Их где-то пересечёт

Клик. Париж с высоты птичьего полета. Клик. Микеле покупает мороженое. Клик. Могучая Сена. Клик. Профиль Локонте на фоне фонарей. Клик. Я с воздушным шариком в руке. Клик. Милое "селфи" на двоих. Клик. Художник на площади. Клик...Клик, клик, клик. Джером К. Джером считал, что женщинам свойственно гладить нож, который нанес им рану. Видимо, писатель был прав. Время близилось к двум часам ночи. Было не весело и не тоскливо...было никак. Раздался звук пришедшего сообщения. Я посмотрела на экран ноутбука. "Достаточно." - гласили буквы. Сообщение пришло от Ани. Погостив у меня с неделю, весёлая компания укатила обратно в Россию, оставив Париж в целости и сохранности на моё попечение. Конечно, от подруги не удалось утаить историю моей вселенской любви. Тоже мне, Ромео и Джульетта 21 века. "Что?" - невинным тоном переспросила я в социальной сети. "Два варианта. Либо слушать его песни, либо смотреть его фото. И, не дай Бог, если всё это одновременно. В такое время, по себе знаю, самое оно - заниматься самобичеванием." - излила на меня все свои мысли подруга. "Давно психоанализом занимаешься?)" - мило переспросила я. "Спать ложись. Нечего полуночничать. Чтобы через пять минут была off-line. Я проверю." "Oui , mon général.*" - подытожила я и сию же минуту отключилась от сети. Фотографии - это само собой разумеется, но я устроила просмотр не от безделья. В академии был объявлен фотоконкурс на тему "особой парижской души" и я хотела принять участие. Однако выбор будущих претендентов на победу действительно затянулся. Я уже битый час разглядывала снимки последних месяцев по кругу, пару раз срываясь покурить. И, только выйдя на балкон, вспоминала, что не курю и вообще никогда не курила, и сонными шагами возвращалась обратно в комнату. Честно говоря, подобный вечер не был единственным в своём роде. Странная штука - время. То оно тянется бесконечно долго, то ты не успеваешь заметить, как быстро оно пронеслось мимо тебя. За последние дни я выстрадала столько, сколько не случалось за всю мою жизнь. Я соскучилась по Микеланджело. Пару раз мне звонила Маэва, чтобы убедиться, что все в порядке. Я успокаивала её абсолютно убитым голосом. Ей ничего не оставалось, кроме как поверить в эту неубедительную актёрскую игру и повесить трубку после того, как я в очередной раз пообещаю быть осторожной. Я боялась заходить в Интернет. Мне отчего-то все время казалось, что в новостной ленте тут же станут появляться посты о том, что месье Локонте видели с какой-нибудь незнакомой девушкой, а то и сразу с несколькими. Будто бы других дел у пользователей соц. сетей нет - только и делают, что следят за личной жизнью одного конкретного итальянца! Со стороны это казалось глупым, но изнутри чувствовалось совсем иначе. Будущее - тоже странная вещь. Я не могла разобраться с собственным. С одной стороны, брат почти убедил меня не принимать кардинальных решений и не ломать жизнь. Но всё-таки во мне оставалась крупица сомнения. Мне казалось, что лучшим вариантом сейчас будет отъезд отсюда. Если не долгосрочный, то, хотя бы, временный. Вернуться в Россию на пару недель. К друзьям, к знакомым местам, к родному языку. Подальше от стыда, Парижа и Микеле... Кто знает, быть может, я и не захочу снова вернуться сюда. По горло сыта этим городом любви… - Господи! Да что же со мной творится? Я ведь люблю Париж всей душой… - вопрос раздался вслух, но, естественно, не получил ответа. Экран ноутбука погас и комната погрузилась во тьму, если не считать света фонарей, который долетал с набережной до моих окон. Я закрыла глаза и прислушалась. С улицы до моего слуха донеслось гудение машин. Я вспомнила, как в этой квартире и за её пределами было хорошо. Нам двоим. Микеле. То, что произошло, казалось невероятным сном. Я пару раз от беспомощности пыталась ущипнуть свое запястье, чтобы проснуться, но мне это не удавалось. Сейчас наши встречи и разговоры, мои стихи, посвященные ему, память о его глазах в сумасшедшей близости от моего лица - это было так далеко, что не дотянуться даже рукой памяти. Город укрыло снегом, а мою душу - белой пеленой одиночества и тоски. Это просто не могло случится. Не здесь. Не со мной. Осознание же реальности приходило исключительно по ночам. Когда в балконное окно был виден ночной Париж и я понимала, что этот человек сейчас где-то в этом мегаполисе... Интересно, а что он сейчас делает? Пока мегаполис спит. Меряет шагами новые маршруты, покоряет новые вершины, читает стихи, трогает украдкой гитарные струны, обнимает кого-то?.. Каждое предположение имело право на существование. Эти "размышлизмы", как я их называла, уже порядком мне надоели, но я никуда не могла деться. Таковы уж творческие люди, понимать надо! Будем изводить себя до последнего со своими ранимыми душонками и слезливыми стишками, которых кстати, прибавилось за такой короткий срок. Странно? Ничуть. Боль - это прекрасный мотиватор, стимул к действию. В боли кроется вдохновение. Гораздо чаще, чем в любви, нежности и других райских чувствах. Боль - вот что заставляет писать о серьёзном, думать о серьёзном. Так было испокон веков и мне незачем менять устоявшиеся правила. Дела? Хорошо. Ça va? Ça va.** Жизнь вообще прекрасна и удивительна. По крайней мере, до тех пор, пока я не услышу по нелепой случайности песню в его исполнении. Мелодия на телефоне, радио в супермаркете, его лицо на городских афишах. Совсем немного дней, а сколько напоминаний. Мир вообще состоит только из них, когда пытаешься что-то забыть. Только из них. Из гудения пробок, запаха выпечки, стиля повязки чужого шарфа, французского акцента. Как ни странно, всё это напоминало то, к чему априори, на первый взгляд, отношения не имеет. Мне хотелось сделаться птицей или кошкой. Чтобы прямо сейчас улизнуть из этой квартиры и пройти по улицам ночного Парижа, не опасаясь и не ища взгляда знакомых глаз. А, если и наткнуться на этот взгляд, то не пытаться спрятаться от самой себя, суетливо ища оправдания тому, что я появилась именно в это время и в этом месте. Противно это - чувствовать себя лишней в близком окружении. Да и вообще – в любом окружении. Я понимала, что Микеле тяжело было увидеть меня тогда, в квартире Фло. И мне вдруг захотелось сделать что угодно, только бы месье Локонте было легче, комфортнее жить. Захотелось пожертвовать собой ради его блага. Глупо. Такие, знаете ли, бредни маленькой, запутавшейся девчушки. Действительно, существует такой возраст, когда у человека весь мир болит. Моя голова коснулась подушки, но заснуть не удавалось. Я ворочалась с боку на бок около часа, но все попытки были тщетными. Лунный свет проникал в комнату, оставляя на полу серебристый след. Это было похоже на сумасшествие, но казалось, что этот свет осязаем и даже имеет запах. Запах стали, будто от хирургических инструментов. От подобных слишком реалистичных мыслей меня передёрнуло. Я встала с дивана и мне вдруг стало невыносимо более одной находится в квартире. Особо не раздумывая, я влезла в джинсы, сунула ноги в кроссовки, накинула на плечи куртку и выскользнула на улицу. Как и следовало ожидать, вокруг было тихо и пусто. Ни единой человеческой души. Я побрела по улице в сторону острова Сите, но уже через пару минут поняла, что под моей курткой надета только футболка, а температура явно ниже нуля. По спине забегали мурашки, пальцы на руках замерзали, щёки раскраснелись. Возвращаться домой не было желания. В той сети улиц, где я оказалась, мне попалось одно круглосуточное кафе. Не удивительно, что около четырёх часов утра я была единственным посетителем этого заведения. Однако работники не обратили на это особого внимания. Честно признаться, я полюбила Европу хотя бы за то, что здесь люди живут так, как им удобно. Мне принесли заказанный горячий шоколад, и я принялась маленькими глотками опустошать чашку. По телу разливалось тепло. В кафе из колонок играл приятный блюз. Нужно было расслабиться. Мне показалось даже, что я слегка задремала. - Простите. У вас что-то случилось? – вывел меня из оцепенения мягкий голос. – Вы так обреченно смотрите в окно и, ко всему прочему…сейчас пять утра. Я повернула голову. Рядом с моим столиком стояла официантка. - Нет-нет, простите, всё в порядке. – не хотелось огорчать эту милую девушку, которая стояла рядом с моим столиком и искренне мне улыбалась. - Не извиняйтесь. Не стоит. Я вижу, что вы чем-то расстроены… нет, так не пойдет, я не в меру любопытна. Зарождающийся разговор прервал сигнал её телефона: "Tatoue-moi sur tes seins…***" Я всеми силами старалась сохранять спокойствие. Моя будущая собеседница скинула звонок и уже собиралась удалиться, но мне очень хотелось поговорить с кем-нибудь. И, да, мне действительно было нехорошо. - Постойте. – как можно более дружелюбно окликнула я её. – Вы правы. Я и правда не совсем в порядке, если можно так выразиться. Надеюсь, вы не против выпить со мной по чашке горячего шоколада? Официантка улыбнулась и удалилась в сторону барной стойки. Чуть позже мы сидели за одним столиком, разговаривая обо всём на свете, будто старые подруги. Причем, говорили мы на русском языке. Как оказалось, девушка приехала сюда из России. Её зовут Ольга, она учится на историка и подрабатывает в этом кафе. Обе мы были приятно удивлены тому, что можно поговорить на родном языке в пять утра в центре Парижа. За беседой мы и не заметили, как начало светать и улица понемногу стала заполняться людьми. Я в общих чертах поведала новой знакомой свою историю, аккуратно избежав упоминания имён. Да они и не были нужны вовсе. - Знаешь, Катя, я уверена, что всё наладится. Я не знаю, как и когда…но я уверена, что что-то произойдёт. Что-то случится и тогда всё изменится раз и навсегда. - Спасибо, Оль. Но, знаешь, всё уже изменилось. Мы расстались на этой позитивной ноте, взяв друг у друга номера телефонов и пообещав ещё обязательно встретиться. Я вышла из кафе и побрела по улице в сторону дома. Не знаю, почему, но Ольга произвела на меня огромное впечатление, придала мне веру в собственные силы и в то, что любое мое решение - правильное. Что тут скажешь? Иногда нужны подобные встречи, похожие люди. Люди, которые просто поймут тебя правильно.

I'm just a soul whose intentions are good. Oh Lord, please don't let me be misunderstood! I try so hard, so don't let me be misunderstood…**** (Nina Simone - "Don't Let Me Be Misunderstood")

* Да, мой генерал. ** Как дела? Хорошо. *** Запечатлей меня на своей груди… **** Я лишь душа, чьи намерения добры. О, Боже, не оставь меня непонятой! Я так стараюсь, Не позволь, чтобы меня неправильно поняли…