Шаг навстречу

Эрик теряет счет городам примерно на пятом. Они сменяют друг друга один за другим, отели безлики, машины и таксисты похожи. Чарльз в очередной раз говорит, что эту девочку лучше оставить, ей комфортно на своем месте, а этот мальчик слишком яро отказывается, и он точно не пойдет… Эрику все равно, кто присоединится к их армии. Он не верит, что подростки смогут им чем-то помочь. Что его заботит гораздо больше — так это отсутствие свободных номеров. — Мне очень жаль, — твердит блондинка с ровной челкой за стойкой, — но остался лишь один свободный номер. Мы можем поставить дополнительную кровать, это прибавит половину стоимости. Чарльз кидает быстрый взгляд на Эрика. — Я посплю на приставной кровати, — почти просит он, — давай остановимся здесь. Эрик может его понять: дорога их вымотала, и Чарльз уже с ног валится. В себе Эрик почти уверен. Только… Чарльз, да еще и на соседней кровати, — это чересчур соблазнительно. Чарльз, только проснувшийся. Чарльз, выходящий из душа и пахнущий зубной пастой. Чарльз, улыбающийся во сне. Картинки мечутся в голове, как испуганные птицы. — Я не помешаю тебе, Эрик, — тихо говорит Чарльз, и Эрик, скрепя сердце, кивает: — Нам подходит. Чарльз, похоже, пытается сдержать облегченный вздох. …Все оказывается не так уж и плохо. Чарльз, дважды извинившись, скрывается в ванной, а Эрик, скрестив руки, указывает служащим гостиницы, куда поставить вторую кровать. Они его практически не слушают: все равно койка едва влезает в маленькую комнату. В конце концов они ставят ее в полуметре от двуспальной кровати, и чтобы отодвинуть ее дальше, придется снести стену. Едва рабочие покидают комнату, Эрик впихивает между двумя кроватями тумбочку. Это дает ему хоть какое-то чувство защищенности. Маленький чемоданчик Чарльза валяется в углу раскрытым. Не удержавшись, Эрик заглядывает в него, удивляется идеальному порядку. Тройка рубашек, один костюм, галстуки, носки и нижнее белье — все аккуратно сложено в отделения и кармашки, как столовые приборы в коробке. Эрик проводит большим пальцем по узору на темно-синем галстуке, вздыхает. Потом распаковывает свои вещи, вытаскивает спальную одежду и садится на постель, положив руки на колени, как примерный мальчик. Он смотрит на пока еще пустую кровать Чарльза. Конечно, он не собирается позволять Чарльзу ворочаться на приставной кровати. Пускай спит на большой. Она выше постели Эрика и наверняка удобнее. Чарльз привык к таким в своем особняке. Чарльз появляется в дверях ванной спустя почти полчаса, когда Эрик уже начинает думать, что они бы за это время успели доехать до другого отеля. Страхи-ожидания Эрика не оправдываются: Чарльз закутался в махровый халат до пят, только влажные волосы поблескивают. — Прости, что так долго, — кается Чарльз, — я совсем разомлел под душем. Разомлел… У Эрика возникают пошлые ассоциации. — Ничего, — заставляет он себя улыбнуться. — Я мог бы спать… — Нет, — прерывает его Эрик. — Занимай эту кровать. Чарльз секунду смотрит на него, словно оценивая свои шансы в споре, а потом кивает. — Спасибо, дорогой. Эрик, кивнув, направляется в ванную. «Дорогой» — он давно привык к этому. А на томное «милый» только недавно перестала появляться эрекция. Эрик сам себе противен. Он встает под горячий душ, пытаясь не думать, что Чарльз точно так же нежился под струями воды. Отодвинув занавеску в сторону, Эрик замечает на батарее семейники Чарльза, ухмыляется узору в синюю полоску — даже нижнее белье подобрал под цвет глаз, профессор… Эрик выбирается из ванной, протирает ладонью запотевшее стекло, невесело глядит на себя. Угораздило же — влюбиться в друга-телепата. Первый раз хочется быть с кем-то и знать, что кто-то хочет быть с тобой. Эрик совсем не уверен в ответной симпатии. Он знает, что Чарльз дорожит его дружбой, но одной дружбы порой становится до удушья мало. Когда Эрик возвращается в комнату, верхний свет уже выключен, горит только бра над кроватью Чарльза. Старательно отводя глаза, Эрик тянется к выключателю, но замирает. Халат Чарльза лежит в кресле, сложенный, каждая складочка разглажена, а сам Чарльз уже спит, разметавшись по кровати. Одеяло скомкано в ногах, а из одежды — только короткие обтягивающие трусы. Синие. Эрик нервно усмехается. Рассматривает развалившегося на спине Чарльза, ласкает взглядом веснушки на груди. Выключает свет и еще несколько бесконечных мгновений стоит над Чарльзом, обрисованным скупыми отблесками уличного фонаря, пробивающимися через окно. Замечает, что его кожа покрылась мурашками. Замерз… Эрик нерешительно делает шаг назад, врезается в свою кровать голенями и шипит от досадной боли. Чарльз не просыпается. Тогда Эрик крадучись берет одеяло за краешки, набрасывает его на Чарльза. Снаружи остается только одна нога. Поколебавшись, Эрик наклоняется и целует Чарльза в колено. Быстро отшатнувшись, Эрик забирается на свою постель, прячется под свое одеяло. Думает, что ничего такого не сделал. Все равно другого шанса не будет. А Чарльз даже не заметил. И этот поцелуй — слишком невинен, слишком незаметен, чтобы раскаиваться. …На следующий день оказывается, что причин задерживаться в городе нет. Чарльз, вставший спозаранку и одевшийся раньше, чем Эрик открыл глаза, все утро извиняется, что заснул, не дождавшись, и не составил ему вечером компанию, не развлек разговором. Эрик только отмалчивается и радуется, что им больше не придется делить одну комнату на двоих. А еще Эрик, украдкой заглянув в книгу регистрации, пока Чарльз расплачивался за проживание, узнает, что в гостинице больше половины номеров было вчера свободно. Он глядит на Чарльза, но тот только жмурится от яркого солнца и высматривает такси. Похоже, ему был дан шанс, только Эрик этого не заметил. И, может быть, Чарльз в таком же смятении, как и он сам, и тоже не решается сделать шаг в сторону от дружбы. Это обнадеживает. Эрик решает, что если в следующем городе тоже не окажется лишней свободной комнаты, то он попытается сделать шаг навстречу. Только нужно проследить, чтобы на этот раз Чарльз его не проспал.