Baby don't cry

Ступор Кисопа длится буквально несколько секунд, а потом он заезжает коленом точно в пах бывшего парня, заставляя того согнуться и отойти к противоположной стене. Во взгляде Кисопа злость и почти сумасшествие. - Не подходи ко мне. Никогда. Не здоровайся, не улыбайся. Будто бы мы и не знали никогда друг друга. Хлипкая дверь громко хлопает, и Кисоп на ватных ногах идет к своей гримерке. Он обводит мутным взглядом участников в поиске такого родного сейчас человека, но насчитывает только пятерых. И нервы ольджана начинают сдавать. Голос резко садится, и его почти не слышно. - А где Хен? - Он пошел тебя искать, но вернулся очень быстро… И он был, мягко говоря, не в настроении. Донхо хотел что-то ему сказать, но у него такая аура была, что до сих пор жутко… Менеджер даже не остановил его, когда он сказал, что не приедет сегодня в общежитие… У Кисопа резко подгибаются ноги, и парень в раз бледнеет. Илай и Джесоп успевают поймать его и усадить на диван, чтобы затылок не встретился с твердым полом. Только Хун моментально становится серьезным, хватает ольджана за руку и тянет из душной гримерки в коридор. Кисопа по-прежнему трясет, и вокалисту приходится взять его за руку, чтобы тот хоть немного успокоился. - Что произошло? - Ничего… - Я спрашиваю, что произошло. Отвечай. - Меня поцеловал Джехе… - Что?! – Хун думает, что сейчас сам в обморок упадет. - Эта сволочь прижала меня к стене и засосала! Я думал, что в туалет побегу, обниматься с белым другом! - Теперь понятно, почему Сухен был так зол. - Я не улавливаю твои мысли. Объясни. - Совсем краска мозги разъела. Вот тебе цепочка. Ты уходишь курить. Встречаешь там Джехе. Он тебя целует. Сухен уходит, чтобы сообщить, что машина за нами уже приехала. А потом возвращается злой, как черт, да еще и с аурой заправского убийцы. Теперь улавливаешь? Кисоп молчит минуту. А потом сползает по холодной, шершавой стене на пол и утыкается лбом в колени. Плечи начинают мелко подрагивать, выдавая надвигающуюся истерику. - Пошли обратно. Дома подумаем, что делать с этим. А сейчас тебе нужно успокоиться и отдохнуть. В этот момент ольджан думает, что самое ужасное событие в его жизни – знакомство с Ан Джехе. Сухену меньше всего хочется возвращаться в общежитие, где все насквозь пропахло фальшью и предательством. Он уши развесил, поверил во все слова Кисопа, а тот целуется с другим. Может, они с Джехе еще и поспорили на него, а теперь сидят в каком-нибудь клубе и обсуждают это? От этой мысли невероятно больно, и парень просит таксиста остановиться около магазина. Он натягивает поглубже большой капюшон и покупает два огромных пакета соджу. А в машине называет адрес, где его должны принять и поддержать. Через полчаса он отдает водителю необходимую сумму и добавляет еще столько же, на чай. А потом медленно поднимается пешком потому, что лифт не работает, и устало стучит в дверь. Сначала слышен шорох, затем тихие шаги. - Сухен-сонбэ? - Да, это я, Химчан. Можно? - Конечно, проходи. В коридоре появляется Енгук и тут же оценивает состояние старшего. Иногда и он может проявить проворность. Сухена тут же ведут на кухню, усаживают за стол и ждут, пока он начнет говорить. - Можно я останусь у вас на ночь? Я не хочу возвращаться к себе… - Если только на диване спать будешь… А в чем причина твоего столько позднего визита? – Химчан старается не спровоцировать приступ агрессии и говорит тихо и мягко. - Я застал Кисоп, когда он целовался с Джехе. Забавно, правда? - Он не мог так поступить! - Ему нужно показать, кто главный! Енгук и Химчан начинают сверлить друг друга гневными взглядами, но ольджан берет своего лидера за руку, и на кухне снова воцаряется мир. Сухен грустно улыбается: когда-то и у них так было. - Можно я скажу, Енгук-и? Все-таки, я лучше знаю Кисопа, чем ты, - дождавшись утвердительного кивка, Химчан поворачивается к Сухену. – Знаешь… Я никогда не поверю, что он сделал это по своей воле. Енгук, закрой уши или выйди отсюда. Не думаю, что тебе будет приятно это слушать. Когда мы с Кисопом встречались, а это было чуть больше двух лет назад, то он никогда не стонал моего имени. Только твое. И когда начал встречаться с Джехе… Тот постоянно жаловался во время наших пьянок, что Кисоп не произносит его имени. Он любит тебя больше двух лет. Как он может сейчас отказаться от тебя? Сам подумай. Он у меня на плече рыдал ночами, рассказывая, каким милым и нежным ты с ним был на сцене. Но все это было фансервисом. Я ни за что не поверю, что он сам его поцеловал. А у Джехе в голове не пойми что творится. У него вся группа тронутая. Сухен осмысливает полученную информацию, выуживая нужное. Он даже находит логику в словах этой лисицы, что так беспокойно поглядывает на своего парня. И вся злость Сухена резко куда-то уходит, оставляя место опустошенности и отвращению к самому себе. А Химчан продолжает, сжимая в своей ладони запястье Енгука. - Если захочешь наказать его за глупость, то подумай, не пожалеешь ли потом. Он тебя простит в любом случае, а вот ты себя сможешь? И еще, у него очень интересное содержимое тумбочки. Особенно розовая коробка. Покопайся, вдруг что-то стоящее найдешь… - на лице Химчана ехидная ухмылка, заставляющая Сухена пересмотреть свой взгляд на наказание любовнику. – А теперь пошли. Я дам тебе подушку и одеяло. Вся ночь Сухен ворочается, не может найти удобной позы, не может отогнать ненужные мысли. А когда сон затягивает его, то почему-то вспоминаются нежные прикосновения, легкие поцелуи и запах зеленых яблок и корицы. Утром парень оставляет в качестве извинений алкоголь и едет к себе. Кисоп нарвался сам. Сейчас ему будет жестокость и все, что он там любит. В лифте Сухен примеряет маску сумасшедшего и в родные пенаты вваливается с абсолютно маньячным блеском в глазах. - Где этот чертов ольджан?! Сейчас он у меня получит! – потом кидает взгляд на оставшихся парней и командует почти не своим голосом. – Все вон! На полдня! Быстро! За пару минут общежитие погружается в тишину, а в коридор из комнаты выходит Кисоп. У него опухшие глаза, а теперь и затравленный взгляд. Сухен хватает парня за воротник майки и тянет обратно в комнату. - Сухен-а… Дай мне все объяснить… - Я не хочу ничего слушать! Ольджан оказывается прижатым к кровати, а прямо в центр грудной клетки давит чужая раскрытая ладонь. - Понравилось с ним целоваться?! Или, может, вы на меня поспорили?! Какой правильный ответ, Кисоп?! Лидер сводит руки парня над головой, больно сдавливая запястья. - Почему ты не вырываешься, Кисоп?! - Не могу… Это же ты… - Думаешь, я не сделаю тебе больно? Из джинсов со свистом вылетает ремень и туго перевязывает хрупкие запястья. В этот момент Кисопу становится страшно. - Не надо, Сухен-а… Давай поговорим… - О чем? О том, как ты зажимался с этой скотиной в тесной темной комнатке? - Сухен-а… Лидер привязывает концы ремня к стойкам кровати и любуется открывшимся видом. - Жалко футболку… А потом по комнате разлетается звук рвущейся ткани. Такого Сухена ольджан еще не видел, и в нем перемешивает страх и любопытство. А тот уверенной походкой направляется к пресловутой тумбочке, о которой говорил Химчан. - Не надо, Сухен-а… Лидер уже вертит в руках розовую коробку, не решаясь ее открыть. Мало ли что там. Но потом самообладание берет верх, и крышка откидывается. От такого разнообразия извращений у Сухена начинает ехать крыша, и он начинает верить, что на самом деле маньяк. Выбирая парочку предметов, он ставит коробку на пол и возвращается к кровати. - Чтобы использовать? Как ты думаешь, Сопи? – почти с издевкой тянет парень и наблюдает за испуганными глазами, которые ненормально увеличиваются при взгляде на левую руку лидера. – Значит, левая рука. Ольджан закрывает глаза и пытается взять себя в руки. Но о каком спокойствии можно говорить, когда он привязан, а у Сухена поехала крыша на почве ревности? Серые домашние штаны пролетают через всю комнату, а за ними отправляются и черные боксеры, которые так идеально сидели на этом совершенном теле. Сухен сглатывает, но снова берет себя в руки. Достает из верхнего ящика прикроватного столика смазку и щедро поливает свою ладонь. - Если ты будешь вырываться, то возьму без подготовки. В твоих интересах вести себя спокойно. А потом у Кисопа отказывает сознание. Два влажных пальца врываются в его тело, сразу попадая по чувствительной точке. Член ольджана дергается, выдавая возбуждение с головой. И Сухен продолжает маньячно улыбаться и добавляет еще один палец. Кисоп тихо постанывает, закусив нижнюю губу. Но чувство наполненности накрывает его, и он нетерпеливо ерзает. - Моя маленькая шлюшка хочет, чтобы я взял ее? От этих слов Кисоп дергается как от удара. А Сухен уже смазывает шарики «бус» и приставляет первый к растянутому отверстию. - Не надо… Пожалуйста… Все, что угодно… Только не это… - Ни разу их не пробовал? Значит, попробуешь сейчас… Первый шарик, второй, третий… Кисопа как будто током ударило. Это лучше, чем он думал. Когда последний шарик оказывается внутри бесстыдно возбужденного тела, Сухен прикусывает кожу на животе и тянет за жесткие черные волоски. Ольджан выгибается ему навстречу, моля о прикосновении. - Ты хочешь, чтобы я сделал так? – сильные пальцы проходят вдоль члена Кисопа, срывая новую порцию стонов с покусанных губ. – Или так? – Сухен выдыхает на влажную от смазки головку. – А может?.. Лидер проводит языком по коронке, трогает кончиком уздечку. Кисопу ужасно хочется ворваться в этот жаркий рот, но не он здесь диктует правила. - А теперь перейдем к самому приятному… Сухен раскатывает по собственной плоти тонкий латекс, размазывает остатки вязкой жидкости, а потом без предупреждения выдергивает «бусы» из тела любовника. Кисоп кричит так, что может потерять голос, но ощущения захлестывают его. А лидер не дает ему даже отдышаться. Как только последний шарик с влажным хлюпом покидает тело, то Сухен тут же входит до самого основания, задевая головкой набухшую простату. Он изучил тело ольджана лучше своего собственного и сейчас пользовался этим. Сразу закидывает чужие ноги себе на плечи и начинает вколачивать любовника в кровать. Кисопу остается только пошло и очень громко стонать, из-под прикрытых ресниц смотря на озверевшего парня. Это настолько заводит его, что без единого прикосновения он кончает, пачкая собственный живот горячей спермой, выгибаясь дугой и сжимая в себе чужую пульсирующую плоть. Сухен рычит как сошедший с ума хищник, резко покидает расслабленное тело, снимает презерватив и кончает на живот ольджана, откидывая голову назад и закусывая губу. Ждет несколько секунд, чтобы перестала кружиться голова, и размазывает сперму по твердым кубикам пресса, смешивая два вкуса. Подносит пальцы ко рту Кисопа и требует: - Оближи. И Кисоп повинуется. Приоткрывает опухшие, покусанные губы и втягивает пальцы в рот. Сухен боится, что такого не переживет, поэтому отвязывает Кисопа от кровати и уходит в душ. Ольджан даже не пытается встать и одеться. Эмоций настолько много, что он путается в них. Если бы лидер хотел наказать его, то мог бы и избить. Но такое насилие – не в его стиле. Кисоп отмечает, что это было потрясающе, а потом поднимает взгляд на вернувшегося лидера. - Зачем ты это сделал? Могли бы просто поговорить… Но нега и расслабленность в голосе выдают удовольствие. Сухен улыбается, чуть приподнимая уголки губ, и садится напротив парня. - Это чтобы ты знал, каким я могу быть монстром, когда ревную. Лучше тебе это было узнать, когда я еще могу контролировать себя, не правда ли? - Значит… Я прощен? - А сам как думаешь? Кисоп откидывается на кровати и начинает смеяться. Парни радуются как дети удачному исходу событий, когда раздается звонок в дверь. Сухен уверен, что это не группа. Хун бы позвонил. Поэтому он поправляет штаны и идет открывать. На пороге стоит Зико, злой как тысяча чертей. Разве что дым из ноздрей не валит. - Где это хренова скотина, что поцеловала вчера моего мальчика?! - Ты можешь не орать, У Чихо? - Зови меня Зико! – за спиной Сухена появляется Кисоп, замотанный в тонкую ткань простыни. – Иди сюда, сволочь! Как ты мог его поцеловать?! Он мне все рассказал! Сухен оборачивается и вопросительно смотрит на своего ольджана. - Сухен-а… Ты действительно думаешь, что я мог сначала поцеловать человека, а потом двинуть ему по яйцам? Кстати, Джехе… Очень болит? - Так ты его еще и ударил?! Твоя смерть будет жестокой! Зико пытается вломится в небольшой коридор, но оказывается остановленным крепкой рукой. - Если ты не хочешь загреметь в полицию за незаконное проникновение, то лучше свали. И чтобы я не видел твоего пуделя рядом с моим мальчиком, понял? Зико видит маньячный блеск в глазах Сухена и быстро ретируется, прихватывая с собой группу. Кисоп прижимается к своему лидеру со спины, а потом тянет на кухню. Завтрак в родном общежитии еще никто не отменял.