Шаг в неизвестность

От лица Рей Почему-то встречи с Сейей я боялась меньше всего. Он... был важен для меня ровно столько же, сколько и Харука, возможно, даже больше, но я была как-то уверена в том, что с ним мы легко друг друга поймем, потому что раньше делали это при самых разных обстоятельствах. С Харукой всё прошло легче, чем мне казалось. Я ещё толком и не решила, удивляться мне или нет, но она совсем не изменилась. Хотя я думаю так, будто бы не видела её многие года. На самом деле, у меня действительно складывается такое ощущение... может быть потому, что сильно изменилась я. Сейя сидит на диване и терпеливо ждет, пока я налюбуюсь Токио из окна. Я надеюсь, что он согласится, когда я попрошу его прогуляться со мной. Возможно, в оставшиеся два дня я ещё встречусь с остальными и мы погуляем все вместе, но пока мне хочется только с Сейей. Теперь я ничего не боялась. Ни замедления, ни каких-то других страшных вещей – дядя оказался действительно неплохим человеком, объяснил мне всё и принял в свой дом. У него была дочь, старше меня на четыре года, однако она уже жила отдельно и всячески стремилась к независимости, так что он был рад меня видеть. Жизнь изменилась к лучшему. Но, наверное, в этом не была виновата Судьба, та самая, в которую верила Ами. Иначе бы она не погибла – так не бывает. Порой я вспоминаю слова той сумасшедшей девушки-гадалки – дочери совладельца района Мюген Томоэ, то, как она говорила о предначертанном, которое не зависит от судьбы и чужих желаний, а просто упрямо сбывается. Хотя я всё ещё даже не до конца верю в то, что живу так. Дедушка умер за неделю до Ами: дяде и мне сообщили. Я захотела поехать в тот самый родной город – и дядя сказал мне, где это, отправив меня со своим помощником. С его помощью за свои деньги я организовала все похороны. Прах дедушки остался рядом с его женой – моей бабушкой, которая умерла в раннем возрасте. Мне не доводилось её видеть когда-либо вживую. Усаги сказала, что я сильно повзрослела и изменилась. Мне тоже так кажется. Я чувствую всё более слабую связь с остальными, мне нравится, как я живу, и я рада, что мне не пришлось платить высоких цен – я просто уехала жить в Америку. Этого оказалось достаточно, чтобы я получила всё, что полагалось. Они отлично справляются и без меня. Да и мы всё равно бы не были бок о бок целую вечность, как, возможно, мечтала Усаги или же Ами. Я бы куда-то пробилась или же, наоборот, сползла, Усаги бы стала домохозяйкой с несколькими детьми, Ами – каким-нибудь занятым специалистом в одной из областей (благо, её аттестат позволял ей выбирать любое направление), Мичиру – известным художником, который вертелся бы в высших кругах. О чем бы мы говорили? Дружба – специфическое и хрупкое понятие. Я знала это давно, пусть раньше и не думала обо всем так открыто, признавая всё, как есть. Какую бы стезю выбрала Харука, я не знаю, и мне тяжело предполагать: я знакома с ней не так долго, как хотелось бы. Возможно, в конце мы будем изредка переписываться, но на этом всё кончится, и прекрасные вечера в доме у Усаги – тоже. Немного жаль, скорее всего. Я не уверена в этом. Мне пока не очень легко судить, поскольку сейчас я счастлива и наслаждаюсь тем, о чем давно мечтала. Может быть, я хочу провести с ними ещё немного времени, а после – я совсем не думаю об этом. Я не позвала их к себе всех сразу, потому что... испугалась, несмотря на то, что не пугаюсь конца света (ведь у меня всё получается). Стыдно, это верно, однако я не сумела с собой справиться. Я знала, что, скорее всего, им будет тяжело оценить и принять меня новую, мне – общаться с ними в старом стиле, в этом любимом «как прежде». Поэтому я решила разделить их, разбить, как на одиночные кусочки, чтобы понять, на что я могу рассчитывать в лице каждого и как он ко мне относится. - Ну что? – наконец-то перестает молчать Сейя. – Давай, рассказывай, как ты там? Я тут же буквально разгоняюсь и плюхаюсь на диван рядом с ним: давно ждала уже вопроса! Сейя единственный, с кем мне легче заведомо, и я хотела бы говорить с ним долго-долго. Из-за этого и попросила его прийти последним, после Мичиру, Усаги и Харуки – он бы в любом случае поднял мне настроение, помог развеяться, хотя я не могу сказать, что встречи с остальными были хуже, чем я предполагала. - Знаешь, столько всего, - я улыбаюсь. – Дядя Кенто – очень хороший человек. Он во всем мне помогает. Я живу вместе с ним в его огромном особняке в пригороде Нью-Йорка, он выделил мне апартаменты. У меня появилась новая подруга – Сецуна Мейо. Ты не поверишь, но она тоже японка. У её родителей бизнес в Америке, как и у моего дяди, а ещё и у меня немного. Это всё так здорово... я даже толком не могу придумать, с чего начать. Рассказать о том, как мы с Сецуной гоняли на её мотоцикле или о том, как я во время уикенда испортила барбекю... так много всего произошло. Правда, - и мне почему-то становится почти грустно. - Расскажи всё, что хочешь. - Только ты можешь устать от моей болтовни, - я морщусь. – Америка на меня дурно влияет. Сейя смеется. - Да брось. Тебя нельзя так легко изменить. В конце концов мы разговариваемся. Я говорю ему про свою обновленную жизнь, он мне – какие-то те события, о которых ещё не успели рассказать остальные. В какой-то момент я опять ощущаю грусть: мне начинает казаться, что моя новая жизнь не такая уж и прекрасная – и это не самая приятная стадия привыкания, когда вроде бы всё хорошо, но дурацкая человеческая натура тянет к привычному, к тому, что уже знакомо (по этой причине не разрушаются плохие семьи и много чего ещё не случается, что делает людей несчастными). Но Сейя рассказывает так весело, со своим фирменным подмечает такие вещи, что это скоро проходит и я просто от души веселюсь. Всё-таки мое решение было правильным. Мы болтаем часа полтора – я в этом уверена, хотя не засекла времени, когда разговор начался. Если интересно, оно всегда так происходит – это то, что я знаю, такая вот непреложная штука. Темы не то, чтобы иссякают, но становится темно, пора бы уже и отпускать Сейю – запретные часы закончились, а я хочу поговорить о чем-то очень важном. Для него. - Сейя... - А? – интересуется он с несерьезным видом. Я встаю. Просто не могу сидеть. Отхожу к окну. - В Нью-Йорке есть очень хорошие врачи. Я консультировалась с ними. Они могут поставить Оливию на ноги. Он реагирует удивительно спокойно, впрочем... неужели я ждала, что Сейя подпрыгнет и начнет носиться по комнате, как полоумный? - И? - Я могу это устроить. Единственный минус: лечение не может проводиться дистанционно и потребует достаточно большого отрезка времени. От трех месяцев до полугода. Минимум. Тебе с семьей нужно переехать в Нью-Йорк. Рассчитывай, что на приличный срок. Вам придется позаботиться только о... самых простых вещах. Лечение Оливии – полностью моя забота. Сейя молчал. Я предполагала, что такой будет его реакция. В конце концов, почему он должен принимать такую помощь от меня? Они не ущербные, у его семьи все в порядке с материальным достатком, и такое предложение, какое делаю я, можно расценить... негативно. Но я всё-таки хочу помочь. - Сейя, - молчу, - я не жалею ничего. Оливия – она достойна такого. Деньги... что деньги? Есть у меня немного бизнеса, и оборот, и купюры придут. А тут осталось совсем немного. И уже неважно, кто кого... просто три или четыре года своей жизни, последние года, Оливия сможет прожить так, как ей хочется. Однако он всё-таки не отвечал. - Подумай, - попросила я. За окном уже стемнело. Скоро станет холодно, а пока воздух был теплым, и я опять могла распахнуть окно, потому что теперь солнца нет и лучи его не губительны. Можно не защищаться. Получив желаемое, я даже таких условий жизни, которые становились всё хуже, не боялась.