А я хочу чувствовать

Кристиан поспешно спускался с острым желанием покинуть дом как можно скорее. От страха живот крутило, а коленки дрожали. Но мальчик не хотел выдать своего волнения и потому старался замедлить шаг и выполнять действия, как механический робот – не торопясь, ровно ступая по ступенькам. Но его старания были излишними. На нижнем этаже не было ни души. Отец уже куда-то уехал, по делам, наверное; мать, выполнив все свои обязанности, исчезла наверху, в своей комнате. И юноше удалось ускользнуть незамеченным. Еще вчера он хорошо запомнил путь к подвалу, который ему показал дед. Сделал это родственник во время одной из немногочисленных прогулок. Старик не любил покидать свое холостяцкое логово, где его никто не трогал. Но вчера, при очередном визите внука, мужчина неожиданно захотел проветриться, а Кристиан с удовольствием составил ему компанию, заслужив по укоризненному взгляду от каждого из родителей. Оглядев деревья из сверхпрочного металла Железного парка, скульптуры в виде звезд, разноцветные и неестественно яркие фасады домов, дед вспылил и зло цыкнул языком: - Это они называют парком, вы только подумайте! – размахивал он руками, притягивая безразличные взгляды прохожих. – Не вдохнуть, не выдохнуть. Тьфу! Только здесь убеждаешься, что воздух с каждым днем грозится стать платным. А каждый вздох последним. - Спокойно, дед. - Кристиан пытался немного отвлечь от них внимание, но с каждым выкриком дедушки это становилось все сложнее. – Давно изобрели замену фотосинтезу, и эти деревья могут вырабатывать кислород не хуже настоящих. Причем у них существует множество функций. Они могут, к примеру, вырабатывать электричество и раздавать бесплатный интернет. - Что доказывает мои слова. – Мужчина все-таки решил сменить гнев на милость и стал говорить намного тише, без былой пылкости. - Деревья - не деревья, когда они функций имеют больше, чем моя кофеварка. - Твоя кофеварка почти антиквариат. Только кофе и варит, – фыркнул Кристиан. - Ответ в названии. И мне не нужно, чтобы моя кофеварка имела выход в интернет, вырабатывала углерод и подтирала мне задницу. Достаточно хорошего кофе. Слушая деда, Кристиан не мог не улыбнуться и не закатить глаза. Он послал виноватую улыбку двум идентичным зеленоволосым парням. Но те только отвернулись (один из них брезгливо изогнул красные губы, сильно выделявшиеся на бледной коже) и продолжили беседу. - Хочешь, пойдем отсюда, раз тебя так все раздражает? – мягко предложил Кристиан. - Куда? В общественный центр выслушивать лекции, или в Зоордим смотреть на механических птичек да мальчишек девяти лет из технической академии? Скука. Кристиан хотел возразить, потому что город был богат на разного рода развлечения, но вдруг дед остановился и повернулся к юноше: - Я знаю одно место, которое неприступно и почти девственно, в отличие от всего окружающего нас де... обстановки. Это показалось юноше интересным, да и возражать деду не хотелось. Поэтому ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и последовать за стариком. Шли они долго, пересекая город широким быстрым шагом. Уже на пути перестали встречаться люди или дома, вокруг был только задымленный серый пустырь. С каждым шагом у Кристиана росли усталость и раздражение: - Куда мы, собственно, идем? – запыхавшись, поинтересовался он. - Узнаешь, мой мальчик, – бодро сказал мужчина, который почти не устал, и огляделся. А посмотреть было на что! Вид у этого места был такой, словно кто-то решил восстановить старый город. Вокруг пустынно, но иногда попадаются маленькие заброшенные домишки, как на картинке в учебнике истории: красная черепичная крыша, форма куба, белые или кирпичные стены. Но от картинки их отличали заброшенность и разруха. На дороге валялся разный хлам: автомобильные покрышки, автозапчасти, пищевой мусор и многое другое. В памяти юноши всплыл урок истории. Один-единственный, что прошел цензуру правительства. Здесь, правда, все было иначе: никаких настоящих деревьев, травы, ни следа каких-либо растений или животных. Видно, что местность использовалась то ли как свалка, то ли еще как-нибудь. Заброшенность и отчаяние – вот, наверное, два слова, которые могли охарактеризовать это место. Пустое небо: ни одной летательной машины, от которых обычно прямо-таки гудел воздух. Здесь царила полнейшая разруха и анархия. Хотя, судя по погоде, Кристиан понял, что не совсем прав в своих суждениях. Небо здесь было таким, как и везде: затянутым тучами, без единого проблеска солнца, такую погоду правительство считало наиболее благоприятной для труда. Но все равно создавалось впечатление, что ты попал в прошлый век, здесь даже витал особый запах. Хотя, может, он шел от свалки. Кристиан восхищенно крутил головой из стороны в сторону, пытаясь не упустить из виду ни камешка. Он боялся себе в этом признаться, но происходящее нравилось ему больше, чем все технические науки, вместе взятые. - Почти на месте, – нарушил размышления юноши голос деда. Они преодолели несколько поворотов, когда старик остановился перед одной из одиноких заброшенных построек в духе этого места. Затем стряхнул ногой землю, при виде которой Кристиан не смог сдержать восторженного вздоха, и на свет показалась деревянная дверь. Дед открыл створки ключом и стал спускаться внутрь. - Что это? - Просто следуй за мной. Кристиан воровато огляделся по сторонам и спустился следом в так называемый погреб. Вчера юноша не смог насладится всеми причудами этого погреба, но сегодня он предоставлен самому себе и никто не помешает ему удовлетворить любопытство. Хотя дед не особо отвлекал, им слишком скоро пришлось возвращаться домой. Как только Кристиан преодолел дорогу и спустился в подвал, он чихнул: в нос ударил резкий запах пыли. Первое, что бросалось в глаза в этом помещении... это все, что там было! Нет, больше он никогда не назовет комнату дедушки заваленным старым хранилищем, потому что в этом месте буквально яблоку негде было упасть! Коробка стояла на коробке. А в них таились несметные сокровища: книги, которые вышли из моды много лет назад, еще до рождения Кристиана, и уже не выпускались, а образцы можно было увидеть разве что в музеях; непонятные устаревшие приборы; в углу комнаты стоял старенький телевизор, кремовый диван с зеленым пятном на подушке, а рядом находился струнный музыкальный инструмент (насколько помнил Кристиан, он назывался гитарой). Улыбнувшись в предвкушении, юноша взял несколько коробок и собирался отнести их к дивану, чтобы, удобно устроившись, изучить их содержимое. Но с верхней коробки что-то упало, привлекая внимание Кристиана. Он нагнулся и поднял с пола старую затрепанную тетрадь. Открыв ее на середине, он увидел множество записей, сделанных от руки шариковой ручкой. - Никогда не перестану удивляться, – усмехнулся Кристиан и, не отрываясь от чтения, присел на диван. «Здравствуй, дорогой дневник. Нет, так я чувствую себя девочкой-подростком. Зачем я только начал это писать? Нет, если это и будет мой дневник, то все будет по-мужски. Поэтому буду вести не дневник, а бортовой журнал...»