Я тебя разлюбил

      Прошло полгода.       Хотя нет, не так.       Прошло всего лишь полгода.       Это мало. Это ничего. Время будто остановилось для Бэкхена. Каждый день просыпаться с мыслью о том, что ты один, бесконечно больно. Невозможно осмыслить и принять. Ревность съедала его изнутри, как монстр, раздирая внутренности. С одним только отличием - он смирился, совсем свыкся с отчаянием и всепоглощающей тоской. Он дал себе срок - три года. Учёные утверждают, что любовь длится три года, и очень хочется верить им. Осталось совсем недолго до того момента, когда Бен станет свободным и сможет, наконец, заснуть, не думая изо дня в день о Чанеле, о его глазах, чайных и таких глубоких, что топили в себе Бэкхена с головой, о его тёплых больших руках, о его мягких губах... Так нелепо, но Бен все бы отдал за возможность просто обнять, все что есть, лишь бы глаза эти смотрели так же нежно как раньше...       Теперь Бэк живёт с Минсоком. С ним уютно и спокойно, никто не разбрасывает свою одежду по полу, никто не болтает без умолку. Спокойный и молчаливый хен все понимает и не заводит с ним лишний раз ненужных разговоров. Чан счастлив с Кенсу, с его "малышом", как он его называет, а Бен счастлив наедине со своими воспоминаниями. Они питают его, как влага высохшее дерево. Он отдал всего себя, не жалея, без остатка. Эта дурацкая привычка исключать полу мерки: если любовь, так до гроба, яркая и жгучая, как лава из жерла вулкана, и если расставаться, то только навсегда. И потому Бэкхен теперь вроде и живёт, но больше не чувствует.       Забирай мою душу, что вся нараспашку, топчи и дыми сигаретными пачками, валяй все в грязи, унижениях, пороках и слабостях, только не уходи.       Но нет ни следов от ботинок, нет ни дыма выкуренных сигарет, только тихое шарканье удаляющихся шагов.       Теперь воспоминания - все, что осталось Бэкхену. Проститься с ними не представляется реальным. Хотя он был бы рад совсем ничего не помнить. Позвонить бы в службу, как в любимом фильме "Сияние чистого разума", и заказать себе чистку памяти. Люди из службы заберут весь оставленный хлам, и Бен проснется новым человеком.       И сейчас, сидя в пустой звукозаписывающей комнате, он думает о том, как хорошо было репетировать вместе, ощущая мягкие поцелуи в перерывах между песнями. От них не скрыться, от воспоминаний. Да он и не пытается сбежать. Бэкхен как всегда в себе, и поэтому совсем не слышит, как к нему подходит менеджер-хен.       - Бэкхен, мне нужно тебе кое-что сказать, - с виноватым видом обращается к нему менеджер. Мужчина средних лет кажется ещё старше из-за морщин, которые образовываются от беспокойства. Он переживает, прекрасно зная об их с Чанелем отношениях.       - Да, хен, конечно, говори. Что такое?       - Бэкхен, фанаты требуют ЧанБэков, придётся вам восстановить вашу парочку, - глаза Бэка мгновенно наполняются безмерной тоской. Нежелание находиться рядом с Чанелем было равносильно желанию исчезнуть с лица Земли.       - Хен, я очень сильно простужен, не могу же я ошиваться рядом с Чаном в таком состоянии, - он готов придумать все, что угодно, лишь бы не тревожить еще свежие раны. Быть с Чанелем даже в качестве псевдопарня, даже на некоторое время на сцене было невыносимым.       - Чан согласился, поэтому и тебе придётся. Я знаю, это трудно. Трудно изображать, что ты делаешь это из-за фансервиса. Не грусти, Бекон.       Грустные глаза менеджера вызвают улыбку у Бэка. Приободрить у хена, конечно, не получилось. Завтра концерт, а значит его ждут успокоительные и кофе для повышения давления. Пилюли давно не помогают, но если верить, то и они будут полезными. Бэкхен заканчивает свою работу в студии и едет с менеджер-хеном в общежитие, стараясь просто не думать ни о чем.       Оказавшись в своей постели, Бэкхен под тяжестью усталости засыпает уже через пару минут. Его сон глубокий, но успокоения душе он несет.       Утром Бен просыпается не выспавшимся и очень уставшим. Он изводит себя весь день мыслями о проклятом фансервисе. Подготовка к концерту идёт полным ходом, вся группа приезжает на репетицию. Парочка, сияющая от счастья, только добавляет количество таблеток, выпитых за время репетиции.       Он привык, он принял, но понять никогда не сможет, как можно так предавать...       Начинается концерт. Тысячи фанатов собираются в зале, и от их шума закладывает уши. Ребята максимально сосредоточенны. Это их первый сольный концерт, это то, к чему они так сильно стремились все вместе, это их общая мечта одна на всех без исключения. И поэтому Бэкхен покорно терпит, потому что из песков его сердца сейчас строятся замки, холодной водой его моря делая их крепкими. Это надежда. Любящее сердце так слепо...       Масштабность и красота происходящего захватывает, и ребята, окрыленные переполняющими их чувствами, выкладываются на полную, даря максимум внимания своим фанатам. Вместе с песней 3.6.5 наступает время расслабления, дурачеств и фансервиса...       Бэкхен улыбается, а внутри осенний ветер раздувает песчинки. Море плещется, становится совсем буйным. И холодная сырая боль затопляет снова.       Ну здравствуй, я как прежде с тобой. Представлюсь ещё раз: я, Бен Бэкхен, неудачник, которого предали. Здравствуй боль и здравствуй бездна, огромная зияющая дыра.       Пустота и глубина поражают Бена, и он готов к падению. Лететь мертвой тушей вниз, расправив руки, как крылья. Чувствовать попутный ветер и, наконец, свободу, не ощущать ни капельки боли снова изрезанной души.       Качайте литрами кровь, пусть и ее не останется в теле.       И он просто исчезнет, испарится. Но просит он всего лишь стать дуновением ветра, чтобы иногда хоть раз в порыве быстрого полета растрепать красные волосы Еля, взъерошить челку и коснуться лба, мягкой нежной кожи. Всего ничего, но тогда он был бы по-настоящему счастлив.       Бэкхен хочет лишь одного, чтобы это все было сном. Фансервис теперь для него самая ненавистная вещь на свете, потому что сейчас Чанель оказывается рядом с ним, и конец песни они допевают рядом. А когда она кончается, он невзначай берет Бена за руку. И, конечно же, Бэк перестаёт дышать.       "Ненавижу тебя!" - крутится в мыслях. И тут же: "Как же сильно люблю..."       Чан отпускает руку, и тепло тает, исчезая в одно мгновенье.       Не отпускай меня. Даже руки мои так сильно любят тебя, пытаясь запомнить тепло.       Пак смотрит в глаза и улыбается, совсем по-родному, по-прежнему. И в сердце песчаном роятся полосами замки. Глаза... Как же Бэкхен скучал по этим глазам, по этим огромным карим озёрам, мечтая утопиться в них и разбиться пеной о берега. Бен смотрит и видит в них печаль. За улыбкой совсем немного грусти. И Бэк все надеется, что ему показалось.       Бэкхен отводит взгляд. Песня кончается, и вся группа уходит за кулисы. К Чану подходит Кенсу...       Бен настолько забылся в глазах, в улыбках, в этом прикосновении рук, потерялся во времени, слушая стук своего песчаного сердца, что совсем забыл о Дио. И реальность резанула так глубоко и так резко, что, казалось, в пору прямо тут и развалится на части.       Кенсу обнял Чанеля со спины и оставил легкий поцелуй в области шейного позвонка, а Бэкхен, наблюдая за этим, наполнялся немыслимо тяжёлой злостью, на грани гнева и одержимости, словно сумасшедший. Он сам не знает, откуда в нем это. Все случилось быстро: подойдя к До, он оттолкнул его от Чанеля. Одержимость совсем поглотила, и, смотря сейчас на злого Кенсу, Бен не понимал, зачем он это сделал.       - Что ты делаешь? - послышался вопрос.       Бэк, словно ошпаренный, выбежал через служебный вход. Он бежал от самого себя, от неконтролируемой злости, от гнева, плещущегося через край раскалённым лавовым морем. Мысли роились в голове Бэкхена, не давая покоя. Он хотел просто перестать обо всем этом думать, не чувствовать. Скрип двери нарушил тишину тёмной площадки служебного входа, где на корточках, тяжело дыша, сидел Бен.       - Бэкхен, что с тобой? С тобой все в порядке? - голос Чанеля был наполнен тревогой.       - Ты пришёл пожалеть меня? Я жалкий? - в голосе Бена чувствовалось раздражение. Обида тяжёлым комом сидела в горле, горечью сжигала все внутри. На Чана в одночасье обрушилась чужая боль, и он, конечно, должен был понять Бэкхена, но это тяжело, когда не чувствуешь того же.       - Да, ты жалок, Бэкхен, - досада и ненависть к некогда любимому человеку захлестнули разум. Сейчас Чанель хотел только одного: чтобы его с Кенсу просто оставили в покое. Он совершенно не хотел понимать Бена. Он любил его, но теперь все прошло.       - Если ты еще раз хоть пальцем тронешь Кенсу, я не знаю, что я с тобой сделаю, - голос от чего-то совсем грубый и наполненный злостью, а в глазах рассыпалась последняя нежность, прямиком из воспоминаний их счастливых дней.       Бэкхен молчал. Жжение внутри него заставляло всем существом желать смерти объекту воздыхания Чанеля. Потому что нестерпимо больно так, что ломает кости. Сейчас на грани ненависти и боли он совсем потерял себя.       - Я люблю тебя, Чанель. Ты все, чего я хочу в этой жизни. Я не могу без тебя, - глаза такие пустые, что кажется, будто слова сказаны в бреду. И слёзы так не кстати бьют ручьями по щекам.       - Ты сошёл с ума!       А в глазах напротив отчаяние. Глубокое, на грани безумия.       - Но... Я люблю тебя, - совсем тихо, почти шепотом. - Возвращайся, Чанель, пожалуйста, вернись ко мне.       Такая избитая и потрепанная фраза для Бэка, ведь он на дню говорил её по сотню раз, про себя, в своих мыслях. Такая изношенная и такая необходимая. Чтобы, наконец, добить себя.       - Я никогда не вернусь. Я люблю Кенсу, - твердость, и никакого чувства, даже крошечной песчинки не осталось. Осенний ветер не сумел задуть через прощальные улыбки хотя бы часть любви. Хотя бы частичку из песчаного сердца Бэкхена.       Чанель выходит из небольшого помещения, закрывая за собой дверь, и думает о том, что ни о чем не жалеет, потому что, если бы он не расстался с Бэкхеном, он бы не узнал о любви Кенсу.       Бен ещё долго будет лежать на холодном полу, свернувшись калачиком, пока Сухо не подойдёт к нему, чтобы поднять его с пола. Бэкхен соберется с силами и поедет домой.       Пройдёт два долгих года одиночества Бена и полного игнорирования друг друга. Два долгих года. И однажды зимним вечером, стоя на самом высоком этаже башни Намсан, Бэкхен почувствует легкость и поймёт, чтоо наконец-то отпустил. Он отпустил Чанеля. Он наконец-то смог простить. Светло на душе, и пусть пронизывающий ветер продувает куртку, зато на сердце теперь легко. Бэк сядет на заснеженную скамейку, и наберет всего одно смс на номер, который знает наизусть.       Я тебя разлюбил.       И в ответ получит короткое поздравляю.       Этой ночью Бэкхен впервые уснет глубоким и спокойным сном.