Охота

Музыкальная тема: Воспоминая Гуан'Луэ-Раш: Yiruma – New Moon Баю, баюшки, баю… Не ложися на краю… Помню, как мама пела мне эту простую детскую песенку… Она уже долго звучит во мне, теплом переливаясь по телу. Еще, играет какая-то музыка… Такая красивая и легкая, что не передать словами… Возможно, когда-то я слышала ее, и сейчас, моя память выдает это ангельское звучание фортепиано внутри меня… Образы и воспоминания наполняют душу… Что это? Ностальгия? Или, быть может, предсмертные видения?... Я окружена белым светом. Ничего нет рядом… Пустота и блаженная невесомость… Внезапно, я оказываюсь на чьих-то руках. Передо мной лицо молодой темноволосой женщины. Она улыбается и произносит мое имя. Ее голос так знаком мне… Мама… Она смотрит на меня глазами, полными нежности и тепла. Я маленькая? Я вернулась в прошлое? Нет. Такого не может быть… Ее образ плавно пропадает, и я уже нахожусь в другом месте. На мне – желтый вязаный комбинезон, в руках – такого же, канареечного, цвета мяч. Под ногами – яркая зеленая трава. - Белла! Я поднимаю голову. Передо мной, на фоне зеленых деревьев и ясного неба стоят двое – мои мама и папа. Черноволосый, с задорным взглядом, с такой жизнерадостной улыбкой, он садится на корточки и зовет в объятья. Я бегу к нему… Все пропадает. Теперь я в школьной форме, перед зеркалом. Сзади – мама и папа. Они радостно улыбаются, разглядывая меня. Мама дает мне большой букет. - Подаришь это своей учительнице, милая. Опять пропадает… Теперь я за школьной партой. Второй ряд, третья парта. Рядом какая-то девочка. Наташа… Да, ее зовут Наташа… - Итак, кто выучил «Мороз и солнце»? - Я! – Выкрикиваю и поднимаю руку. Это мой первый серьезный стих, и я хочу рассказать его самой первой. Да. - Тогда – прошу к доске, Белла… Все меняется… Я стою в коридоре с Наташей. Нам лет по четырнадцать. - Смотри, смотри, - говорит она, кивая в сторону ребят. – Он на тебя посмотрел. - Кто? - Макс! - Да, брось! Ты все врешь! Снова смена обстановки. Я стою возле школы. Ученики медленно и устало идут домой. - Могу я тебя проводить? – Спрашивает светловолосый паренек Максим. - Да,… Конечно, - улыбнулась я, убирая наушники в сумку, слегка краснея… Снова все переворачивается. Я стою возле большого здания. Оттуда выходит мама и папа. У мамы на руках мой новорожденный брат. - Ух ты, - восклицаю я. – Какой он сморщенный. Мы вместе смеемся. Папа обнимает нас троих и прижимает к себе. Образы снова растворяются. Теперь я на школьном балу. Меня за руку ведет Макс. На мне красивое кремовое платье с вырезом слева. Играет фортепиано из моей головы. Мы танцуем медленный танец. - Я тебя люблю, - шепчет он, целуя меня… Меня снова переносит в другую комнату памяти. Мы на берегу моря. Вся наша университетская группа. Отдых. Каникулы. Отдающее синевой море и ярко-голубое небо. - Ты выйдешь за меня? - Ты уверен, что я тебе нужна? - Конечно. - Я подумаю… Долгие перевороты образов… Какая-то канитель… Я сижу на берегу, возле любимого водопада. На мои плечи ложатся чьи-то теплые руки. - Корнат, - шепчу я, подскакивая. Берсеркер обнимает меня, ласково заурчав. - Моя Луэ-Раш, - шепчет он, прикасаясь жвалами к лицу. – Я люблю тебя, моя Ши… Я, словно, растворяюсь в его объятьях, и оказываюсь на корабле. Лун’гран держит меня сонную за руки, громко смеясь. - Ого, да ты сегодня совсем голая?! Моя самочка хочет, чтобы кто-нибудь увидел ее в таком виде и не устоял? Меня отбрасывает из этого воспоминания в следующее. Я окружена детьми науду. Они все стрекочат и урчат, играют друг с другом и со мной. Молодые самочки заплетают мне косы, а юноши заговорщицки выглядывают из-за двери… Теперь я лежу на мягких шкурах. Надо мной мой кремовый самец. Я чувствую его плоть внутри себя. После, резкую боль над грудью. Он перечеркивает знак Корната… Меня погружает дальше. Джеймс обнимает меня, сидя на кресле. Он нежно гладит меня, прижимая к себе. - Я люблю тебя… Меня еще какое-то время бросает между вспышек воспоминаний… Я лежу на операционном столе. Где-то впереди – доктора. На руках… Моя новорожденная дочь. Она смотрит на меня своими смышлеными огненными глазками, радужно улыбаясь - Красавица… - Слышу я голос Джеймса… - Я люблю тебя, слышишь? Я всегда буду рядом! - И я тебя люблю, мамочка… На этом, воспоминания закончились… Моя душа, словно, раскрылась. Я чувствую, как радость и счастье бурным потоком мчится в крови. Я стою на каком-то белоснежном, теплом камне. Передо мной, в бело-золотом свете стоят Лун’гран с Яростью на руках и Джеймс, который ласково улыбался. Дочка весело звала меня к себе, а самцы грели меня своими голубым глазами, протянув ко мне руки. Я тянусь к ним, кладу свои хрупкие ладони в их когтистые лапы, и они уводят меня в этот яркий жизненный свет… Громкий шум водопада заставил меня отвлечься от мыслей. Я резко открываю глаза. Я понимаю, что лежу в капсуле. Аккуратно отодвигаю стекло, сажусь, оглядываюсь. Я в своей пещере, но, только, что-то здесь не так. Нет трофеев и полно оборудования. И здесь светло! Я смотрю направо – твою ж наудовскую мать! Там, где раньше была стена – огромная дыра, через которую видно, как падает со скалы вода. «Охренеть,» - только подумала я и вылезла из капсулы. На полу лежат какие-то тряпки. Проверяю. Обнаруживаю, что это какая-то длинная майка. «Сойдет!» - Решаю я, и натягиваю незамысловатую белую одежду на себя. Я быстро двигаюсь в сторону воды, понимая, что у меня ничего не болит. Абсолютно, ничего. Это хорошо. Я дошла до конца. Брызги воды попадают на меня, отчего мне становится немного прохладно и влажно. Я оглядываюсь. Рядом с новым проходом расположена небольшая платформа с кнопками. Пользуясь методом «научного тыка», я нажимаю на одну из кнопок, и платформа быстро опускается вниз. Я снова у воды. Недолго думая, я погружаюсь в прохладную воду, и ныряю. Как же приятно плавать. Я выныриваю из воды, и вижу на берегу много охотников. Там были и яуты, и берсеркеры, и аттурианцы… Странно… Среди них я вижу кремовуюкожу… - Лун’гран!!! Самец обернулся. Увидев меня, он быстро скинул накидку и доспехи, оставаясь только в набедренной повязке и идет в воду. Я плыву к нему, чуть ли, не захлебываясь от радости. Всю меня переполнило такое счастье, что, казалось, я просто лопну, взорвусь!... Он первым достигает меня, крепко обнимая и урча. Только сейчас, погруженная в его горячие объятья, я вижу, что, некогда черные, как смоль, валары, дали седину на корнях. - Мой Рла, что с тобой? – В испуге спрашиваю я, рассматривая его. - Все хорошо, моя самочка, - ласково произнес он, не давая мне осмотреть его всего. - Ты – седой! – Завопила я. – Что случилось? Сколько времени прошло? Лун’гран, что за нахрен? И где моя дочь? Вопросы посыпались сами. Кремовый самец засмеялся, и только крепче прижал меня к себе. - Я люблю тебя, моя глупая самочка. - И я тебя, - отвечаю я, чувствуя, как по щекам текут слезы… Итак, оказалось, что войну мы мы проиграли. Людям удалось полностью захватить Науд-Аурит’сеней и остальные, важные для науду, планеты. Они везде понаставляли своих установок, пооткрывали базы, понасажали кучу ученых и военных. Тогда, когда шел бой, никто не думал, что сможет спастись. Это произошло, чисто, случайно. Просто, кто-то отключил все системы людей, отчего вырубились все андроиды (которых было большинство. Корабли охотников, снова, стали работать. Не теряя времени, они покинули эту дьявольскую мясорубку, понимая, что драть когти – единственный способ выжить. Все хищники объединились в один огроменный клан. Выбрали троих главных Лидеров: один – у яутов, второй – у аттурианцев, третий – у берсеркеров. Первый месяц они отвоевывали одну единственную планету (на которой началась вся моя охотничья жизнь). Меня, к тому времени, поместили в крио капсулу, ибо, на лечение не было ни времени, ни возможности, ни ресурсов. Только через полгода, когда Лун’гран, вместе с помощниками, проник на умановскую базу на Ириене в поисках медикаментов для меня, мое лечение продолжилось. И все – благодаря Джеймсу. Он, каким-то образом, узнал, что я при смерти (у меня был сильный отек мозга, меня приходилось оперировать каждую неделю все эти шесть месяцев), и сам связался с кланом кремового Вожака, и предложил помощь. Тайком от уманов, он снабдил охотников всем необходимым, чтобы вылечить меня. к сожалению, он не мог покинуть планету или отдать яутам Ярость – в них всех были введены чипы, по которым можно отследить кого-либо в любой точке Галактики. Тогда, это было крайне рискованно. Да и, по словам полухищника, с моей дочкой все было хорошо – ее опекал «достойный» уман. Кроме того, Джеймса не так сильно прессовали, и позволяли следить за ребенком лично. Еще, он передал для меня карточку с изображением Шауб-де. На вид, ей было уже лет восемь. С этой вещицей я больше никогда не расставалась. Следующие полгода ушли на то, чтобы полностью привести меня в порядок. Провели массу операций, внедрили новую порцию генов (так как, оказалось, что ген науду, с годами, слабеет и выводится из организма). Я была в отключке около года. За это время, охотники нехило отстроились на планете. Причем, сделали они это на высшем уровне. Кто-то из аттурийцев решил попробовать построить «парящий» город. Точнее, это был космический корабль, который мог неподвижно находится на большом расстоянии над поверхностью планеты, выполняя функцию города. В случае нападения, активировались щиты города и системы безопасности. Таким образом, спасались и «парящие» города, и сама планета. На самой поверхности построек решили не сооружать - оставили для охоты. А, чтобы, летающие над головами, мощные конструкции не смущали тех, кто находился внизу, была придумана система маскировки. Первое время, она работала только со стороны планеты. Таким образом, находясь на планете, ты не видел этих городов. Над тобой, будто, было ясное небо. Естественно, было запущено множество систем терраформирования, чтобы поддерживать оптимальные жизненные условия на поверхности планеты. С момента моего пробуждения прошло пару месяцев. Я узнала, что численность охотников заметно выросла за это время. Благодаря мне. Ученые воспользовались моими генами, чтобы внедрить их в организмы своих самок. Первый год выдался для женщин крайне тяжелым – рожать им приходилось, чуть ли, не каждый месяц. Кое-кто обещал убить меня за это. Потом, «измываться» над самками мужи перестали. Детей стало предостаточно. Теперь, было необходимо растить их. Кстати, пока я была в коме, мне присвоили кучу статусов и званий. Теперь, даже Верховные Лидеры считались со мной, а нападение на меня считалось изменой. Во как. Я, правда, отказывалась от статуса «главной матери», ибо, при этом статусе, у меня должно быть не менее десяти детей. Нет. Лун’гран – тот еще обольститель, но я научилась с этим бороться. И да – он очень негодовал, когда я колола противозачаточные. Обещал закрыть доступ во все мед отсеки города. Но, разве, меня что-то может остановить? Хм… Думаю, нет. Еще, я боялась, что Лун’гран болен. Его седина не давала мне покоя. Выяснилось, что седеть он начал в те полгода, пока меня не удавалось вылечить. Каждая операция – трата нервов. Особенно, если меня оперируют, а он на задании. То есть, стареть он не стал, а вот седина проявилась. Со временем, я привыкла к ней. Более того, она придавала юному охотнику некой мудрости. Хотя, что я за него переживаю? Он здоров как бык. Просто, я нашла у себя седую, от корней до кончиков, прядь. Лун’гран сказал, что это из-за изменений в организме. И от нервов. Зато, мне сказали, что, если я буду делать вакцинацию геном раз в месяц – проживу не меньше, чем мой Рла. Причем, в таком вот молодом состоянии. Мелочь, а приятно. Стареть, как мне сказали, я стану лет через двести. Так что, моя жизнь только началась. А мне, ведь, еще дочь спасать…