Шаг навстречу

— Может быть, нам стоит взять один номер на двоих, — невзначай предлагает Эрик в следующем отеле. — Так выйдет экономнее, — поясняет он, глядя на администратора за стойкой. Потом поворачивается к Чарльзу: — Ведь в прошлый раз было неплохо? Ему кажется, что щеки Чарльза чуть розовеют. — Да, — соглашается он. — Один двухместный номер, пожалуйста, — рассеянно просит он, явно думая о чем-то своем. Может быть, понимает, что его небольшая тайна прошлого отеля уже раскрыта. В лифте они поднимаются молча. Номер Эрику не нравится сразу: две односпальные кровати стоят далеко друг от друга, даже рукой не дотянешься, да и уютом тут даже не пахнет. Идея о совместной ночи начинает отдавать идиотизмом. Эрик корит себя. Ему не хватает легкости Чарльза, его способности выстроить успешную комбинацию. Созданная Эриком ситуация заранее обречена на провал из-за своей неуклюжести. Разговор за просмотром вечерних новостей не клеится то ли из-за повисшей неловкости, то ли из-за усталости. Чарльз грустит: в их поездке уже три неудачи с подростками. Эрик не знает, чем его утешить. Хочет сказать, что все равно толку от тех мальчишек и одной девчушки не было бы, слишком дурацкая мутация, но молчит. Понимает, что Чарльза такое заявление не обрадует и, чего доброго, расположит к долгому и нудному спору, в котором ни одна сторона не почерпнет для себя ничего нового. Поэтому Эрик рассеянно смотрит, как Кеннеди говорит что-то об экономике страны, пока Чарльз, сонно хлопая глазами, обещает, что если им не повезет и завтра, то они поедут домой, вернутся к Церебро, и попытают счастья в другой стороне Америки, где обязательно надо будет заехать на пляж, ведь Чарльз так скучает по волнам… Эрик ухмыляется его монологу. — Иди спать, — советует он, положив руку на плечо Чарльзу, и тот кивает, соглашаясь: — Ты прав, мой дорогой. Я не займу ванную надолго. Вздохнув, Чарльз поднимается на ноги, а Эрик еще долго смотрит на опустевшее кресло. Ему не жалко, пусть Чарльз хоть полночи плескается. Даже приятнее будет видеть его, разморенного горячей водой, с мягкими от воды подушечками пальцев. Но Чарльз и вправду не задерживается — выходит через двадцать минут, снова в халате, на этот раз — более коротком, до колен. Видимо, этот отель экономит на ткани. Эрик отводит взгляд от ступней, шлепающих по полу, уходит в ванную сам. Грустные вздохи так и рвутся из груди — если все так пойдет и дальше, то никто из них не решится на первый шаг. Так и будут ходить вокруг да около. Потом Чарльз найдет кого-нибудь другого, долго страдать не будет. Забудет Эрика как одного из многих, кто входил в его жизнь. О себе Эрик старается не думать. Он забыл, когда в последний раз так хотел быть с кем-то. Когда он выходит из ванной, в комнате уже погашен свет. Наощупь передвигаясь в темноте, Эрик останавливается возле своей кровати, моргает. Постепенно глаза привыкают, начинают различать очертания предметов. Чарльз лежит на самом краю узкой постели, рискуя свалиться на пол. Одеялом прикрыты только голени. Он свернулся калачиком, так и хочется подойти и провести по спине ладонью, почувствовать каждый позвонок. …С кем Чарльз будет, когда ему надоест играть с Эриком? Кого найдет себе? Эта мысль словно подталкивает под колени, и Эрик, тихо ступая по жесткому ковру, приближается к постели Чарльза. Ведь зачем-то он лег на самый-самый край, хотя посередине точно удобнее? Зачем-то разделся до одного нижнего белья? Спальные штаны Эрик стаскивает почти мгновенно — жарко будет в них, если всю ночь прижиматься к кому-то теплому. Он юркает на кровать Чарльза, ложится, прижавшись к его спине грудью, обвивает рукой талию, прижимая Чарльза ближе — лишь бы он не свалился во сне на пол… Чарльз, до этого не издавший ни звука, не двинувшийся ни на миллиметр, тут же начинает возиться, подкатывается ближе, притирается каждым изгибом тела. Голову кружит от его близости. Эрик ловит губами мокрую прядку волос Чарльза, слизывает каплю воды. Целует в затылок. Чарльз накрывает его ладонь своей и глубоко вдыхает. Эрик тоже не может надышаться — шампунь, зубная паста, Чарльз. Горячий, мягкий, с гладкой кожей. Не удержавшись, Эрик целует его в плечо. Он не знает, на что рассчитывает Чарльз. Не знает даже, на что сам готов пойти этой ночью. Чарльз, наверно, угадывает, чувствует, читает его нерешительность. — Спокойной ночи, милый, — шепчет Чарльз и крепче сжимает ладонь Эрика своей. Эрик подсовывает руку под голову, устраивается поудобнее, чтобы касаться губами мокрых волос Чарльза, обнимает его крепче. — Спокойной, — вторит он Чарльзу и закрывает глаза. Знает, что рука затечет за ночь, что спина будет ныть наутро. Но какое это имеет значение, если они спят вместе с Чарльзом?