Cherry Pie

Дорогой друг, я извиняюсь за столь позднее поздравление, просрочила твой день рождения на целые две недели! Нет мне прощения. Но всё же прими мои извинения, мой дорогой Тони. С твоим днём тебя! Дарю тебе много вкусностей!

***

      Грег не ожидал его увидеть, это Тони понял по широко распахнувшимся чарующим серым глазам, стоило ему только войти в столовую. Да и никто, видимо, не ждал его раньше времени: миссис Лайтман выронила бутылочку, а мистер Лайтман в свою очередь отвлёкся от чтения газеты и заинтересованно приподнял бровь (а это было чересчур сильным выражением эмоций для него!). Так что Тони даже успел на какую-то секунду пожалеть о своём поспешном решении, нужно было хотя бы предупредить их. Но потом Моника, так и не подняв бутылочку, подбежала к нему и крепко обняла, прошептав что-то о том, как она его ждала, но даже не надеялась на воплощение этих надежд. И это настолько разрядило обстановку, что даже Брендан кивнул приёмному сыну и снова углубился в чтение газеты, а Тони смог наконец-то встретиться взглядом с тем, ради кого он сюда приехал. Это было непросто, но оно того стоило, потому что блондин, видимо, ещё банально не успел обуздать все чувства, бушевавшие внутри, и принять привычный для него невозмутимый вид. Он даже нервно дёрнулся, когда понял, что его бессовестным образом разоблачили, и пулей улетел наверх. Ну и пусть, и так достаточно той мимолётной радости, промелькнувшей в серой глубине.       Тони не мог сдержать восторженной улыбки при виде счастья своей матери, которое она буквально источала мощнейшими волнами. Она была так рада его приезду, разве что не хоровод водила вокруг него, даже в первые несколько минут забыла познакомить с новым членом семьи. Но потом это упущение было тут же исправлено, и Тони поволокли в переделанную комнату для гостей на втором этаже. Юноша невольно содрогнулся, при воспоминании о том, какие события и эмоции хранили в себе эти стены. Может, именно поэтому миссис Лайтман и выбрала её? Хотя это немного нелогично, ведь как раз в этой комнате её старшему сыну навсегда испортили жизнь. Но, с другой стороны, так даже лучше, пусть помещение приобретает новую ауру, теперь уже полную любви и радости. Ведь именно эти эмоции испытал Тони, когда вошёл туда. Серьезно, он ещё не увидел этот фыркающий комочек, а уже полюбил. И было совершенно плевать, в какой комнате он находится, да хоть в канализационной трубе! Кому какое дело, когда этот голубоглазый малыш улыбался своим беззубым ртом и крепко сжимал протянутый ему для знакомства палец?       Потом миссис Лайтман, естественно, захотела выслушать подробнейший рассказ о его пребывании на Гавайях, и даже Брендан остался послушать. Это было довольно утомительно, потому что как ни сложно Тони признавать, но вдали от брата ему было чертовски тяжело. И как скрыть такую важную деталь в своём повествовании? Почти невозможно. Плюс в такие моменты он особо четко осознавал, что нарушает писанные и неписанные правила этой семьи, в которую ему позволили вступить. Он даже не пошёл к Грегу после всего, как планировал, а просто закрылся у себя в комнате, чтобы хоть немного побыть одному.       Но Грег пришёл сам.       Глубокой ночью, когда уже все спали, и даже Тони немного задремал. Именно в этот момент дверь его комнаты приоткрылась на каких-то незначительных несколько десятков сантиметров, и блондин проскользнул внутрь. Он тенью мелькнул в проходе, а потом комната снова погрузилась в ночной сумрак. Тони боялся пошевелиться, страшась поверить в происходящее, а Лайтман в свою очередь не двигался с места, будто потеряв уверенность в своих действиях. Потом, видимо, всё же решив, что отступать уже некуда, он бесшумно подошёл к кровати и опустился на край. Теперь его силуэт озарялся лунным светом, казалось, будто он какая-то картинка, слишком ярко воспроизведённая воспаленной фантазией Тони. В полутьме алебастровая кожа Грега отливала каким-то неземным сиянием, что было поистине завораживающим зрелищем. Он слегка поёжился от прохлады, повеявшей от приоткрытого окна, и порывисто выдохнул.       Чёрт…       Тони немного резковато отбросил одеяло и встал, намереваясь закрыть это треклятое окно, но его остановило чёткое ощущение, что Грег против. Глаза ещё недостаточно привыкли к темноте, так что в полной мере рассмотреть выражение его лица было невозможно. Но Тони на каком-то интуитивном уровне почувствовал, что не стоит уходить, и снова опустился на кровать. Теперь он сидел в изголовье, в одном углу, а Грег в другом. Между ними даже можно было провести идеально ровную диагональ. В голову Тони пришла смешная ассоциация с рингом, он даже с трудом сдержал нервный смешок, так и рвущийся наружу.       Секунды шли довольно медленно, тянулись, как медовая патока. И это становилось всё невыносимее с каждым мгновением. И, когда напряжение уже достигло пика, Тони почти сорвался и заговорил, но в один миг как-то неожиданно передумал. Опять на каком-то интуитивном уровне он ощутил, что не стоит пока что торопить события, пусть он сам всё обдумает. Придя к такому выводу, юноша невольно почувствовал, как по телу разливается спокойствие. Впервые он отдал бразды правления Грегу в развитии их «отношений», и от этого стало так легко где-то глубоко внутри. С одной стороны, он уже давно привык и смирился с постоянными отказами блондина, так что ещё один он уж точно переживет, всё ещё не так страшно.       Больше особо не волнуясь о причине, которая привела Грега к нему в спальню в три часа ночи, Тони откинулся на постель и завернулся в одеяло, ведь он, в отличии от блондинистого комка противоречий, спал в одном белье, от чего конкретно в данной ситуации довольно остро чувствовал свою наготу. А вот Грег по традиции был в длинных пижамных штанах и белой футболке. Даже майкой не порадует, окаянный! Хотя так даже интереснее. Желаннее, если быть точным. Да и футболка явно была из разряда любимых — растянутая и местами протёртая. Довольно мило и по-домашнему, а большего и не надо. Конечно, Тони не отказался бы от чего-нибудь очень облегающего, но зачем искушать судьбу? И вообще, видеть всегда безукоризненно ухоженного Грега в подобном прикиде казалось чем-то куда более интимным.       Лайтман глубоко вздохнул и задумчиво погладил одеяло. Это было первым его движением за последние минут двадцать, так что Тони даже напрягся от неожиданности. Но больше никакого желания что-либо начинать Грег не выказывал, так что он с чистой совестью повторно воспроизвёл это поглаживание ткани у себя перед мысленным взором. Движение было таким небрежным, но до одури манящим. Как хотелось бы в полной мере прочувствовать подобное на обнажённой коже, к примеру, спины. У Тони она там была крайне чувствительна, а подобное прикосновение не хотелось терять понапрасну. Как же давно Грег его баловал… Уже померкли эмоции, распространяющиеся по нервным окончаниям в эти моменты. Тони даже намеревался взгрустнуть по этому поводу, но блондин наконец-то повернулся к нему.       Он ждал какой-нибудь фразы, но тот лишь взлохматил волосы и заполз на кровать с ногами. Не совсем понимая его намерения, Тони подвинулся, и Грег удобно устроился на второй половине кровати. Спать собирается?!       Тишина. Спокойное дыхание рядом. Тепло. Всё это приносило своеобразный мир в душу, пока не…       — Привет, — бархатистый голос, словно лезвие ножа, рассёк темноту.       — Здравствуй, — прошептал в ответ Тони, невольно понимая, что по старинке начинает робеть и нервничать. А ведь всего мгновение назад он почти взял себя в руки.       — Поспишь со мной немного? — совсем неуместная надежда и просящие нотки. Всё это неприкрыто до безобразия, совершенно не в стиле Грега!       — С удовольствием.       И, как по команде, в следующую секунду Тони провалился в сон.

***

      За окном всё ещё темно, интересно, далеко ещё до рассвета? Тони с наслаждением потянулся: этих нескольких часов сна ему явно было достаточно. Или даже не часов? Рядом заворочался Грег, так что Тони тут же отодвинулся для профилактики подальше. Мало ли, вдруг блондин совсем не хочет…       Воу… Чего-то он явно хочет!       Грег сам подполз ближе и прижался довольно близко. Даже слишком, мать его! Пришлось задышать поглубже и повторять в уме таблицу умножения. А затем все правила математики. И ещё пересказать себе парочку любимых монологов из Шекспира. И где-то на середине второго закона термодинамики Грег наконец зашевелился и открыл глаза. За окном как раз занимался рассвет. Довольно романтичная ситуация.       Тони силился принять отсутствующее выражение лица типа «мне совсем не важно, что ты проспал в обнимку со мной целый чёртов час, и я ни капельки не хочу как можно скорее скрыться в ванной, чтобы наконец-то позволить некоторым своим частям тела расслабиться». Кажется, не получилось, потому что Грег снова откатился на другой край кровати. Ну зачем?! Тони и так с таким трудом держал себя в руках, а теперь приходилось скрывать ещё и сильнейшее разочарование. Ну где справедливость?!       — Не могу нормально спать с тех пор, как ты уехал, — откашлявшись, сообщил Грег и принялся нервно теребить край своей футболки.       — Что-то случилось? — Тони разом забыл все свои обиды и повернулся к брату. И правда, тот выглядел не просто уставшим, а хронически уставшим. Ему совсем не шли эти круги под глазами, даже губы были бледнее обычного. Или всему виной это освещение? Но всё равно Грег Лайтман был чертовски, просто сногсшибательно и землюизподногвыбивательно красив! Просто сейчас он выглядел куда более невесёлым, чем обычно.       — Кажется, я скучал…       Занавес!       Нет-нет-нет! Он ведь не мог скучать? Как такое вообще возможно? Разве этот ледяной парень умеет чувствовать? Да быть такого не может!       — Уверен, ты сейчас в шоке, — Грег немного виновато улыбнулся и сел, поправив на себе слегка сползшие штаны. — Не знаю, что именно со мной происходит, могу сказать только то, что мне без тебя было не очень хорошо. Вроде как у меня появилась новая вещь во всём этом тошнотворном мире, которая приносит мне успокоение, и эта вещь ты. А ещё блинчики с чаем. Но, когда тебя нет, они как-то не очень хорошо помогают!       — Стой! — Тони даже не покоробило то, что его назвали вещью, все мышцы сводило судорогой, он отчаянно нуждался в том, чтобы Грег наконец-то замолчал. Такого развития событий он даже представить не мог! И это учитывая все самые смелые фантазии. Конечно, он с удовольствием иногда представлял как Лайтман чудом излечился от своей фобии и сменил ориентацию (если по умолчанию предписывать ему гетеросексуальность). Но всё это было лишь воображением, которое Тони даже и не думал воспринимать всерьёз. А сейчас Грег сказал ему слишком много того, что наталкивало на неоднозначные мысли. Может ли быть, что он просто не знал, как выразить свои чувства, вот и говорил немного не так? Или он серьёзно скучал по нему как по человеку?!       — Прекрати уже думать! — не выдержал Грег, резко оказываясь совсем рядом. Совсем мать его рядом! — Я на все сто процентов уверен, что ты сейчас что-то не то себе воображаешь. Я конечно дилетант во всех этих чувственных делах, но могу тебе сказать, что не хочу больше оставаться один. И «один» в данном контексте значит «без тебя»!       Где-то внутри что-то оборвалось…       — Так что ты не мог бы немного взять себя в руки и поговорить со мной, а потом я снова усну, и вот тогда уже обдумаешь всё вышесказанное. Ты мне очень нужен сейчас, Тони.       Запрещённый приём!       — Мне хочется тоже послушать о том, какого тебе было на Гавайях. Если честно, то мне просто жутко хочется послушать, как именно ты это рассказываешь, а сама информация не так уж и важна. Ты постоянно был здесь, когда я приезжал, а сейчас, когда я сам приехал, тебя нет. Видимо, во мне достаточно эгоизма, чтобы этот факт меня не устроил.       — Хочешь поговорить о чувствах? — Тони сам с трудом узнал свой голос. Будто бы из могилы доносился. Эй, хочешь отпугнуть самого желанного тобой человека в мире таким скрежетанием, доносящимся из твоей глотки? Возьми себя в руки, Энтони Спенсер, чёрт бы тебя побрал!       — Скорее, хочу извиниться, — Грег так и не отодвинулся. Он сидел в каких-то нескольких сантиметрах, был так непозволительно доступен! — Я повёл себя как свинья перед твоим отъездом.       Да что ж за ночь-то такая?! Слишком много шокирующих событий! Тони срочно надо было покурить, а ещё оказаться подальше от так соблазнительно пахнущего мятой брата. Сигареты как всегда лежали в прикроватной тумбочке, но курить прямо в постели было бы верхом наглости. Так что юноша, иногда нервно дёргаясь, встал, причём выпутаться из-под одеяла оказалось невероятно сложной задачей, и закурил, выдыхая дым в так и оставшееся открытым окном. За всеми этими манипуляциями Грег наблюдал молча. Может, не хотел ещё больше нервировать Тони, а может, просто с трудом сдерживал смех. Потому что сам подросток с трудом не смеялся, представляя, как на самом деле он сейчас выглядит.       Пара сигарет оказались жизненно необходимыми, они в два счета привели мысли в какое-то подобие порядка, так что теперь можно было дождаться, пока Грег уснёт и потом заняться анализом произошедшего. Но вернуться в кровать оказалось не так уж и легко. Нет, серьёзно, когда ты поворачиваешь и видишь в своей постели Грега Лайтмана, когда он не отпускает тебя своим стальным взглядом, пусть и немного смягчённым, то ноги просто отказываются подчиняться.       — Давай же, я жду, — сколько раз Тони до боли желал услышать эту фразу, и вот Грег её произнёс. И это, мать вашу, в сотни раз горячее, чем в его фантазиях, а ещё это просто обезоруживало и заставляло выполнять просьбу моментально.       — Ты хоть понял, почему именно я на тебя разозлился? — Тони даже не успел дать команду своему телу, а он уже был в опасной близости с Лайтманом, который продолжал держать его своим взглядом. И, по уже сложившейся привычке, он тонул.       — Потому что я не воспринял тебя всерьёз, решил, что ты можешь сделать мне больно, — Грег немного покусал нижнюю губу и наконец отвёл взгляд. — И всё же, я пока не готов довериться тебе полностью, но поверь, для меня весь этот разговор — огромный шаг.       — Ты даже не представляешь, как много он для меня значит.       Теперь Тони сам пялился на Грега, желая найти хоть толику сомнения в его лице, но ничего не видел. Ибо он бы не выдержал, если завтра брат свалил бы всё на что-нибудь (на что угодно!) и попросил обо всём забыть. Это было бы слишком жестоко.       — Можно мне… — Грег потянулся к Тони. Рука замерла в нескольких миллиметрах от его бедра. И зачем выбрал такую провокационную часть тела?! Невольно нахлынуло чувство дежавю, ведь когда-то Тони сам так замирал. Правда в тот день кое-кто был крайне пьян. И вот сейчас он трезв и просит разрешения прикоснуться. Пресвятые угодники, да! Да-да-да-да! Тысячу раз да! Но лицевые мышцы сковало оцепенение, так что Тони смог только слегка поддаться вперёд.       Да как же это приятно!       Ни один человек не вызывал в нём такую гамму эмоций, просто прикасаясь.       И эти руки… Как Грег аккуратно проводил против линии роста волос, слегка поглаживал нежную кожу на внутренней стороне бедра, еле-еле задевал особенно чувствительные участки ногтями. Да как можно делать такие горячие вещи?! Тони, конечно же, не смог справиться с физиологической реакцией своего организма, а Грег слишком поздно обратил внимание. Эти волшебные и такие длинные пальцы замерли где-то уж слишком близко от эрегированного члена, и уж лучше бы им было поскорее определиться со своей дальнейшей линией поведения, иначе Тони мог бы сорваться. Прекрасно, только что Грег ему доверился, а он уже хочет забыть обо всех запретах!       — Довольно быстро ты… — парень немного смутился и, слава богам, убрал руку.       — Извини, сложно жить в целомудренном воздержании, — Тони честно надеялся, что его голос хотя бы в толику не так грубо и похотливо прозвучал. Он старался сделать его нормальным!       — Расскажешь, где можно тебя трогать, чтобы не провоцировать чересчур?       Да нигде! Ты провоцируешь одни своим присутствием! И запахом! Что за бред? Рядом с тобой я превращаюсь в одну сплошную эрогенную зону!       — Где угодно, я в любом случае буду держать себя в руках, — Тони даже мысленно похвалил себя за довольно неплохую актёрскую игру. Сейчас главное было не спугнуть.       Кивнув, Грег всё же не стал прикасаться снова к бедру, а перешёл на руку. Его пальцы аккуратно очертили все выступающие вены на запястьях, и Тони мог бы поклясться, что кожа там никогда не была его слабым местом, но именно в эту секунду она будто превратилась в сплошное нервное окончание. А потом Лайтман перешёл на предплечье. Какие дразнящие поглаживания! Ощутив прикосновение к груди, Тони прикрыл глаза, чтобы хоть немного сдержать себе. Ага, размечтался! Так ощущения стали только ярче, на них было легче сосредоточиться. И руки эти шикарные перед глазами не маячили. Но стоило поглаживаниям переместиться чуть ниже, как в срочном порядке пришлось представлять кого-то другого на месте Грега. Так-так-так, Кевина! Или лучше Джейн. Чёрт-чёрт-чёрт! Миссис Лайтман. Святые щи, теперь он обводил пупок!       Тони даже не знал, что в нём есть столько прыти. Он оказался на другом конце комнаты в мгновение ока.       — Может, я сначала схожу в ванную? Тогда уж гладь сколько влезет, — эрекция была уже болезненной, так что можно было лишь удивляться тому, что он ещё в состоянии связно разговаривать, а не умоляюще мычал.       Грег немного заторможено кивнул, всё ещё пребывая в шоке от столь быстрого перемещения брата. Тот скрылся за дверью ещё стремительнее и буквально врезался в неё спиной, резко сдёрнув с себя белье. Оставался мизерный шанс, что Грег не понял за каким делом Тони собрался в ванную, так что приходилось кусать себе губы, чтобы вопиюще пошло не застонать. Вообще, Тони не замечал за собой подобной привычки, но сейчас его самоконтроль уже давно помахал ручкой и скрылся где-то в глубинах сознания. Хорошо ещё, что остатки разума немного помогали не ударить в грязь лицом.       И как всегда бывало в такие моменты, когда до боли хотелось кончить, долгожданная разрядка всё не наступала. То нога соскальзывала и ощущения терялись, то крючок для полотенец, висевший на двери, в неподходящий момент больно впивался в спину. Какого чёрта всё стало таким сверхчувствительным! Тони немного умерил пыл, он съехал на пол и начал медленно водить рукой по члену, сжимая головку и массируя чувствительное место под ней. Перед глазами он восстановил картину гладящего его Грега, особенно его руки в мельчайших деталях. Это было так горячо — то что надо! Дыхание снова сбилось, а яички поджались. Ещё помогла мысль, что сейчас самый желанный для него человек находился совсем близко, лежал на его (Тониной!) кровати в каких-то несчастных нескольких метрах. А потом постельное белье будет пахнуть мятой? Хоть бы…       Интересно, а когда-нибудь Грег захочет заменить руки на губы? Стоило Тони только представить, что он губами касается кожи на его груди, как всё тело скрутило судорогой оргазма, и лишь благодаря счастливой случайности он не забрызгал бельё.       А спустя минут пятнадцать, приведя дыхание и себя в некое подобие порядка, он вышел и обнаружил Грега уже заснувшим. Может, это и к лучшему? Без тени сомнения Тони лёг рядом, а Грег тут же устроился у него под боком.       Разве может это быть реальностью?       Хоть бы было…