Искатель

Мне снился сон. Я падал в кроличью нору и все никак не мог остановиться. Такое же чувство порой бывает, когда только начинаешь засыпать. Словно ты шел по лестнице и вдруг, вместо очередной ступеньки, провалился куда-то мимо, в пустоту. И все внутри холодеет от ужаса – ты ведь не знаешь, как далеко тебе лететь и куда ты приземлишься… В этот момент «личность А», которую ты привык считать собой, отходит на задний план, уступая место «личности Б» – некому абстрактному и бестелесному существу, для которого нет границ и законов физики. Обычно наше сознание милосердно «умалчивает» этот переход, чтобы мы не сошли с ума. Трудно поменять местами свои «А» и «Б» без каких-то негативных последствий для психики. Поэтому нужна прослойка. Секунда забвения, которая отделит тебя – человека, лежащего на кровати, от тебя – эльфийского мага, стреляющего из лука в проклятых орков, посланцев Сарумана… Но этот переход не забылся. Ощущение было дикое: как будто я засыпаю, а потом засыпаю еще раз, уже из этого состояния засыпания, потом еще глубже, и еще… Цепная реакция, которая уже запущена, и теперь не прекратится. Тяжелым камнем я летел вниз, разрывая собственные защитные слои как тонкую бумагу, и даже не мог заорать – тот, у кого были голосовые связки, остался наверху. Я не знал, кем стану, когда падение закончится. И это было страшнее всего. Казалось, я теряю что-то важное, то, к чему я привык, что и было… мной. Эта потеря неминуемо должна была вызвать чудовищную боль. Но, когда я достиг дна пропасти – внезапно понял, что да, боль, наверно, есть, только ее уже некому испытывать. «Глупо вышло, – подумал я. – И зачем было так пугаться?..» Потом осознал, что могу думать – и почему-то сразу успокоился. Мыслю, следовательно, существую. Что еще надо?.. Где-то совсем рядом со мной, в темноте, послышался тихий смешок. Я сразу же повернулся туда: «Кто там?» Гулкое вибрирующее пространство выдавило мне навстречу какой-то смутный силуэт, по форме похожий на человеческую фигуру. Незнакомец постоял немного, с интересом глядя на меня, потом опять хмыкнул – и мягко уплыл назад, растворившись в бесконечности. А я внезапно понял, что вокруг меня деревья. И за ними прячутся злобные орки Сарумана, в которых я сейчас буду стрелять из лука. "Ладно, – решил я, - пусть он пока отдохнет - тот, кто остался спать на моей кровати..." Недели через две у меня закралось смутное подозрение, что Диму достали мои визиты. Я приходил к нему каждые несколько дней. Всегда вечером, после работы, и всегда без повода и без приглашения. Он на эти набеги смотрел спокойно, во всяком случае, не выгонял. Но, когда я сам позвал его в гости, не ответил ничего конкретного. Только взял бумажку с адресом, кивнул… и сказал «спасибо». – Что «спасибо»-то? – не понял я. – Придешь или нет? – Ага. Как-нибудь обязательно. Спасибо. – Ну ты и кадр! – восхитился я. – Как у тебя это выходит: не говорить ни «да», ни «нет» практически на любой вопрос? Ладно! Буду сам приходить, если тебя это еще не достало. – Тебе ключи оставить, что ли? – нахмурился он. – Ключи?.. – Ну, вот постоянно бегать, дверь тебе открывать, меня точно достало. Держи! Все равно их два комплекта… Так я обзавелся еще и ключами. И теперь мог приходить к нему, когда угодно. Зачем? Сколько раз уже об этом думал, но так и не смог найти внятного объяснения. Просто так. Я приходил к нему просто так, не «ради» чего-то, а «вместо». Вместо общения с друзьями, которое все больше напоминало игру в одни ворота. Сабантуя в честь дня рождения какой-то там «Ирочки из отдела продаж». Посиделок в баре с симпатичной, но явно недалекой клиенткой, которая дала мне визитку с номером телефона… Да хоть бы и вместо одинокого вечера в своей квартире. А с Димой было весело. И постоянно случалась какая-нибудь интересная фигня, выходящая за рамки обыденного. То он приволок домой принтер из офисного здания неподалеку, чисто «ради проверки». Явился туда в грязных джинсах и кепке с логотипом какой-то местной компании, отключил принтер на глазах у всего офиса и, ни слова не говоря, унес. Никто даже не подумал возмутиться – видно же, что человек из обслуживающего персонала! А потом прислал им ссылку на охранное агентство своего приятеля и отдал этому приятелю «сбежавший» принтер – пусть вернет. То он всю ночь торчал в маленьком винно-водочном магазине на углу. Проверял новую теорию: можно ли устроить там «прокат спиртных напитков», если уж торговать ими после десяти вечера строго запрещено. Задумка была простая до гениальности: берешь бутылку, оставляешь залог, уходишь. Потом надо либо вернуть взятое, либо оставить себе, потеряв залог. Понятное дело, залог равнялся стоимости напитка, ну, и небольшой процент сверху – для продавца. Ничего сложного, только есть одна проблема – отвадить местных ментов, которые обязательно придут поглазеть. То он весь вечер паял у себя на кухне какую-то штуковину. Я так и не понял, для чего она нужна, но, когда Дима ее включил – на улице разом завыли все собаки, а с деревьев поднялись птицы… В общем, с ним никогда не было скучно. Я осторожным наблюдателем присутствовал рядом, слушал его теории, смотрел, как он их воплощает, и постепенно отходил от занудной работы в банке. Ощущение… как будто из-под воды выныриваешь. И только тогда понимаешь, как соскучился по кислороду. Димке мое присутствие, вроде бы, не мешало. Большую часть времени мы занимались каждый своими делами. Например, он «красноглазил» – то есть, писал сайты под заказ (одна из его подработок, помимо той, основной), а я читал в его кресле-будильнике. Я готовил – а он курил возле окна. Он лопатил какую-то подозрительную литературу с пентаграммами на обложках – а я сидел за его ноутбуком, проверял почту… Говорить при этом было вовсе не обязательно. Но когда мы говорили, то пытались не касаться темы «поисков света». Просто потому что… ну, потому что это было лишнее. Попробуйте убедить скептика в существовании астральных миров или мистика – в их отсутствии! Вот то-то и оно. Хотя иногда Диму все-таки прорывало, особенно, когда мы садились пить. В такие вечера негласный «запрет-на-бред» прекращал действовать, и тогда он говорил, а я сидел и слушал, не перебивая. Вот только с каждым днем эти разговоры становились все более пугающими. – Уносит, – жаловался он. – Вроде и цепляюсь, и дорогу запоминаю – а все равно уносит. Потом просыпаться трудно. Такое чувство, будто втискиваешь себя в очень узкую и неудобную оболочку, которая тебе мала. Как бабочку обратно в куколку засовывать… Неприятное ощущение, разочаровывает жутко. И постоянно кажется, что это плохая идея. Типа, зачем опять лезть в это мясо, когда без него лучше?.. – А если отдохнуть какое-то время? – спрашивал я. – Не… вылезать? – Не получится. Как бы тебе объяснить… Ну, вот представь, что ты надуваешь дырявый шарик. Воздух из дырки выходит медленно, но постоянно. А ты дуешь сильно, но урывками – тебе ведь нужно время для вдохов. И чем больше становится шарик, тем больше дырка, из которой утекает воздух. Поэтому и останавливаться нельзя. Иначе придется все начинать сначала. – А ты чего хочешь, лопнуть этот шарик? – Если грубо, то да, – усмехнулся он. И тут же досадливо скривил губы: – Блин, дурацкая аналогия… Забудь. Я кивнул, но не забыл. А еще до меня, наконец, дошло, зачем Димка устроил этот цирк с кредитом. Не ради денег, нет! Я ведь спросил его, на кой черт ему понадобилось полтора миллиона. Он ответил, что дело вообще не в сумме, просто ее нужно было указать в анкете – и он указал. А потом оставил лежать на карточке, не потратив ни копейки, и отдавал нам обратно те же деньги, только, понятно, без процентов. Никакой авантюры, никаких махинаций – просто шутка. Я давно заметил у Димы любовь к подобным выходкам. Была у него какая-то… отчаянная, абсурдная, доходящая до крайности жажда жизни. Как будто он пытается привязать себя к этому миру, найти в нем что-то интересное. Что угодно – только бы к этому хотелось вернуться. Вот оттуда ноги и росли. Даже самое тупое и бессмысленное занятие – это, как он выразился, «ориентир». Чем больше занятий, тем больше «ориентиров». А как это выглядит со стороны, вообще дело десятое. Помогает и ладно. Сначала я подумал, что он меня разыгрывает, но потом услышал его разговор со Свидетелями Иеговы и убедился окончательно: розыгрышами тут и не пахнет. В тот день я как всегда пришел к Димке после работы и наткнулся на двух молодых ребят. Они мялись у его двери и явно мечтали свалить. А он стоял рядом, наивно хлопал глазами, изображая дурачка, и задавал им вопросы – глупые, но точные. Такие мог бы задавать ребенок. Например, «откуда у Авеля жена, если на земле, кроме Адама и Евы, не было других людей?», ну, и все в таком духе. Ребята молчали. Оно и понятно: те, кто ходит по домам, раздавая брошюры, не настолько подкованы в собственной религии, чтобы сразу отбивать такие подачи. Я не стал им мешать, извинился и прошел в квартиру. А два часа спустя вернулся Димка в компании бледных и поникших Свидетелей и спросил: – У нас водка есть? – Есть, – кивнул я. – В холодильнике посмотри. Он полез в холодильник. Достал бутылку, которую мы сами побрезговали пить, вручил им – и с наилучшими пожеланиями выставил их за дверь. Я поднял брови: – И что это было? – Да ничего. Просто они сказали, что меньше года в организации, вот мне и стало интересно: получится их переубедить или нет? Попробовал – получилось. – Хм… а нафига? – Ко мне первый раз такие приходят, – объяснил Дима. – Я и подумал: забавно, наверное, пошатнуть веру тех, кто надеялся пошатнуть твою. – То есть, это ради чистой поэтической иронии? – Ага. Вот именно. Я только хмыкнул и отправился пить кофе. Ну, кто, скажите на милость, будет переубеждать Свидетелей Иеговы? Такое делается только от отчаяния. Или ради нового «ориентира». Хотя в какой-то степени я Димку понимал. Во-первых, если люди так запросто готовы поменять свое мировоззрение, значит, и раньше сомневались, верное оно или нет. Тогда он даже оказал им услугу, разрушив то, что непрочно стояло. А во-вторых… Достали они, если честно, все эти продавцы религий. Несколько лет назад у метро от них было не протолкнуться, только выйдешь, а тебе тут же: «Здравствуйте! Мы из церкви бобруйских христиан-ассенизаторов! Мы бы хотели вас пригласить…» и дальше по тексту. Видимо, поветрие было такое. Я и сам неоднократно ловил себя на мысли, что неплохо бы им всем «перезагрузить процессор», но потом думал – зачем? Это ж как бороться с пожаром, затаптывая искры: несколько погасишь, но очаг возгорания все равно никуда не денется. Как эта глобальная распродажа конфессий обошла Димку стороной, понятия не имею. Но диалог со Свидетелями Иеговы ему явно понравился. Он закрыл за ними дверь, примчался на кухню, сел – и с довольной улыбкой заявил, что «надо, наверное, больше общаться с людьми». А люди к нему, кстати, ходили. Да такие… такие, что я сразу начинал пятиться к выходу. Первым, кого я увидел, был мрачный охристо-желтый китаец с глазами гадюки и абсолютно лысой головой. Он сидел за столом, прямой как палка, и монотонно бубнил что-то на своем языке. То есть, это я сначала подумал, что на своем. Но потом, прислушавшись, сообразил, что слова все-таки русские, только с чудовищным акцентом. – Тама нету, – говорил китаец, – мозьна поймать тесение и поплыть по нему, как по реке, но ты попадес в море, где будет та зе вода. А тебе надо, где воды вообсе нету. Где о ней дазе не знають… Несколько секунд я стоял и раздумывал: уйти или подождать в комнате. Потом все-таки решил подождать. Ни Дима, ни его странный гость меня не заметили, я открыл дверь своим ключом, так что теперь мне стало интересно, кто это такой и о чем они говорят. Уже выходя, я услышал фразу: «плоха, сьто ты не любись никого». И притормозил. – Если кого-то любишь – труднее искать, – хмуро ответил Дима. – Это верно, – согласился китаец. – Одному искать проссе… Только вернуться тязелей. Меня это озадачило. Но все-таки я решил не показываться на глаза и не спрашивать. Мало ли, какие у них там дела, у Искателей?.. То, что этот китаец – Димкин коллега, я уже понял, а раз так, то нечего мне к ним лезть. Сами расскажут, если захотят. Потом приходили другие люди, внешний облик которых наводил на мысли о бомжах и почему-то еще о бедуинах пустыни. Бородатые, в странных одеждах, с давно не стриженными и нечесаными волосами. Или наоборот – холеные, с иголочки одетые мужчины в деловых костюмах, которым, на мой взгляд, не хватало только темных очков. Или женщины, обвешанные какими-то побрякушками. Гадалки, знахарки, цыганки… Вся эта пестрая компания поочередно собиралась на Диминой кухне, а я отсиживался в комнате, ловя обрывки разговоров и стараясь не принимать их всерьез. Ну, подумаешь, увлекается человек мистикой! У всех свои хобби. Потом как-то раз пришла молодая симпатичная девушка, судя по виду, обычная студентка. Я сначала подумал – подружка, но нет. К Диме она даже не прикоснулась, только кивнула мимоходом, как хорошему знакомому, и сразу ушла в комнату, смотреть на чудо-кресло. – А я вот сидя не могу, – пожаловалась она. – Шея затекает… Потом повернулась и весело сощурила глаза: – Ну давай, рассказывай, как там твой Ктулху? Убежал? Дима рассмеялся: – Нет. Но я теперь хожу другим путем. Мимо него. – То есть, это ты убежал, – резюмировала девушка. – Что ж… в нашем деле побег приравнивается к тактическому отступлению! – Да ну ее, эту нечисть, – как-то вдруг смутился он. – Только силы на нее тратить. – Вот я и говорю: умный в гору не пойдет, умный гору обойдет! Да тебя ведь и не учили, как с ними разбираться, да? – Знаю я это «обучение»! Сидит за столом какой-нибудь старый дед, пьяный в драбадан еще с утра, попивает огненную воду из кофейной чашки, хитро улыбается и объясняет: «Главное, запомните, ребята! Фраза «демон, пошел на х…» – это устаревшее малоэффективное заклинание, которое едва ли сработает в трудной жизненной ситуации». Видимо, тут Дима попал в точку – девушка захихикала. Я тоже улыбнулся. Мистика мистикой, а все равно забавно. – Ладно, а ты сама-то далеко забралась? - спросил он. Девушка сдвинула тонкие брови, вмиг прекратив улыбаться: – Далеко. Но мне… у меня будильник срабатывает каждую ночь. Я помнил наш разговор с Димой по поводу «будильника», и мне стало не по себе. То есть, у нее дыхание во сне останавливается? Вот ведь… Не желая мешать, я ретировался на кухню, но девушка говорила громко, и слышно было каждое слово. Про каких-то непонятных существ, потом опять про Ктулху (я очень надеялся, что они обсуждают Лавкрафта), потом про «течения» и «сферы»… Наконец, она понизила голос и что-то зашептала, так тихо, чтобы я не мог разобрать. Понятное дело, мне сразу стало интересно. Я встал и на цыпочках подошел к двери, презирая себя за это глупое любопытство. – …и как зовут? – спросила она. Дима ответил, так же тихо: – Артем, – он всегда называл меня только полным именем, никаких Тём или Артов, за что я был ему искренне благодарен. – Он из банка, помнишь, я тебе рассказывал? – И часто приходит? – Ну… почти каждый день. Где-то месяца полтора уже. А что? Понравился? Могу познакомить. – Дурак! – хмыкнула девушка. – Он же не ко мне приходит, а к тебе. Кстати, зачем приходит, ты не спрашивал? – Нет. Приходит и ладно. – Вдвойне дурак… Ой, как же я тебе завидую! – Почему это? Она вздохнула и вдруг заговорила очень серьезным тоном: – Знаешь, я тут недавно думала… Что, если мой будильник не сработает? Ну, например, свет отключат или коротнет где-то, мало ли… Я ведь там и останусь. Важных незаконченных дел у меня нет, родители бухают, друзей тоже нет пока – я ведь недавно переехала… А тебе вон как повезло. У тебя хотя бы есть стимул возвращаться. – Стимул?.. – Ну, ты сам сказал – он к тебе почти каждый день приходит! Попробуй не вернись – обидится же… – Да брось, ерунда, – отмахнулся Дима. – Или не ерунда. Сам подумай: ну кому ты еще нужен со своими астральными тараканами и скелетом-вешалкой? Да что я тебе рассказываю! Ты и сам знаешь разницу между «ориентиром» и «маяком». – Все равно это ненадолго. – Пессимист, – фыркнула девушка. – Неудивительно, что один… Дальше я слушать не стал. Вернулся на кухню, закурил у окна и невидящими глазами уставился в темное вечернее небо. Стимул, надо же. Второй раз Диме советуют кого-то себе найти, чтобы был «стимул вернуться». Я не хотел даже думать, откуда. Вместо этого стоял и пытался понять, что же я все-таки здесь делаю. Ведь и правда: полтора месяца прошло, а мы… не сказать, что друзья – как-то не тянет это общение на дружеское, не сказать, что приятели – слишком много доверия для слишком мало знакомого человека… Ну, и кто же я? «Артем из банка»? Неистребимый как насморк и потому не требующий каких-то определений гость «ненадолго»? Или загадочный «стимул вернуться»?.. У нас всегда было так: хочешь – приходи, не хочешь – не надо. Никаких фраз типа «давно не виделись, может, посидим, вдарим по пивку», общих интересов, помощи с каким-нибудь ремонтом машины или перетаскиванием холодильника на восьмой этаж без лифта… Я просто к нему приходил, а он меня впускал. Вот и все. Не будь я таким чокнутым аналитиком, может, и плюнул бы на эту ерунду. Общаемся и общаемся, что еще надо? Бритва Оккама: не стоит множить сущее без необходимости… Но я, к своему великому сожалению, так не мог. Три варианта. Либо мое присутствие Диме на пользу – «стимул вернуться» и все такое, либо я ему мешаю – отвлекаю от «поисков света», либо… Либо ему просто пофиг. И тогда уже мне пора менять капитана в своей головушке, поскольку этот явно рулит не туда. В конце концов, я решил просто поговорить с Димой и спросить его напрямую. Он, конечно, не любитель подобных бесед, но ответить-то может! Тем более, меня это тоже касается. Пару часов я сидел на кухне, ждал, пока уйдет его знакомая. Но она все не уходила и не уходила, и в итоге я сдался и ушел сам. Все-таки утром надо было на работу. Ничего, подумал я. Приду завтра. Все равно таскаюсь к нему каждый день, какая разница, днем раньше, днем позже… Однако, прийти завтра не получилось: мне позвонила мама и попросила на выходных съездить с ними на дачу. Огород – дело святое. Я вздохнул и согласился. Только отправил Димке СМС: «буду в понедельник, не теряй». Он бы и так меня не потерял, конечно. Недавно ему подкинули новый заказ: какой-то сайт для фирмы, делающей… сайты. Дима называл его «ироничным заказом» и грозился найти еще какого-нибудь программера, чтобы свесить работу на него – смеха ради. В общем, у него и своих дел хватало. А я все равно был при нем как бесплатное приложение, сидел в сторонке и не лез под руку. Но в понедельник я к нему не успел. Засиделся над отчетом, который планировал сделать за выходные. Во вторник тоже не получилось: нам внезапно подвалил новый контракт, и отчет пришлось переписывать заново… Короче, к Диме я собирался только в конце недели. Но в среду он позвонил сам. Я только-только отправил шефу на электронку очередную сверхважную фигню и собирался уже идти домой – время было десять вечера – когда мобильник в моем кармане вдруг запиликал какой-то тревожной трелью. Увидев номер, я забеспокоился: раньше Дима никогда первым не звонил. – Слушаю! – Ты занят? – тихо спросил он. Голос был какой-то непривычный, то ли грустный, то ли усталый, не понять. – Да нет, с работы выхожу… – А когда приедешь? Завтра? – Могу и сегодня, если надо. Он помолчал. Потом вздохнул и виновато признался: – Надо. – Что-то случилось? – Нет. Просто есть разговор. Вот и у него есть разговор. Какое совпадение. – Ладно, сейчас буду. Уже стоя на его пороге с дебильной улыбкой на лице, я поймал себя на мысли, что соскучился. Притом, не понятно, по чему больше: то ли по небрежному уюту квартиры, забитой мистическим хламом, где в прихожей стоит бедный Йорик, а в комнате – чудо-кресло, то ли по ее хозяину. Было похоже, что второе. Вот ведь… Дима открыл дверь, как только я убрал палец с кнопки звонка. Посмотрел на меня, отступил на шаг, давая войти, и осведомился: – А чего сам не открыл? Ключи ведь есть. Я пожал плечами. Мне как-то и в голову не пришло искать ключи, так обрадовался, что наконец приехал. – Ты… на меня ни за что не обиделся? – вдруг спросил он. – В каком смысле? – В прямом. Я скинул ботинки и прицельно заглянул ему в глаза. Хмурый какой-то. И бледный. Непривычное выражение лица, болеет, что ли? – Нет, конечно, не обиделся. А почему ты спрашиваешь? У тебя все нормально? Он кивнул и пошел в комнату. А я внезапно понял, откуда такие вопросы: ведь я же отправил ему сообщение, что буду в понедельник, а сам пропал на два лишних дня. О как! То есть, он меня все-таки потерял? Чудеса. – Дим! – я догнал его и схватил за локоть. – Погоди, а ты что хотел-то? Помощь нужна? – В какой-то степени да, – признался он. – Тут понимаешь, какое дело… Мне сейчас лучше не быть одному. Особенно по ночам. Далеко забрался… – Ну, не проблема, у тебя спальник есть? Он изумленно поднял глаза: – Что, вот так просто? Ты же не веришь во всю эту мистику! – Какая разница? Ты веришь. А мне что, трудно помочь, если надо? Секунд десять, не меньше, он смотрел на меня. Потом хмыкнул и кивнул в сторону прихожей: – Там на антресолях поройся, найдешь спальник и пенку. А с меня – коньяк, – и добавил уже совсем тихо: – Надо же, вот никогда бы не подумал, что придется о таком просить… – Тем более меня, – сказал я с ироничной усмешкой. Но Дима помотал головой: – Да нет. Ты-то как раз подходишь идеально. Ахренительный «маяк»… Я не стал комментировать и пошел искать спальник в глубине антресолей.