Моя малышка

Кости сломанной руки Люси срослись с удивительной быстротой, поэтому гипс малышке сняли уже через две с половиной недели после его наложения. За все это время приставленный Игнилом к девочке Нацу бегал весь день, как белка в колесе, исполняя ту или иную прихоть клопа, который пролежал в больнице под присмотром врача и медсестер не такой уж и большой промежуток времени. После того, как малышке сняли гипс, Нацу как метеор летел домой после всех уроков, забирал клопа из садика и отводил его на назначенный лечащим врачом крохи массаж для ее только что недавно выздоровевшей конечности. После той аварии Нацу начал относиться к девочке более терпимо и мягче и стал наперекор своим истинным желаниям смиренно идти на какие-то уступки. Малышка быстро прочувствовала свое преимущество над Драгнилом и, конечно же, не упустила замечательную возможность хитрейшим образом воспользоваться ею. Теперь каждый день, вечером, Нацу, совершенно не понимающий, как он вообще умудрился во все это ввязаться, выполнял роль лошадки Люси, около часу на четвереньках ползая по всему дому с держащимся за его волосы, как за упряжку, клопом. Как-то раз Люси опять позвала свою хулиганистую подружку Лисанну к себе в гости. Драгнил наивно думал, что в хоть какой-то вечер ему удастся в спокойной обстановке расслабиться в гостинной на диване перед телевизором, но все его планы были нарушены двумя мелкими коротышкам, уболтавшими его временно побыть их лошадкой. Нацу весь вечер проскакал по первому этажу своего дома, изображая бравого, верного коня мелких, представивших себя прекрасными принцессами, сбегающими из логова злой ведьмы, решившей сварить их в своем огромном, кишащем червяками, котле. Когда мелкие наконец слезли со спины Драгнила, паренек облегченно вздохнул, предполагая, что самая неприятная часть этого неудачного вечера подошла к концу, но он опять-таки попал пальцем в небо. После игры в принцесс малышня отправилась в комнату Люси. Из болтовни девочек Нацу понял, что они собрались устроить свой любимый показ мод. Когда Драгнил проходил мимо комнаты Люси, он вдруг услышал, как Лисанна назвала его имя. Пареньку стало интересно, и он, подобравшись на цыпочках к комнате гнома, заглянул в достаточно большую щель слегка приоткрытой двери и стал вслушиваться в беседу мелких. - Люси, я не понимаю, почему ты так просто простила этого злобного тролля после всего того, что он сделал, - с удивлением поинтересовалась у гнома Лисанна, скрестив руки на груди, стоя в туфлях, которые были велики ей на размеров так десять, с высоким каблуком, и вертя на одном пальце огромный перстень. Сидящая на кровати Люси опустила голову, устремив в пол грустный взгляд, упрямо поджала поджала губы, сжала руки в кулачки и произнесла: - Я уже все решила. Это был не Нафу, а злой Бабай. - Но ведь ты же все равно прекрасно понимаешь, что Нацу и Бабай - это одно и то же лицо, - возразила Лисанна. "Надо же, какие она умные вещи выдает!" - про себя удивился Драгнил столь развитому детскому интеллекту. - Нет, Нафу - это Нафу, - упорно возразил гном, не обращая на подругу взгляд. - Люси, ты слишком добра к нему. Как говорит моя старшая сестренка Мира: с этими мужиками нужно быть жестче! Нацу чуть ли не подавился собственной же слюной, потрясаясь до глубины души только что произнесенными словами Лисанны. - Но ведь я люблю его, - с грустными нотками в голосе ответила Люси. - Ну как знаешь, - со вздохом отозвалась Лисанна. - Но если он опять будет тебя обижать, тогда я расскажу обо всем своему старшему братику Эльфману и он этого противного тролля в миг порешит! Драгнил широко распахнул глаза от удивления и высоко приподнял брови. Рот паренька слегка приоткрылся, а из горла вырвался глухой, хриплый звук. Эта беловолосая наглая подружка Люси не перестает поражать Нацу. Ну вот откуда семилетний (или шестилетний) ребенок мог узнать о слове "порешил"? Неужели она набралась всего этого от упомянутых ею своих старших брата и сестры? Да уж, раз Лисанна уже сейчас ведет себя прям, как деловая, взрослая, всезнающая мадам, то какая же личность в итоге сформируется из нее? Драгнилу даже представить страшно. Лисанна развернулась на сто восемьдесят градусов и, покачиваясь на своих высоких каблуках, короткими шажками направилась в сторону двери. Нацу тут же поспешил так же на цыпочках быстро удалиться восвояси, пока мелкие не застали его с поличным. Когда Драгнил брел до кухни, планируя там заварить себе чаю с мятой, взять чего-нибудь вкусненькое и наконец-таки позволить себе расслабиться перед телевизором, паренек невольно размышлял об подслушанном разговоре мелких. Хм, так значит Люси рассказала своей подружке о ссоре с ним? Интересно, а поведала ли она Лисанне о Мидори и созналась ли она в том, что сама причинила Ямомото вред, а потом стала убеждать Нацу в обратном? Так, нет, стоп, Драгнил ведь уже две недели назад строго решил для себя, что больше ни разу в слух и про себя не поднимет эту тему, вызывающую у него одну головную боль. Ох, эти мелкие ведут себя прямо как взрослые! Их разговор прямо-таки напомнил пареньку сцену из банальной любовной мелодрамы. Интересно, а они вообще сами-то хоть понимают о чем говорят? Нацу заварил себе чаю, достал из холодильника зефир со вкусом крем-брюле, доставил все это на журнальный столик, стоящий в гостинной прямо напротив телевизора, устало плюхнулся на диван, включил TV и только собрался испустить вздох облегчения, как вдруг, со второго этажа, с веселым смехом, примчались мелкие, отпихнули его в сторону, а сами, как королевы, уселись посередине дивана, отняли у изумленно изогнувшего брови Драгнила пульт от телевизора, переключили на канал с мультиками и с довольными улыбками уставились в экран TV, без разрешения присвоив себе зефир и чай паренька. Перечить им Нацу не стал, боясь вновь стать объектом для их глупых, девчачьих игр, и со смиренным вздохом стал смотреть вместе с мелкими их излюбленные мультики про принцесс, волшебниц и фей. В общем, очередной вечер Драгнила не задался. * * * После того, как рука Люси полностью восстановилась, малышка принялась рисовать своим любимым маме и папе подарки. Когда презент для родителей был готов, гном отправился показывать свои рисунки Драгнилу. Художества клопа не произвели на паренька никакого впечатления, и Нацу уж было собрался сообщить ей об этом, но вовремя осекся, взглянув на счастливое, светящееся гордостью, выжидающее похвалы детское личико, и сделал тут же еще больше загордившейся крохе комплимент. Люси и Драгнилу рисунок в подарок нарисовала. Паренек сначала подумал, что малышка изобразила для него какую-то экзотическую розовую гориллу, а оказалось, что это его портрет. Нацу убрал подарок девочки к себе в ящик стола, за что клоп обиделся на него, поэтому пареньку пришлось прицепить художество Люси у себя в комнате на стене на самом видном месте. С каждым днем девочка становилась все веселее и веселее, мечтательно говоря о том, что вот уже скоро папа с мамой приедут к ней и что наконец-таки малышка может услышать нежную, красивую мамину песню, которую она частенько пела ей перед сном. Из-за большой волной накрывшей малышку с ног до головы веселости девочка целый день пребывала в взбудораженном, перевозбужденном состоянии. Несдерживаемая, яростно стремящаяся вырваться наружу энергия бушевала ключом в малышке, и даже многочасовая беготня в садике не помогала до конца растратить ее. Люси стала более проказливой и шаловливой. Конечно же почти что все хулиганские выходки клопа были направлены на ни в чем не повинного Нацу, который, в свою очередь, всеми силами старался относиться к баловству малышки со снисходительностью, естественно, не обходясь без постоянных упреков, ворчаний и пустых угроз, никогда не воспроизводимых в реальность, о лишении сладкого. Если раньше, еще в самом начале знакомства паренька с клопом, Драгнила выводили из себя и вызывали в нем противное раздражение пакости гнома, то теперь, став жертвой очередного проказа маленькой хитрой лисички, Нацу испытывал лишь некоторое возмущение, приправленное горячим желанием слегка шлепнуть засранку по попке. После аварии Драгнил как никогда сблизился с Люси. Паренек начал по собственному желанию уделять больше времени малышке, стал с искренний заинтересованностью спрашивать, как у нее дела в садике и что ей в тот или иной день подавали на завтрак, обед и полдник, и сам водил ее гулять. С каждым днем привязанность паренька к этому маленькому, хрупкому, глупенькому человечку становилась все прочнее и мысль о том, что в скором времени родители девочки могут приехать и навсегда забрать ее, портила Драгнилу настроение, оседая неприятной тяжестью на сердце. Мидори к себе домой Нацу больше не стал звать, боясь, что недавний пренеприятный конфликт может возобновиться. Драгнил пытался насладиться каждой минутой воцарившейся вокруг него идиллии в обществе повадившегося постоянно просить у него покачаться на его ноге малышки, но время текло слишком быстро, не позволяя пареньку прочно запечатлеть в памяти безоблачные, веселые моменты, связанные с сладкоежкой-клопом, и все стремительнее и стремительнее приближая день приезда родителей Люси, который в конце концов настал. Отец девочки приехал через три недели после ее выписки из больницы в субботний, спокойно протекающий день. Когда Люси и Нацу сидели в гостинной на диване, ели печенье, запивая его чаем с ароматом лесных ягод, и смотрели мультики, внезапно раздался звонкий звонок во входную дверь. Встречать незваного гостя отправился до этого молчаливо и неподвижно сидевший на кухне за столом Игнил, в последнее время заметно пребывающий в каком-то сокрушенном, печальном состоянии, плохо высыпающийся, все время ходивший весь бледный, с синяками под глазами, и натянуто улыбающийся интересовавшейся о его здоровье малышке. Как только Люси услышала доносившийся из коридора родной голос, ее, как ветром с дивана сдуло. Девочка тут же, разбросав лежащие на ее коленях конфеты и фантики, сломя голову, бросилась в коридор. - Папочка! - лучезарно улыбнувшись, радостно воскликнула малышка, бросившись в как-то вяло раскрывшему ей объятья отцу. - Я так по тебе соскучилась! - счастливо трясь щекой о пальто родителя, с нотками грусти произнесла Люси. Джудо присел на корточки и крепко обнял дочь в ответ, уткнувшись носом ей в макушку. Простояв несколько минут в отцовских объятьях, девочка принялась осторожно выбираться из них, но Джудо сильнее обнял дочь и теснее прижал ее маленькое тельце к себе, слабо дрожа. Продержав дочку в объятьях еще некоторое время, Сердоболий все же отпустил ее. Из гостинной в коридор вышел сразу же вежливо поздоровавшийся с гостем Нацу. - Папа! Папа! А где мамочка? - держа отца за руку и с предвкушением от долгожданной встречи с мамой, вертя головой в разные стороны, весело спросила Люси. Спина малышки выпрямилась, а губы были растянуты в широкой улыбке. Девочка принялась слегка подниматься на носочки и опускаться, нетерпеливо размахивая вперед и назад свободной рукой. Джудо грустно склонил голову и отвел в сторону взгляд, крепко стискивая ручонку дочери и плотно поджимая губы. Нацу невольно бросил беглый взгляд в сторону своего отца. Пареньку показалось, что лицо Игнила стало еще бледнее, а синяки под глазами от недосыпа потемнели. Драгнил-старший до побеления костяшек сжал руки в кулаки и тоже опустил голову. Нацу пожал плечами. Сердце паренька беспокойно сжалось от неожиданно нахлынувшей на него непонятной тревоги. Джудо тяжело вздохнул, промолчал еще несколько секунд, а после, не осмеливаясь поднять взгляд на дочь с уж очень заметно фальшивой улыбкой, тихо, дрогнувшим на некоторых словах, немного растерянным голосом ответил на вопрос дочери: - Она приедет... немного позже. Малышка грустно поджала губки и печально опустила головку, а потом, около минуты пробыв в расстроенном, унылом расположении духа и в конце своего расстройства решив, что наверняка родители забыли купить ей подарок и мама сейчас как раз занимается этим вопросом, поэтому она чуточку задержится со своим приездом, вновь счастливо улыбнулась и беззаботно пролепетала: - Папочка! А я вам с мамочкой подарки приготовила! Сейчас я тебе твой подарю! - Люси выпуталась из прочной хватки отца и, весело напевая себе под нос какую-то детскую песенку, вприпрыжку поскакала в свою комнату. Как только шаги малышки стихли, а дверь на втором этаже громко хлопнула, Игнил устремил взгляд своих печальных, но в то же время искрящихся, до последнего неугасающей надеждой глаз на друга. Брови Драгнила-старшего тревожно приподнялись, а губы слегка приоткрылись и беззвучно зашевелились в немом вопросе. Все тело мужчины до предела напряглось, а лицо приняло болезненно-белый оттенок. Джудо встал в полный рост, поднял голову и, поймав взгляд Игнила и с силой сжав пальцами штанины своих черных брюк, отрицательно покачал головой. Лицо Сердоболия было еще бледнее, чем у Драгнила-старшего, а его потухшие, красные глаза выражали невыносимую боль и безысходность. - Лейла умерла, - еле слышно прошептал Джудо. Игнил вздрогнул. Нацу вопросительно приподнял брови. Кто такая Лейла? Почему его отец и отец Люси так сильно о ней скорбят? Может быть это их какая-то общая подруга? Внезапно голову паренька пронзила в миг парализовавшая все его тело, страшная мысль. Точно, Игнил ведь, когда разговаривал с Джудо по телефону, упоминал имя этой самой Лейлы, и как-то раз Нацу, немного заинтересовавшись, спросил у отца, кто же такая эта Лейла, на что Игнил ему ответил, что это мама Люси.