Baby don't cry

Сухен чувствует себя счастливым. Счастливым до безумия. За небольшое количество времени он успевает выспаться так, как не получается в родительском доме. Под боком сопит любимое чудо, смешно надувая щеки и дуя губы. Несколько бордовых прядок прилипли ко лбу, придавая Кисопу долю нереальности, почти сказочности. Сухен ужасно не хочет будить парня, не хочет разрушать его сон, но время не ждет. Уже десять минут лидер любуется своим личным счастьем, а им еще ехать на репетицию. Хотя, какая к черту репетиция? Сегодня съемки клипа, и теперь старший просто вынужден вырвать любимого из царства Морфея. Как только он поднимает руку, чтобы провести по гладкой коже кончиками пальцев, то Кисоп переворачивается на спину и приоткрывает рот. - Сухен-а… А потом начинает шарить левой рукой по кровати. Сухен улыбается. Обычно он спит с другой стороны. Ольджан проводит по холодной простыне несколько раз рукой и, не находя любовника, приоткрывает глаза. - Ушел? Бросил меня здесь одного? Лидер начинает смеяться, откидывая голову назад и пытаясь прикрыть рот. Кисоп обиженно смотрит на него, а потом ударяет в плечо. - Идиот… Я думал, ты оставил меня, получив желаемое… Парень перекатывается на противоположный край кровати и поворачивается к лидеру спиной. Сухен поправляет волосы и ложится рядом с ним. Гладит теплую кожу, целует остро выступающие позвонки, вдыхает аромат волос, который кружит голову. - Как ты мог так подумать? Ты же не какая-то там девушка на одну ночь… Я же люблю тебя… Кисоп дергает плечом в попытке скинуть чужую руку, но у него ничего не выходит. Тогда он шумно выдыхает, делая вид, что согласен простить, и переворачивается лицом к любовнику. - Я тоже тебя люблю… Подожди. У тебя были девушки на одну ночь? Сухен сразу замолкает, кончики его ушей краснеют, и парень отводит глаза. - Наш идеальный, правильный лидер снимал на ночь девушек? Вот это да… Кисоп продолжает удивляться, водя одной рукой по чужому прессу, а второй – по своему. Эти жесты не остаются для старшего незамеченными. Резко разворачиваясь на кровати, он нависает над ольджаном, не давая ему возможности сбежать. Губы начинают путешествие по шее, переходят на ключицы и оставляют на них невесомые поцелуи. - Если ты не прекратишь – мы опоздаем. А сегодня съемки. Давай отложим это до более удачного момента. Кисоп прикрывает глаза, обдумывая предложение. Находя его вполне логичным, он кивает и тянется за своим утренним поцелуем. Когда у них получается оторваться друг от друга, Сухен начинает пристально смотреть в чужие глаза, похожие на темные океаны. - Не болит?.. – ладонь мягко проходит по внутренней стороне бедра и останавливается на ягодице. - Это такая приятная боль, что я готов потерпеть… Еще один поцелуй, и парни начинают в спешке собираться, понимая, что опаздывают. Но, на их счастье, на улице нет пробок, и они добираются без происшествий. Зато проблемы начинаются на площадке. Донхо и Илай не разговаривают. Вернее, не разговаривает Донхо. А вот главный репер ходит за ним хвостом и пытается что-то объяснить. Сухен тут же переключается в режим папочки и идет к Хуну выслушивать о произошедшем. Кисоп быстро подходит к Кевину и начинает с ним о чем-то шептаться, иногда тихонько посмеиваясь, прикрывая рот изящной ладонью. Лидер зависает на несколько секунд, не в силах оторвать взгляд, но потом замечает Донхо и поворачивается к вокалисту. - Хунмин! Я оставил тебе детей на одну ночь! Что ты с ними сделал?! - Не я, а Илай. Он предложил Донхо посмотреть фильм для укрепления их соседских отношений. А это оказалось порно. Сухен понимает, что закрыть рот в ближайшие пару минут не сможет. Это вообще что? Их ни на минуту нельзя оставить одних. Как личную жизнь-то строить? - КИМ КЕНДЖЕ! Оторвал свою задницу от стула и подошел ко мне! Задремавший на несколько мгновений парень подскочил и начал испуганно озираться по сторонам. Но лицо разгневанного лидера сметает остатки сна, и Илай почти бежит на зов. - Что ты вчера устроил? Какого черта ты сделал с Донхо?! Головой-то думал? - Я хотел перед ним извиниться, но он меня слушать не хочет… - Объясни мне… Зачем?! - Ну… Я подумал, что его пора приобщать к взрослой жизни… - Слушай, воспитатель хренов. Чтобы такого больше не было, понял? И поговори с Донхо, иначе я тебе такое порно устрою, что спать будешь бояться. - Понял… После этого разговора не успевает пройти и пяти минут, как макнэ повисает на шее лидера, пряча лицо в изгибе шеи старшего. - Хен! - Я уже все знаю. Илай больше не будет так делать. - Я боюсь с ним жить… Он показал мне гей-порно… Если бы не было съемок, Сухен бы подошел к стене и бился бы об нее головой. Не группа, а дурдом. - Донхо… Иди к Кевину и Кисопу. Они в другой части павильона, кофе пьют. А сейчас… КИМ КЕНДЖЕ! ТЫ ТРУП! Пока Илай пытался понять, в чем он еще виноват, макнэ, тихо хихикая, пошел на поиски парочки закадычных друзей. Эллисон еще поплатиться за то, что показал такое детской неокрепшей психике. С горем пополам съемки все-таки начались. Их переодевали несколько раз, сотню раз поправляли макияж. Но когда Сухен увидел Кисопа, стоявшего босиком, то забыл из-за чего орал на Илая. Стопы ольджана были его личным фетишем с самого создания группы. Лидер никогда не видел настолько красивых ног. Проходящий мимо Хунмин легко толкнул парня в плечо и попросил не пялиться так на их красавчика. - А то все обо всем догадаются… Пока Сухен переваривал полученную информацию, вокалист не спеша продолжил свой путь по направлению к столику с водой. Две нуны тут же бросили все свои дела, предлагая помощь. А лидер только и думал о том, где и когда они прокололись. Съемки заняли два дня. За эти 48 часов были и крики, и почти драки, и слезные примирения. Донхо начал разговаривать с Илаем, Кевин снова зациклился на музыке, иногда дуясь на самого старшего из-за неустроенной встречи с тем самым парнем, Сухо. Самым важным днем для всей группы стало выступление на Инкигайо. Волнуясь так, будто бы это первый выход на сцену, Кисоп нервно крутил зажигалку между пальцами. Курить сейчас было нельзя, а хотелось до безумия. Еще Кисоп ненавидел себя за обсессивно-компульсивное расстройство. Перед выступлением в голову всегда лезли дурацкие мысли, от которых избавиться было почти невозможно. И занять себя в гримерке было нечем. Поэтому приходилось крутить зажигалку и молиться, чтобы все это скорее закончилось. Очень хотелось упасть на кровать, прижаться к мощному, теплому телу любимого и уснуть, прокручивая в голове куски танца и находя в нем ошибки. Но до этого было еще долго. Да и не мог знать ольджан, что в этот вечер его планам не суждено сбыться. На плечи легли теплые руки, а в нос ударил знакомый запах. Запах, принадлежащий только его лидеру. Развернувшись в импровизированных объятиях, Кисоп положил голову старшему на плечо и шумно выдохнул. - Что ты как маленький? Каждый раз одно и то же. Сейчас мы выступим, потом поедем домой. Подождем пока младшие уснут, пойдем в душ… Фантазия ольджана помогла дорисовать окончание похода в душ, и глаза парня хитро заблестели. - Не боишься, что нас поймают? - Они уже спать будут. А я соскучился по твоему телу… После той ночи в отеле Сухен частенько зажимал своего парня в разных подсобках, пустой гримерке, глуша стоны поцелуями. Лидер запомнил каждую чувствительную точку на теле любимого и пользовался этим, чтобы сломить и без того слабое сопротивление. А Кисоп и рад был. Его хотят, желают, любят. Что еще для счастья надо?.. - Пойдем. Скоро наш выход. Все будет хорошо. И Кисоп верит. На его лице поселяется ухмылка, сводящая с ума тысячи фанатов и одного, самого главного человека. На сцене он выкладывается максимально, чтобы сократить вечернюю речь лидера о косяках. Блестяще. Просто великолепно. Ольджан переодевается самым первым и спешит в маленькую комнатку, отведенную для курения. Сейчас ему это необходимо. В голове крутятся картины предстоящей ночи и нужно хоть немного успокоиться. Огонек зажигалки ласково облизывает кончик тонкой, дорогой сигареты, и Кисопа начинает отпускать. В теле появляется легкость, из головы вылетают ненужные мысли. Но парня почему-то трясет. Он понимает, что должно произойти что-то непоправимое, и это пугает. И этот самый кошмар случается раньше, чем он вообще мог себе представить, практически за несколько минут руша жизнь ольджана. На пороге комнаты стоит Джехе, сжимая в руке полупустую пачку сигарет. Кисоп хочет уйти, но бывший парень прикрывает дверь и закрывает собой проход. - Здравствуй, Сопи. Как ты? Ваше выступление было великолепно. Особенно ты и твой пресс. - Спасибо, Джехе. Можно я пройду? Меня группа ждет, - держать себя в руках и не врезать по этому красивому лицу становится все сложнее. - Группа? А может твой новый парень? Расскажи, как он в постели? - Намного лучше, чем ты. Ты же просто бревно, - Кисоп практически выплевывает эти слова в лицо Джехе и сразу начинает жалеть об этом. - Да? Сейчас мы это исправим. Джехе прижимает парня к стене и сводит его руки над головой. Кисопу становится страшно. Никто не знает, что может вытворить этот сумасшедший в таком состоянии. Но Джехе лишь наклоняется к его лицу, слишком быстро сокращая расстояние, и целует, прикусывая губы и стараясь проникнуть языком в чужой рот. Кисоп не знает, что делать. У него ступор, Джехе слишком напорист, и оттолкнуть его невозможно. Из-за растекающегося по венам страха парень не замечает, как приоткрывается дверь, а потом закрывается. Кисоп даже не догадывается, что сегодня ночью Сухена не будет дома. Потому что слишком больно видеть своего любимого в объятиях бывшего.