Когда прострелена душа навылет. Ч.2

      Итачи 19 лет, когда он становится главой АНБУ. Он красив, богат, силен и невероятно популярен. Безупречен. Его облик окутан трагизмом, неким налетом таинственности и обреченности, придающим своему обладателю схожесть с героями прошлых времен. Взрослые ставят его в пример своим детям, почтенные отцы семейства пытаются сосватать своих дочерей. Лицо главы клана Учиха напоминает застывшую маску. Он равнодушно отклоняет все предложения посидеть в компании, неизменно отказывается от свиданий, всегда сосредоточен на работе. Людям кажется, что этот человек - заведенный механизм. Его дни заполнены бумажными отчетами подчиненных, тренировками юных новобранцев, контролем безопасности деревни. Он очень устал.       Я пил несколько месяцев. Алкоголь затуманивал разум, не давал боли и отчаянию захлестнуть с головой, утонуть в пучине безысходности. Мне дали отпуск, полагая, что смерть семьи от рук двенадцатилетней девчонки ударила по мне сильнее, чем, если бы я сам их убил. Брат ходил по пятам, приставал с глупыми планами мести, с бессмысленными обвинениями, абсурдными утешениями. Жители деревни жалели нас, обливали грязью Наруто, говорили, что она всегда была гнилой и жестокой, что рано или поздно она все равно проявила бы свою сущность убийцы. Слова били наотмашь, причиняя тупую боль. Это была моя сущность. Мой путь. Будь проклят мир, в котором предательство называют практичностью.       Мне было плевать на Саске, плевать на работу, на всех жителей Конохи. Я слишком поздно осознал, кем именно являлась для меня голубоглазая джинчурики. Больше чем друг. Больше, чем семья. Больше, чем весь мир.       Прихожу на полигон, на котором мы познакомились, сажусь у деревянного столба и вспоминаю: улыбки, жесты, слова. Тепло, которое дарила мне Наруто. Мое личное солнце. Хорошо, что сейчас осень и идет дождь. Можно горько улыбаться, подставляя лицо ледяным каплям. Дождь — это значит, что можно закрыть глаза и не беспокоиться больше ни о чем. Никто не придет на это место, никто не увидит меня таким.       Я опускаю голову на руки, зарывшись пальцами в мокрые волосы, глухо шепчу ее имя и прячу лицо в ладонях. Вот так и сидеть бы вечность — под проливным осенним дождем, на пронизывающем ветру, не слыша собственных рыданий, но чувствуя, как исходит криком моя душа. Сидеть и никогда не возвращаться.       Так легко, привычно, удобно было верить все эти годы, что я сам хозяин своей судьбы. Что могу один со всем справиться, положить на свои плечи все беды этого мира и пронести их до конца. Я был готов к этому. Поступок Наруто выбил землю у меня из под ног. Планов на будущее не было, ведь и будущее, как таковое, мной не планировалось. Я не знал, что делать после убийства клана, просто хотел плыть по течению, ориентируясь в зависимости от обстановки. Было тошно и мерзко от самого себя, от того, что позволил ей тогда уйти. Действительно забрать мою боль и мое одиночество, поменяться судьбой.       Я не знаю, где она сейчас, что с ней происходит. Чертова беспомощность. Я ненавидел это чувство, а теперь оно охватывало меня каждый раз, когда я думал о Наруто. Нужно было взять себя в руки. Я обещал ей дождаться, и я дождусь.       Данзо умер внезапно. Просто превратился в дуб. То ли солнце светило слишком ярко, то ли звезды сошлись и решили показать fuck немолодому любителю краденного, но в один прекрасный день, прямо посреди главной улицы Конохи, достопочтенный старец начал обрастать ветками с набухающими почками. Личные телохранители Главы АНБУ в это время подражали любопытным малолетним мальчишкам и в недоумении таращили глаза, пока их начальство крыло матом какого-то «гребанного экспериментатора». Я никогда в жизни так не смеялся.       Дерево заботливо выкопали и перенесли в лабораторию. Приглашенные эксперты лишь разводили руками: разума в растении не наблюдалось. Повздыхав, руководство деревни приняло решение, и дуб пересадили на окраину деревенского кладбища. Больше он никого не беспокоил.       Споры о том, кто же должен занять вакантное место, не прекращались несколько месяцев, пока на пост не был выдвинут я. По сути, я был для них идеальной кандидатурой – 52 миссии ранга А, 17 – S. Давно состою на службе, прекрасно себя зарекомендовал, лоялен к руководству и имею в запасе всего одно провальное задание – поимка джинчурики.       Я не хотел занимать эту должность, но согласился. Ради Саске. Ради Наруто.       Два года Саске ненавидел мою любимую девушку, приходя в ярость от одного ее имени. Два года он тренировался как проклятый, чтобы найти и убить ее. Эмоции, переполнявшие моего брата, были для меня отвратительны, вызывали желание пойти в душ и долго тереться мочалкой. Я понял, что именно тогда пыталась донести до меня Наруто: Саске действительно был слабым. И его сила не могла вырасти на ненависти. Ненависть слишком разрушительна, чтобы тратить на нее время. Я пытался объяснить это брату, и у меня почти получалось. Не думаю, что он стал бы слушать кого-то, кроме меня.       Однажды, тренируясь на горе Хокаге, Саске случайно запнулся и провалился в странную пещеру, расположенную прямо в голове Первого. У Фугаку было одно, крайне не подходящее для лидера заговорщиков, качество – он всегда записывал свои планы. Строча ручкой по листам бумаги, они оформлялись в его голове с невероятной точностью. Ему просто так легче думалось. Я перерыл весь квартал, пытаясь найти эти записи, перевернул вверх дном тайное убежище клана, почти готов был осушить озеро на заднем дворе нашего дома, а оказалось, что все время искал не в том месте. Скользя взглядом по строчкам, написанным твердой отцовской рукой, Саске плакал. Наконец стало понятно, почему его никто не посвятил в детали заговора: он просто не должен был дожить до переворота. Отец, не без оснований, надо сказать, предполагал, что если собственноручно убьет младшего сына, то сможет приобрести мангеке шаринган. Это значительно повысило бы шансы восстания на успех.       Мы не стали скрывать эти документы от руководства Конохи, после чего Третий и советники вздохнули с облегчением. Это был шанс вернуть джинчурики домой. Народу поведали трогательную историю о том, как Наруто узнала о заговоре и решила спасти жителей горячо любимой деревни, пускай и пожертвовав своей репутацией. Само руководство о заговоре, якобы, не знало. Почему же девочка не пришла за помощью к Хокаге? Кто же знает? Трудное детство, наверное, не доверяла взрослым. Всем сомневающимся предъявили документы, подтвердив их подлинность. Жители прониклись, повздыхали о трудной судьбе подростка и успокоились. Хозяин Ичираку-рамен во всеуслышание заявил, что никогда в девочке не сомневался. Кстати, это было абсолютной правдой. Остальные же люди стали вызывать у меня омерзение. Как же быстро меняется их мнение. Враг-друг-враг-друг. Коноха стала ждать своего героя.