мой коньяк: – У меня, кажется, «дежа вю». Я развел руками. – Ну, пойдем, – вздохнул он. – Не выливать же теперь… – Очень экономно с твоей стороны. Когда мы опять устроились на кухне, а я взялся за дежурную нарезку колбасы, любопытство-таки победило. Я посмотрел на Диму, покусал губы и задал, наконец, мучивший меня вопрос: – Так чем ты занимаешься на самом деле? – Я ж тебе говорил. Я Искатель. – И что ищешь? Он отвел глаза. Подумал немного и признался: – Свет. – Свет?.. – Ну… в общем, да, – смутился он. – Хожу по всяким местам… как это, по-вашему, астрал?.. Иногда бывает, далеко ухожу. Поэтому и нужен будильник. Чтобы вернуться. Хорошо, когда какой-нибудь человек страхует, но за мной мало кто успевает, так что… как говорится «помоги себе сам». – А зачем? – не понял я. Дима смутился еще больше, но потом поднял глаза и выдавил злую усмешку: – Зачем?.. Затем, что я могу его найти! Мне за это еще и деньги платят – я научный работник Московского института парапсихологии. – Серьезно? – удивился я. – А такой вообще есть? – Есть. – Стой, погоди… А что это за свет, и зачем его искать? – А зачем теологи пытаются доказать существование бога? – хмыкнул он. И пояснил, увидев мое выражение лица: – Это всего лишь эксперимент. И не надо на меня так смотреть, как будто я Кастанеды обкурился. Крыша у меня на месте пока. – Обалдеть, – искренне выдохнул я. Не то, чтобы эта информация перевернула мой мир. Я не особенно верю в мистику, для меня даже синоптики сродни шаманам – поэтому, кстати, они и погоду через раз угадывают… Но я подумал: не важно, насколько это правда. Главное, он сам в это верит. Причем, верит настолько, что поставил у себя дома чудо-кресло. И вот тут возникает вопрос: а мне оно надо?.. – Ладно, – усмехнулся Димка. – Давай уже пить. Я медленно кивнул. Он сразу налил мне полный стакан, сунул в руки и виновато улыбнулся: – Ты, наверное, сейчас думаешь: «с кем я связался», да? – Кхм… Слушай, а зачем ты мне все это рассказал? – В каком смысле? – Ну, тут одно из двух. Либо я тебе поверю и замучаю вопросами, либо не поверю, и общение будет напоминать прогулку по минному полю. – Есть и третий вариант, – заметил он. И широким жестом указал на дверь. Мол, иди, если хочешь, держать не буду. Несколько секунд я и впрямь раздумывал над этой перспективой – уйти и забыть. Но потом поймал его взгляд. И что-то мне там такое почудилось… Усталая ирония, непонятный, но очень спокойный и ровный огонек… Безумцы так не смотрят. Так смотрят те, кто привык быть непонятым, а потому даже не видит смысла прятать скелеты в шкаф. И в прямом, и в переносном значении. Я оглянулся в сторону прихожей – оттуда на меня укоризненно таращил пустые глазницы бедный Йорик. А еще мне вдруг подумалось: как, наверное, хорошо быть тем, у кого нет выбора. Если ты сидишь в комнате без дверей – тебе не нужно искать причины в ней оставаться. Да, ты будешь проситься наружу, будешь царапать стены, искать выход и разглагольствовать на тему «вот если бы мне дверь»… Но как только эта дверь появится – тут же усомнишься, стоит ли выходить. – Ладно, а как он работает, твой будильник? – спросил я. Дима весело сощурился и подвинул к себе бокал: – Правда хочешь знать? Я кивнул. И подумал, что «выбора нет» – это первые слова, сказанные человеком с тех пор, как у него вообще появилось право делать выбор.