В дурмане... - Clamor

30 Seconds To Mars – The Kil The Pretty Reckless – Cold Blooded Bring Me The Horizon – Can You Feel My Heart Genitorturers – Lecher Bitch Несколько месяцев спустя… POV Клэри. Я… не помню своего имени. Да и какое это имеет значение? Меня всё равно никто не зовёт. Я не знаю, кто я. Может быть, я ведьма или человек, или разноцветный единорог. Хотя будь я последним, я бы, наверное, не смогла бы читать и рисовать. Скорее всего, я ведьма. Вроде бы я рыжая. В месте, где я существую много зеркал, но я не смотрю в них, я смотрю сквозь них. Там отражается только моя сущность. Она рыжая. И я рыжая. Я существую тут, наверное, давно… Может совсем недавно, а может быть вечность. Здесь нет такого времени, как год, месяц, день. Есть только час, минута, секунда, вечность. К подобному быстро привыкаешь. Здесь – большой двухэтажный особняк. На окнах решётки или ставки, из библиотеки виден заброшенный, поросший сорняками двор с каменным фонтанчиком и жуткими статуями. Но за окном не интересно, там всё одинаковое и застывшее, а в доме по-другому! Дом живой. Он защищает и оберегает меня, он смотрит за мной, присматривает, кормит, поит, балует. Каждый вечер сюда на задний двор приходят собаки и кошки. Там тоже решётки, но расстояния между прутьями настолько велико, что я могу просунуть руку и погладить их. Я кормлю их, я научилась разговаривать, как они, я глажу их и расчёсываю, забочусь о них. Они тоже меня любят. Мы друг друга приручили и приучили к друг другу. Дому они нравятся, он пускает их, значит, они хорошие. А люди плохие… Два раза в день дом показывает мне их. Жуткие уродливые люди с чёрными рисунками по телу, шрамами и кучей крови. Не все, но таких больше. Они скучные, они всегда молчат и их лицо всегда выражает ужас. Дом оставляет «подарочки» по всему дому, я должна их искать. Это такая игра, чтобы мне не было скучно. А потом все они попадают вниз, где кучами лежат на гранитных столах. Как только набирается десять, дом их сжигает в подземелье. Я обычно сижу на одной из гранитных плит, болтаю ногами и смотрю на огонь. Даже иногда жарю на нём небольшие кусочки мяса или зефир. Огонь такой красивый и яркий. Он загорается, потом разгорается и горит, опаляя жаром, пока не умрём, зачахнет, оставляя после себя горы чёрного сыпучего порошка и кусочков чего-то чёрного. Это вдохновляющее и потрясающе красиво! Порошок я пересыпаю в бутылки и ставлю на полочку в подземелье. Быть может он волшебный. Я же вроде ведьма… А чёрными кусочками можно рисовать. И это замечательно! Позже я прочла в одной из книг в библиотеки, что «подарочки» - не совсем люди. Это нефилимы, а рисунки на их телах – руны. Руны могут делать этих нефелимов сильнее или же ослабить, даже убить их. И я рисую руны. Я учу руны по книгам – эти изящные знаки мне нравятся, я читаю их, я рисую их на себе специальной стеклянной палочкой и они тоже чёрные. Но я же не нефилим? Спросить некого. Предпочитаю не думать об этом. Я провожу опыты, рисую руны и колдую. Нефилимы так не умеют. А я могу разжечь огонь мановением палочки – стило (я выучила, как называется эта стеклянная палочка), я могу перемещать предметы и даже летать, правда, не долго. Мне не нравиться летать. Это страшно. И очень холодно. Я изображаю руны в некоторых из своих рисунков. Однажды у меня даже получилось войти в картину. Но там всё такое же, как за окном. Застывшее. Жизнь есть только во мне и в собаках с кошками. Люди - нефилимы неживые. Скучные, неинтересные куклы. Однако я люблю их рисовать. Когда меня мучают кошмары (а мучают они меня постоянно), я рисую. Людей, города, дом, кошек, собак, пейзаж за окном и мои представления из прочитанных книг. Дом не хочет, чтобы я спала ночью. Я сплю днём, ночью я рисую, читаю, что-то пишу. И ем. Я могу не есть сутками, а могу за один присест умять всё содержимое холодильника. Не знаю почему. Когда я долго смотрю на людей, мне не хочется есть. Ещё я тренируюсь. Каждый день, три раза: ранним утром, в полдень и в сумерках. Я учусь по книгам, иногда дом сам подсказывает мне, что надо делать. Например, «подарочки» бывают изрезаны ножом, и я понимаю, что неплохо бы было потренироваться сегодня с мечом или кинжалами. Что ещё? Я научилась играть на рояле по многочисленным книгам. Мне нравится музыка, но дому не слишком. Однако он не против. Я играю в новолуние, полнолуние и когда особенно не спится. В тон роялю стараюсь подвывать, но дому не нравится. Поэтому я обычно молчу. Я всегда молчу… Но это мне не в тягость. Лишние звуки, которые могут вырываться из моего рта, несуразны и совершенно не нужны. Если я в чём-то провинилась, то дом наказывает меня. Я оказываюсь в зеркальной комнате, где я должна смотреть на себя. Какая я отвратительная, какая я ужасная. Мне хочется разодрать самой себе лицо и рвать волосы, но обычно я просто стараюсь не смотреть и просто трясусь от холода, пока это не кончится. Я должна быть терпеливой и выносливой. Это цениться так же сильно, как и понимание своих ошибок. И я понимаю. Но иногда он показывает мне мою семью. И это отвратительно. Мой брат, мой отец и моя мама. Ненавижу, ненавижу! Моя ненависть к этим людям граничит с помешательством. Они убийцы, они чудовища, они живые мертвецы – нефилимы и они преследуют меня везде, они не дают мне спокойно вздохнуть. Я кричу, бью кулаками по полу, бью все зеркала, но они отказываются разбиваться. Зато мои руки окрашиваются в потрясающий цвет красного. Я пыталась вывести такой цвет в палитре, но ничего лучше, чем то, что течёт у меня из руки, не получалось. У людей – нефелимов тоже есть такая краска. Но она очень тёмная и часто сухая. Мне долго приходиться возиться, чтобы развести её. Мои старания того стоят, все картины становятся настолько потрясающими только благодаря этой краске, что мне не жаль. Я бы разбивала свои руки сколько угодно раз, но это больно. А им не больно. Я думаю, что нет. А ещё иногда, попадаются такие странные люди… С хвостами, ушами, с цветами вместо волос, с клыками и бледной кожей. Они все очень красивые. И кровь у них совсем другая. Синяя, жёлтая, чёрная, зелёная. Они не нефилимы, я знаю. И я их жалею. И дом их жалеет. Они всегда красивые, будто спящие. Но их дом тоже сжигает. Отдельно, правда. И их порошком я дорожу более всего. Мне хорошо здесь. Однако постоянно чего-то не хватает. Не могу понять, и это меня очень сильно беспокоит. А беспокоиться я не люблю. Дому не нравится моё беспокойство, но я ничего не могу с собой поделать. Мне хочется туда, куда постоянно убегают мои друзья: кошки и собаки. Туда, где вдалеке что-то мелькает, словно в калейдоскопе. Это называется воля… а я всё ещё здесь. А там возможно, эти красивые спящие люди. Но я не знаю… В моей голове всё что там, о чём я не знаю – то воля, свобода. У меня нет имени. Я не знаю, кто я и что за существо. Я существую здесь и в эту секунд, минуту, час. И я хочу на волю. Конец POV Клэри. *** Клэри сидела на подоконнике в библиотеке. Со вчерашнего вечера её не отпускала жуткая головная боль, а утром к этому прибавилось странное ощущение того, что сегодня что-нибудь непременно произойдёт. Она свернулась калачиком и пыталась вникнуть в прекрасный мир книги. Но ничего не получалось. Текст расплывался перед глазами, которые напоминали самой девушке круглые стеклянные шарики. От недосыпа они были катастрофически красными. Есть не хотелось. Тошнило от любого вида еды, поэтому к кухне рыжая не приближалась. Хотя на часах было почти пять, и холодильник уже скоро должен был наполниться едой. Дом обновлял запасы продуктов каждое утро в пять утра. Клэри открывала и закрывала холодильник каждые несколько секунд, чтобы в этом убедиться. Девушка со вздохом отложила книгу и уставилась на часы. Стрелка двигалась медленно. До тренировки оставалось ещё десять минут. Рыжая пнула стул. Долго. Клэри вздохнула и села за рояль. Музыка скрасит ей время хоть ненадолго. Из-под её пальцев полилась судорожная мелодия на одну знакомую тему – нетерпение. Стрелки часов двигались вперёд. Тикала секундная стрелка отбивая свой чёткий ритм. Но более не существовало не звука. Тишина вшила свои нити в каждый участок дома, в каждую вещь, в каждую пылинку и в Клэри, пропитав всё это ощущением заброшенности, одиночества и тоски. Девушка не чувствовала этого до сегодняшнего дня. Часы в библиотеки пробили пять. Рыжая приготовилась к оживлению. Дом всегда шумно открывал двери. Наотмашь бил ветром, словно сапогом. И закрывались так же. Засовы отпирались так резко, что казалось, кто-то вскрывает сундук с сокровищами. Во всех комнатах били часы, выражая его терпеливое ожидание. Но сегодня ничего не произошло. Он молчал. Клэри взволнованно подскочила с места и бросилась к часам. Несмотря на смешку, она была аккуратна. Острая пика просвистела из-под её пятки и врезалась в потолок. Дом защищал её, оберегал и испытывал. Оружие каждый день заботливо вынималось из стен и пряталось по своим закоулкам. Постепенно девушка заучила все опасные места, хотя вначале много ранила себя. Плюс нахождения в одном закрытом помещение долгое время – рыжая знала в доме каждый уголок, каждую панель, каждую досочку – весь дом был изучен досконально. Клэри подбежала к часам и осторожно посмотрела механизм, потрогала маятник. Всё было в порядке, но гонга по-прежнему не было, хотя время уже пришло. Девушка была взбудоражена и обескуражена. Она вышла из библиотеки и прошлась до зала. Рыжая могла тренироваться в любое время суток, когда ей будет угодно. Двери всегда были открыты. Существовали лишь три обязательные тренировки в день, которые она обязана была посещать за закрытыми дверями тренировочного зала. Девушка открыла дверь и зашла во внутрь. Гигантские песочные часы стояли на месте, как и бывало в обычные часы. Но сейчас же не был обычный час! Клэри пробежалась по коридору до кухни, выглянула в окно. Свет по-прежнему был серый, по-утреннему холодный. Что же случилось? Рыжая рассеяно и нервно заходила из стороны в сторону. Может ОН хочет, чтобы она тренировалась сегодня сама, без него? Она задумчиво остановилась и кивнула. Не стоит нервничать из-за пустяков. Всю тренировку девушку не отпускало предчувствие. Это только начало странностей на сегодня. И она оказалась права. Продукты в холодильнике лежали так же, как и вечер; в ванной исчезла горячая вода, а грязная одежда по-прежнему валялась в тазу. ОН всегда заботился о ней, меняя вещи, еду, включая горячую воду, заставляя соблюдать определённый режим. И ОН всегда смотрел ей в спину, ей в душу, ей в мысли. Клэри ощущала панику, поняв, что не чувствует на себе привычного взгляда. Дом перестал смотреть и сразу стало как-то одиноко, тоскливо. Ощущение брошенности заполнило до краёв. Девушка носилась по дому, падала и тоскливо искала знакомый взгляд. Но нигде не было и намёка. Под конец, обессилев совсем, она задремала в библиотеке на кресле. Ей бы и в голову пришло подёргать привычные решётки на окнах – они были открыты, как и входная дверь... Узнай рыжая и об этом, как бы она себя почувствовала? Радостно ли бы стало от предложения воли, к которой она так стремилась, которую так хотела и которую совсем не знала? Её сны были странными обрывками. Отец, мать, брат – всё сплелось во едино с чувством брошенности, гнева, щемящего чувства где-то внутри, такого болезненного, собирающегося в горле и не дающего дышать. Клэри проснулась от резко ухнувшего вдалеке грома вся в слезах, хотя не помнила, что плакала. Для неё это было неожиданно. Это напоминало ей глупую детскую русскую сказку. «Аленький цветочек», так похож на привычную уму «Красавица и чудовище», но вместе с тем именно русская сказка подошла ей больше. Девушка, полюбившая своего тайного покровителя, Чудовище, кознями злых сестёр предала его, обрекла на погибель. И вернувшись на остров она больше не услышала его голоса, не почувствовала его заботливой невидимой руки, повелевающей всеми чудесами острова. Так было и с ней. Вот только что она сделала? Как прогневала его? Чем предала? Рыжая поднялась с кресла, вытирая солёную воду со щёк. Она не умела плакать почему-то и не знала, что это такое. Клэри выглянуло в окно, где сгущались тучи, растеряно хлюпнув носом. Девушка взяла книгу, которую уронила в спешке и присела на подоконник. «Всё это пройдёт» - сказала она сама себе в мыслях. «День кончится, и ОН вернётся. В конце концов, я ничем не могла его прогневать»- решила рыжая. Это была самая длинная мысль, которую она сама себе сказала за последние… за долгое время, которого она не считала. Как назло это была та самая книга. Русские сказки. Девушка усмехнулась и, прихватив книгу с собой, прошла к шкафу. Лабиринт из шкафов, заполненных самыми разными книгами со всего мира, был её оазисом, жемчужиной дома, хотя она, бесспорно, любила его весь – от подвала до тайной подсобки на втором этаже, которую она разобрала и вычистила до блеска. Уборка её успокаивала. Решив убраться во всём доме, чтобы скоротать ожидание ЕГО, Клэри кивнула себе, похвалив. Она так нечасто делала. ОН сам хвалил её. Вдруг внизу послышался шум, возня, а потом резко тишина. Рыжая настороженно прислушалась. Тихо было только на первый взгляд. Девушка ощутила, как в коридорах дома завыл сквозняк, едва слышно и тоненько, он забился в каждую щель. Поставив книгу на полку, Клэри заинтригованная вышла из библиотеки. Она прислушивалась ко всему в доме. Она могла поспорить на что угодно, что раньше ей удавалось услышать ЕГО дыхание – размеренное и тихое, утробное, временами мурчащие, как у большого кота. Она ведь так любила котов. Даже больше собак. Рыжая достигла лестницы, когда услышала громкий стук. Захлопнулись входные двери. Девушка не была точно уверена, откуда ей об этом известно. По звуку одних лишь дверей она могла сказать, к какой комнате они принадлежат. Этого звука она не слышала никогда. В книгах, которые она читала, говорилось, что любые существа могут развить в себе способности определённого рода. Нет ничего невозможного, если постараться. Человек, как и животное, мог слышать шаги, дыхание, угадывать сердцебиение другого на расстояние, как и запах. Просто современным людям это не нужно, они больше не в джунглях, а ей казалось, необходимым развить в себе это. Потому что она особенная. ОН так сказал, однажды. Прислушавшись ещё внимательней, Клэри замерла. Чужое дыхание, чужое сердцебиение. Холодный воздух ударил в ноздри новыми смесями запахов. Незнакомыми. Чужими. С привкусом пота, крови и металла. Девушка испуганно затряслась, но потом паника отступила на второй план. Её захлестнуло царственное спокойствие. Она защитит ЕГО. Как бы там не было. Чужаки живые, но это ненадолго. Скоро они составят компанию всем тем, кто сгорел в подземельях. «Кажется, ОН решил сегодня преподнести мне особенные «сюрпризы». Я не оплошаю» Её губы тронула злая улыбка. *** Джейс, Алек и Иззи вздрогнули. Дверь закрылась неожиданно и породила очень громкий звук, который эхом прошёлся по всему зданию. Вопреки всему место казалось пустынным, как пещера, и каждый шаг отражался гулом. Охотники начали аккуратно двигаться по коридору. Он был узкий и длинный и заканчивался тремя входами в разные комнаты. Слева угадывалась широкая винтовая лестница. Всё было затемнено и ужасающе тихо. Алек осматривался по сторонам, как и остальные, но именно он сделал тот компрометирующий шаг. Ребята едва успели отскочить в стороны, когда с потолка вдруг упало и закачалось гигантское лезвие топора. Изабель ударилась о левую стену и оттуда вылетела арбалетная стрела, едва не убив девушку и Джейса, ударившегося о правую стену. Брюнетка упала на пол, как и блондин. Ребятам лежали на полу. Только рванное дыхание резало тишину, словно плёнку. Джейс осторожно привстал и знаками показал друзьям встать. Нефилимы приподнялись. Все их инстинкты обострились и напряглись, став чувствительнее. И именно они вопили охотникам бежать со всех ног отсюда подальше. Но кто их слушал? Команда огляделась. Но нигде не было и признака оружия, признака нападения. Всё тот же узкий длинны коридор. Изабель посмотрела в глаза братьям и сделала шаг вперёд. Ничего. Шаг, ещё шаг. По верху воздух рассекли два топора. Наученные ребята пригнулись так низко, как было можно, оставаясь на месте. Топоры несколько раз прошлись у них над головами и вновь затихли. Джейс кивнул Алеку. Шаг, ещё шаг. От неожиданности Лайтвуд отступил на шаг назад и завалился на сестру. Острая длинная пика пролетела в сантиметре от его носа, полосонув его сапог. Три топора спустились сверху, чтобы продолжить свой смертоносный танец. Блондин поддержал Изабель, та держала Алека на весу. Третий топор оказался спущенным ниже всех и легко полосонул Джейсу по переносице, оставляя кровавый след, прежде чем тот прогнулся назад. Ждали несколько минут, прежде чем позволить Алеку ступить на пол. Сердцебиение у всех было неровным и настороженным. Не знали чего и откуда ждать, но систему уже поняли. Охотники старались держаться дальше от стен, но по полу приходилось ступать максимально аккуратно и легко. Шаг, шаг, ещё шаг. Джейс инстинктивно рванул вбок от вылетевшей стрелы и врезался в стену, откуда вдруг выдвинулись ряды тонких и узких ножей. Он едва успел отскочить и от них. Нефилимы согнулись, как можно ниже и задержали дыхание. Четыре топора и всё ниже, ниже и ниже спускаются цепи и лезвия, с каждым разом топоров всё больше. Изабель показала знаками, что можно расслабиться. Джейс выпрямился и с удивлением увидел, что ножей и след простыл. Может ли это всё быть только игрой их воображения? Но нет, с его переносицы капала кровь, а сапог Алека была разобран у носка. Блондин ушёл дальше своих друзей на пару шагов, чем создал пугающее расстояние. Нужно было сравняться. Лайтвуды согласно кивнули. Изабель и Алек одновременно прыгнули вперёд. Под ногами девушки пол резко просел. Голубоглазая подпрыгнула вверх, а блондин и брюнет, протянув руки вперёд, крепко вцепились её бёдра, держа над землёй. Нога Иззи коснулась остро заточенных лезвий, выходивших из-под ниши. Закачались над головой топоры. Прождали и это. Одними губами Изабель намекнула на то, что нужно бежать. Это понимали и парни. Ещё несколько таких акробатических номеров и им придётся ползти. Или же очень сильно прислониться к стенам. А до спасительных комнат ещё очень далеко. Охотники переглянулись и кивнули. Джейс показал пальцами три, два, один… Они побежали. Очень быстро, на пределе возможностей. Из-под пола появлялись новые ловушки: ямы, копья, липучки, зыбучий песок вместо пола. Со стенами творилось тоже самое. Топоры угрожающе взлетели и тогда произошло непредвиденное. Откуда не возьмись снизу ударили кнуты. Нефилимы упали на пол, споткнувшись. А из-под пола показались новые ловушки. Джейс и Алек откатились в разные стороны, Изабель дёрнулась вверх и снова вниз. Партия кинжалов улетела к потолку. На несколько секунд все затихли. У Лайтвуд была глубокая царапина на подбородке и носу, а дышала она прерывисто. Джейс тронул сестру за плечо, крепко сжимая. Брат поступил точно также. - Нужно бежать, - дрожащим голосом проговорила Иззи. – Придётся прыгать и снова падать. Парни согласно кивнули. Помогли друг другу вставь и замерли. Ещё около четырёх-пяти метро отделяли их от хотя бы одного из трёх входов в комнаты. - Последний раз, - прошипел Джейс. Охотники рванули с места под новый гром разнообразных снарядов. Они уклонялись, падали, снова вскакивали, резко прыгали вверх и так же старательно приземлялись, отталкивались от стен, делали сальто и бежали на пределе даже своих возможностей. Вот и двери. Напротив каждого из них точно по входу. Иззи прыжком вперёд нырнула в центральную, Джейс впрыгнул в свою широким прыжком, Алек попытался вбежать. Его собственные инстинкты едва не предали его. В самый последний момент он упал на спину, а около его ног вонзилось широкое лезвие гильотины. Брюнет издал средний звук между смехом и бульканьем. - Алек! – блондин выглянул из комнаты и тут же отпрянул. С того места, откуда они пришли по их души прилетел целый отряд стрел, украсив стены и пол. Ещё секунда и всё затихло. Лайтвуд разразился хохотом. А сверху послышался характерный звук чего-то стремительно падающего. Блондин выскочил из своего укрытия и рывком втащил паработая в комнату. Топор приземлился прямо на то место, где у Алека лежала голова. Прошлась ещё одна волна арбалетных стрел. И всё снова утихло. Насколько ли долго? Голубоглазый в руках у Джейса смеялся так заливисто, как, наверное, никогда раньше не смеялся. Его тело тряслось, а по раскрасневшемуся лицу лились слёзы. И при всём при этом он раскатисто хохотал. - Приди в себя, - блондин встряхнул паработая за грудки. Тот закивал головой и разразился новой порцией смеха. В этот момент брат показался ему беззащитным и обаятельным. В Алеке это было, природное обаяние. Вот только он совершенно не умел им пользоваться. Джейс был удивлён, что не заметил этого раньше. И зло ухмыльнулся. - Если не заткнёшься, я тебя поцелую и расскажу Бейну, что это ты ко мне лез! – ехидным голосом выложил блондин, приблизившись к его лицу вплотную. Лайтвуд заткнулся и глазами удивлённого ребёнка взирал на паработая. - Надо же какой эффект! – самодовольно прошипел парень, отпуская брата. – Из! – негромко позвал Джейс. Ответа не последовало. Паработаи переглянулись и максимально осторожным шагом рванули к входу в следующую комнату, молясь, чтобы с Изабель было всё в порядке. Система комнат оказалось круговой. Из одной комнаты можно было попасть в несколько и так пока не замкнешь круг. Сюрпризы ждали и там, но в гораздо меньшем количестве. Сестру они нашли без сознания. Она прыгнула точно, но увы, не просчитала всё до конца. Ударившись локтем о ножку трюмо, она не увернулась от книги, лежавшей на самом краю, и та упала ей на голову. Тяжёлый фолиант пришёлся ей в висок. Однако Изабель была жива и менее потрёпана, чем остальные, не считая носа и подбородка. Оставлять Иззи одну было опасно, но возвращаться, а тем более идти вместе с ней ещё опаснее. Братья положили Лайтвуд на диванчик в той комнате, где нашли. По кругу вернувшись обратно, паработаи нацелились на лестницу. Зажгли новые клинки, предыдущие потерялись в горячем сражении в коридоре. Лестница принесла только несколько сюрпризов, оцарапав Джейсу висок, а Алеку проехав по рёбрам сквозь жилет. Как только добрались доверху, у обоих вырвался обессиленный выдох. Второй точно такой же коридор. - Теперь повеселимся! – недобро усмехнулся блондин, приготовив клинок. Он рванул в коридор бегом. Его встретили также тепло, как и внизу. Гостей здесь явно не любили. Несколько кинжалов и стрел он отбил, как битой, где-то вновь пришлось прыгать и наклоняться. Падать, подскакивать, делать сальто и перевороты, бегать по стенам и кувыркаться. Это была, словно игровая площадка для взрослых! Алек энтузиазм брата не разделял. Путь они прошли вместе, однако голубоглазый был обессилен морально и физически. Потрясений на сегодня хватило ещё утром. Джейс же внезапно повеселел. Это была та форма весёлости сквозь зло и «непогоду» - злободневная веселость, которая часто тянула паработая врезать кому-то без видимой на то причины или предложить поцеловать своего брата гея. Охотники продвинулись вперёд, заглядывая в комнаты. Здесь система была иной. Где-то можно было зайти в комнату аж с трёх сторон, а где-то вход и выход был только один. Пришлось разделиться. Джейс скользил по полу, испытывая то самое злободневное настроение. Кем бы ни было это загадочное привидение, если оно замешано, то блондин с радостью разобьёт кулаки о его лицо. Блондин заметил скользнувший силуэт в последний момент. Он рванул за ним, как вдруг услышал вскрик Алека. Плюнув на всё, парень вернулся за братом. Голубоглазый лежал на полу прямо посреди столовой. В стену над ним воткнулся маленький железный диск. Кто-то отвлёк его паработая, а потом ударил по голове. Вероломно. Джейс покрепче сжал ручку клинка и охотничьим шагом продолжил своё путешествие. Уж себя-то он не даст отвлечь! Снова библиотека. Он точно видел, как какая-то тень метнулась туда. Но там никого нет кроме молчаливых и потрясающих картин, стилажей с книгами, целящимися в потолок. Нефилим никого не ощущает, хотя всегда чувствовал добычу сразу. Однако клинок он не опускает. Блондин чувствует раньше, чем видит. Что-то подошло сзади. Приготовившись к удару, он оборачивается и ему на руки падает человек. Алек стоит сзади с ножкой стула в руке. Из губы у него сочится кровь, как и на виске, но он выглядит довольным. Из рук неизвестного существа выпадает что-то явно общее между железной дубинкой и колом для убийства вампиров. Джейс благодарно кивает паработаю, зачехляет клинок и приподнимает неизвестное существо на руки. Оно лёгкое и очень лохматое. Блондин кладёт нечто на диван и убирает рыжую копну волос с лица. Его глаза удивлённо расширяются, а изо рта невольно вырывается удивлённый возглас. Перед ним собственной персоной – Кларисса Моргенштерн. Он узнаёт свою Клэри не сразу. Исхудалая бледная со впалыми щеками и следами царапин, свежих ушибов и недосыпа. Волосы превратились в один большой спутанный и грязный ком. Из одежды лишь тонкая белая ночнушка в пол. Точно привидение самой себя. Джейс готовил себя к чему угодно, когда найдёт Клэри, но сам оказался не готов к лучшему из того, что могло случиться. - Боже, что они с тобой сделали? – он спрятал лицо в её ладонях. Таких же маленьких и хрупких, как и раньше. Но с мозолями и царапинами. На миг в бессознательном состояние лицо рыжей изменилось. Губы изогнулись в улыбке, показав зубы. Лицо скривилось от смеси боли и какого-то злого умысла, а потом вновь расслабилось. Игра получила новый виток.