Я тебя разлюбил

      Рана в моем сердце не затянется никогда.       Я так и не смог никого полюбить снова. Вот оно то место, где оставлено мое сердце. Башня Намсан, холодный осенний ветер, тот самый вечер, тот самый разговор. И хорошо, что это была осень, осенью легче принять...

***

      Бэкхен стоит на самом верхнем этаже той самой башни. Этим вечером он уже почти ничего не чувствует. Вот так приходить сюда изо дня в день стало его маленькой тайной. Нарочно делая больно, свыкнуться, смириться и впитать в себя все до последней капли, научиться жить заново. Когда постоянно тревожишь открытую рану, каждый раз обливаясь кровью, она застывает, и ты свыкаешься с болью и уже не чувствуешь ее. Умирать изнутри от чувства пустоты. Бэкхен клялся себе никогда не подпускать никого слишком близко, не отдавать все место в сердце одному единственному человеку, ведь после ухода останется огромная дыра. Но все случилось так, как случилось. Поздно что-то менять.       Теперь и ветер холоднее, и сердце окончательно замерзло. Его подпитывают только остатки этой ноющей боли. Он зачем то хранит ее в сердце, очень трепетно очерчивая каждый момент, может потому, что это единственное воспоминание о Чанеле, а может потому, что только так он может знать, что сердце его еще бьется, тяжело отдавая в виски. Он бродит по улицам города, пытаясь освежить мозг и вернуть на место свои мысли.       Больше всего на свете Бэкхен боялся, что однажды Чанель уйдет. Просто растопчет его и с привычной ему улыбкой произнесет слова, которые разрежут сердце Бекхена на тысячи кусков, а внутри останутся только литры крови, которые теперь вовсе не имеют смысла и не выполняют своих функций.       И вот тот самый вечер. Тот самый разговор.       Бэкхен ждал Чанеля уже десять минут на том самом верхнем этаже башни Намсан, откуда открывается самый красивый вид на город. Он был в хорошем настроении, потому что пойти в такое романтическое место со своим лопоухим парнем было огромным счастьем. Бен ярко улыбался, погода не радовала, но ничего не могло испортить его настроение, когда он рядом с любимым. Пасмурно, но дождя не намечалось, просто дул холодный ветер.       Бэк кутается сильнее в толстый бежевый свитер крупной вязки, одевает капюшон и садится на скамейку. Кругом сотни парных замков, на них признания в любви и обещания всегда быть вместе. Может Чанель хочет повесить их замочки? Мысли об этой маленькой радости теплотой разливаются по телу Бэкхена и затапливают сердце волнами противного розового цвета. Как уютно и спокойно. Улыбка не сходит с лица, а губы жаждут поцелуев, нежных, долгих. Он так соскучился. Они очень заняты: концерты, интервью, тренировки, вокал. И на чувства практически нет времени. Такая радость - выбраться из общежития. Бэкхен был полностью погружен в свои мысли, когда почувствовал, как кто-то сел рядом на скамейку. Повернув голову, он увидел Чанеля. Глаза отчего-то были полны грусти, может из-за погоды?..       - Привет, любимый, - вся ласка и привязанность, весь океан чувств в одном таком простом слове. Мягко улыбнувшись, он поцеловал уголок губ Чана.       - Привет, - совсем тихо ответили ему, также грустно принимая поцелуй. Легкая улыбка.       - Ты притащил меня сюда, чтобы повесить наш замочек? Но ведь мы и без прочей фигни будем вместе всегда, - игривым беззаботным голосом верещал Бэк.       - Об этом то я и хотел поговорить, - поменявшись в лице совершенно кардинально, с какой-то твердостью произнес Чанель.       Смятение и беспокойство моментально заполнили сердце Бэкхена.       - О чем ты хотел поговорить? Я не понимаю, - все он понимает. Но в глазах надежда, что просто он ослышался, просто у него проблемы со слухом или вовсе галлюцинации. Не может же Чанель его...       - Я разлюбил, - и сердце кажется перестало стучать. Нет, только не это. Пожалуйста, не будь таким жестоким! Как ты можешь вот так просто сказать эти слова? Они... Они не для нас, они чужие! Расстаются другие, но не мы...       - Прости меня. Прошу, ничего не спрашивай, просто прими это как должное, - Бэкхен сейчас оглохнет. Он слышит, как сердце его рассыпается. Оно не ломается и не трещит по швам, оно растоптано настолько, что нет ни осколков, ни ран, а только маленькие крупицы размером с песчинки. Такое сердце действительно не собрать. Бэкхен ничего не отвечает, опустив голову, он пытается сдержать слезы. Он не смотрит на Чанеля, боясь увидеть безразличие, чтобы лишний раз не тыкать острием изрезанную душу.       Чанель поднимается и уходит. Нить, красная нить рвется. Запросто без особых усилий. Понуро опустив тяжелые плечи, Бэкхен смотрит куда-то под ноги и позволяет немой боли растечься по рукам.       Бэкхен винит только себя. Ревность. Он довел Чанеля своей неконтролируемой ревностью. Сначала просто взгляд Чана на Кенсу, потом улыбки, потом прикосновения ненавязчивые еле уловимые, перешептывания. А сердце Бена уже трещало по швам, разваливалось, как песчаный замок на берегу моря.       Сначала разговоры, выяснения отношений, и все заканчивалось обычным:       - Не бери в голову, тебе кажется, - и что тут скажешь в ответ. Тихо уйти и запереться в комнате, попытаться выбеситься, выпустить все эмоции наружу, выплакать хоть и маленьким количеством слез всю обиду и отчаяние из сердца, пока Чанель не вернулся с прогулки. Потом это сделать будет трудно: они живут в одной комнате. И так последний месяц.       Потом ненужные истерики, крики, которые только больше злили Чанеля. Потом и вовсе пощечина.       - Бэкхен, хватит истерить! Ты меня достал! Ты меня душишь своей любовью! - Чанель, схватив Бена за плечи, тряс его, чтобы хоть как-то привести его в чувства. Гнев неконтролируемый поселился в его голове так прочно, что становится страшно.       После этого случая они не разговаривали неделю. А затем и вовсе конец. Бэкхен просил тихо, почти шепотом:       - Пожалуйста, будь со мной, смотри только на меня, пожалуйста, прошу тебя...       Но слова его так и не были услышаны, потому что сердце Чанеля уже изменило ему.       Что остается теперь? Молчать и смотреть.       Через неделю Чанель и Кенсу начали встречаться.