Шаг в неизвестность

От лица Усаги Я и сама не очень-то верила, что это случилось. Прошло ровно двадцать три дня со смерти Ами, и мне вдруг позвонила Рей. Мобильный номер не определился, но трубку я всё-таки взяла – и услышала с той стороны её будничный голос, совершенно знакомый и даже привычный. Неужели она вспомнила нас? Рей сказала, что прилетела в Токио, чтобы повидаться с нами: напросилась вместе с дядей, у которого была командировка в Токио на три дня. Она пригласила меня подойти к ней в номер в четыре часа дня и назвала отель, в котором остановилась – насколько мне помнилось, один из самых дорогих в городе. Он был новым, тот, построенный в районе Мюген, и цены там были... приличные. Я спешила, как могла. И упорно отгоняла от себя все дурацкие мысли о том, что голос Рей всё же был немного не таким, к какому я привыкла. Да, он звучал гораздо увереннее, но это значило лишь, что Рей было хорошо, что она была счастлива – вот и мне стоило порадоваться за подругу, а не терзать себя глупыми сомнениями! Рей словно караулила меня и, стоило мне постучать в дверь, тут же открыла. Я улыбнулась ей и тут же кинулась обниматься. От Рей пахло дорогими духами. Она пригласила меня пройти внутрь – и меня окружила настоящая роскошь со светлыми стенами и зеркальным потолком. - Дядя злобствует, - усмехнулась Рей, подходя к окну. – Конечно же, ему были нужны президентские апартаменты. Ну, что ты скажешь?.. – встав рядом с ней, я увидела, как Рей с наслаждением прикрыла глаза, делая глубокий вдох. Ветер через открытое окно портил прическу и растрепывал её черные волосы. – Я скучала по Токио. Я с каким-то даже удивлением отметила, что Рей стала выглядеть гораздо взрослее. Она казалась гордой и стала ещё красивее. Я подозревала, что одежда, которая была на ней, – от какого-то дизайнера, но, в любом случае, короткая черная юбка и красная блуза с короткими рукавами и вставками из белых кружев выглядели довольно вкусно и дорого. На её запястье была завязана черная шелковая ленточка. Такая же, как у меня. - Ты знаешь? - Да, - Рей вздохнула, присаживаясь на край подоконника. – Мне написала Мичиру по почте. Я прочитала. Мне очень жаль. Её тон был каким-то дежурным. Из-за этого у меня сжалось сердце. - И всё? Почему ты не отвечала?! Мы все писали тебе. - Я... – Рей помолчала. – Меня постоянно доставали юристы со своими законами и пунктами номер двести тридцать пять тире подпунктами десять. - Не нашлось ни минутки? Ответа не было. Мне захотелось заплакать. Я смотрела на почти родную (я сейчас ощутила это ещё полнее) Рей, которая каждый раз говорила, что пирожки с мясом не подают к гранатовому чаю, – и она казалась мне далекой, как никогда. Уверенная, знающая себе цену, чужая – я и не думала, что такое мне тоже придется испытать. Я вовсе не ощущала себя дурнушкой по сравнению с ней, нет... но я всё же не так представляла себе нашу встречу. Так ведь тоже происходит всегда? Когда какой-то человек обижает нас и мы собираемся мстить, или когда к нам приезжают старые друзья. Мы фантазируем о том, как придем и ударим, и наговорим обидных слов врагу, или поведем себя так, что он подавится, докажем свое превосходство. В случае с друзьями мы думаем, что те кинутся нам на шею и всё будет, как прежде. А в итоге не случается ничего: перед врагом мы мнемся, как первоклассницы, а друзья оказываются чужими. Это так страшно. Я сдержала слезы. - Рей, ты ведешь себя, как эгоистка. - А чего ты хочешь, Усаги? – поинтересовалась Рей, поглядев на меня. – Неужели ты считаешь, что во имя светлой и чистой дружбы я должна была отказаться от этого? – она взмахнула рукой, жестом описывая часть шикарно обставленной комнаты. – Я слишком много пережила в своей короткой жизни, наслушалась неприятных, оскорбительных слов, натерпелась несправедливости от судьбы. Почему сейчас я должна чем-то жертвовать? Я помню нас, помню нашу дружбу, но неужели вы все считаете, что я должна быть святой девой?! - Да, Рей, ты права, извини. Я снова сболтнула не то. Рей успокоилась. - И ты меня прости, Усаги, - она попыталась улыбнуться. – Я... нервная. Я вспоминала, как ты меня отпускала, и... смутно представляла себе нашу встречу. - А я – очень хорошо, в самых ярких красках. Как ты там? - Я? – переспросила Рей. – Хорошо, - и улыбнулась. Как раньше, когда была счастлива. Я кинулась её обнимать – и в этот раз Рей тоже обнимала меня очень искренне, совсем будто бы и не было никаких расстояний и испытаний. Она рассказала мне о том, что три дня не могла поверить в то, что Ами умерла, и дядя хотел вызывать ей врачей, а она не пускала никого к себе в комнату. Я в ответ поделилась всем, что ещё произошло у нас. Мы веселились и потом танцевали, когда Рей включила диск с новым альбомом Вивиан Рид – восходящей звезды, которая пела песни про конец света и делала на них танцевальные ремиксы (хотя в новом её альбоме данная тема была выражена менее ярко и несколько уступала остальным: любви, философии). Это была эксклюзивная штука, сам альбом должен был стать доступным только через три недели. Мы расстались через три часа. Выходя из отеля, я почему-то столкнулась с Харукой – и она сказала, что Рей тоже пригласила её к себе. Этого я совсем не поняла. Почему Рей не собрала нас вместе? Зачем так... делить?..