Глава 19
28 апреля 2016 г., 20:46
Тони проснулся от приятного дуновения ветерка: окно вчера ночью он так и не закрыл. На улице вовсю сияло солнце, возвещая о том, что уже давно перевалило за полдень. На долю секунды Тони испугался, ведь это значило, что миссис Лайтман могла искать Грега. А вдруг она заглянула в его комнату и…
Но волноваться, как оказалось, было не о чем: Грега в его постели не оказалось. Юноша даже успел отчаяться, что всё, и правда, было лишь сном. Но потом он пригляделся: постель ещё хранила некую помятость на второй половине, где спал блондин. Наклонившись, Тони провёл рукой по ткани, разглаживая складки на простыне. Тепла не сохранилось, значит, Грег ушёл давно, а вот запах! Он был лёгким и ненавязчивым, но таким одуряюще приятным.
Не сон! Это свершилось!
Никогда ещё утро не было для Тони таким добрым. Теперь он не намеревался отступать, брат дал ему понять что можно, а чего делать не стоит. То есть теперь у Тони была определённая свобода действий, которой надо немедленно воспользоваться. И для начала он решил найти объект своего воздыхания. Даже завтракать не хотел, надо было начинать прощупывать почву!
Какое же разочарование постигло его, когда он понял, что Грега дома нет. Миссис Лайтман объяснила, что её сын уехал. Уехал, чёрт бы его побрал! И куда это, спрашивается, направился? Тони просто пылал праведным гневом. Но Моника заверила его, что к вечеру Грег обещал вернуться, а на вопрос, почему это она не спросила у сына, куда он ушёл, она лишь пожала плечами и напомнила, что тому уже есть восемнадцать. Нашла взрослого человека, да это недоразумение в обществе становится беспомощнее ребёнка!
Спорить Тони, конечно же, не стал. Это было бы крайне глупо с его стороны. Так что он решил плодотворно провести свободное время, ибо в ожидании вечера он себя извёл бы. Итак, для начала он всё же позавтракал, про себя отметив, что не отказался бы от фирменных блинчиков брата. А потом посвятил себя письменному извинению перед друзьями, от которых он так неожиданно уехал. Весь их шикарный отдых он сам и сорвал, хотя больше всех за него голосовал. Особенно сильно — Тони в этом был уверен — расстроился Кевин. Так что перед ним он извинялся наиболее красочно, обещая обязательно провести с ним самые шикарные выходные в его жизни, как только тот приедет. Но он подозревал, что это не возымеет эффекта и друг будет дуться ещё как минимум недели две. А вот Роберт сразу же всё понял и начал подробно расспрашивать о реакции Грега на его неожиданный приезд. Так что с ним Тони довольно долго общался и прервался лишь, когда на тумбочке завибрировал телефон. Номер был ему не знаком, так что ответил он с легкой опаской.
— Добрый день, мистер Спенсер? — поздоровался с ним приятный женский голос.
— Да, а вы кто?
— Меня зовут Лара, я звоню вам от доктора Джонса. У него сложились непредвиденные обстоятельства, из-за которых он вынужден уйти в отпуск раньше обычного, а ваш визит как раз выпадает на это время. Мистер Джонс подозревает, что вы не пожелаете пойти к другому специалисту и предлагает вам пройти ежегодное обследование пораньше. Вы сейчас свободны?
— Да, полностью, — Тони даже потерял свою извечную плавную манеру общения. Он ответил резковато и начал лихорадочно искать в тумбочке сигареты.
— Тогда не могли бы вы через полтора часа подъехать в клинику? Или же можно завтра. Как вам будет удобнее?
— Хорошо, я сейчас приеду.
— Всего вам доброго, до скорой встречи, — девушка была вежлива до тошноты и лёгкого отвращения. Такие люди у Тони всегда вызывали подозрение в излишнем лицемерии. Но сейчас он не стал зацикливаться на таких своих ощущениях. Его обуяло уже привычное волнение перед приёмом у доктора. Сколько бы раз он ни посещал своего специалиста, всегда всё повторялось снова и снова: он боялся, как тот пятилетний мальчик, который впервые сам пришёл в клинику для обследования, когда ему объяснили, что такое на самом деле шизофрения.
***
До больницы Тони добрался на общественном транспорте, сил вести мотоцикл у него сейчас не было, а Тейлор уехал вместе с Грегом. Обычно он заранее подготавливался к этой встрече, поэтапно переживал все свои стандартные страхи, которые, как правило, начинали всплывать за неделю до визита к психологу. Но сегодня всё нахлынуло разом. Доктор Джонс по привычке обнаружил его за дверью, так как юноша не решался постучать. Приветственно улыбнувшись, он отступил, предлагая Тони войти. Начало беседы было, как всегда, формальным: Тони прошёл пару тестов, которые не выявили никаких отклонений, а потом доктор достал свой блокнот и личное дело своего пациента. Юноша понял, что сейчас его будут проверять на умение правильно донести события, которые с ним произошли за последний год, и на умение адекватно воспринимать реальность. — Мне вот всегда интересно, док, откуда вы берёте подробную информацию обо мне? — Тони старался скрыть своё излишнее волнение за шутовской манерой беседы. Он отгораживался, дабы не ударить в грязь лицом. Вдруг излишнее волнение могли бы посчитать за нехороший звоночек?! — У меня свои источники, — доктор Джонс улыбнулся глазами, а вот губы не шелохнулись. — Я слушаю тебя, Тони. О чём мы с тобой сегодня будем разговаривать? Поёжившись, юноша встал со стула и подошёл к кушетке. Всё это время он кожей ощущал взгляд мистера Джонса. — А вы знали, что Фрейд придумал эту кушетку в кабинете психоаналитика потому, что не мог смотреть людям в глаза? Говорят, он тем ещё психом был, — поглаживая кончиками пальцев кожу, вспомнил он. Как глупо было пытаться убежать от сложившейся ситуации. И всё же он пытался. — О многих великих людях говорят подобное, не могу с тобой согласиться. Хотя, если ты представишь мне документальные факты, я буду вынужден признать своё поражение, — доктор взглянул на настенные часы позади своего пациента и, облизав губы, продолжил внимательно его разглядывать. — А вы по натуре ещё тот дипломат, — нервно хихикнул Тони, наконец-то опускаясь на злосчастную кушетку. — Что ж… О чём я хочу с вами поговорить? Может, сразу перейдём к сладенькому и обсудим моего брата? Или начнем издалека, о моих дружеских контактах? — Я хотел бы послушать про твою мать, — благосклонно склонил голову мистер Джонс. — Ты всё также болезненно ей восхищён? — Что?! С чего вы взяли?! — Тони всегда легко вёлся на его провокации. Он тут же начал во всех красках описывать, какая миссис Лайтман на самом деле хорошая, как она о нём заботится и прощает все косяки. А доктору только этого и надо было. Параллельно Тони рассказывал всю свою жизнь за прошедший год, всё с эмоциональным оттенком, именно так, как надо. В итоге замолчал он только минут через десять, чувствуя себя несколько опустошённым, хотя говорил в последние минуты только он. — Очень хорошо, — улыбнулся доктор Джонс. — Так этот Роберт, тебя к нему тянет? — Что? В каком плане? — Тони даже растерялся. — В сексуальном, — уточнил мужчина, внимательно следя за реакцией и мимикой подростка. — Нет, я бы так не сказал, — юноша серьёзно задумался над этим вопросом. Он мысленно представил себе Роберта, вспомнил их некоторые довольно откровенные разговоры. А потом попытался склонить всё в определенном направлении, но ничего не вышло. — Не тянет, в этом я уверен на сто процентов. Он мне интересен. С ним здорово, он понимающий, добрый, отзывчивый, приятный. Хороший он, в общем! — Разве не такие качества ты бы хотел видеть в своем партнёре? — Ну… — Тони снова растерялся. Он опять попытался представить себя с Робертом, но снова не вышло. — Эти качества, конечно, были бы приятным бонусом. Но что поделать, — юноша развёл руки в стороны, как бы признавая своё поражение. — И тебя куда больше прельщают такие сложные отношения с братом? — доктор Джонс слегка подался вперёд, даже блокнот оставил без внимания, так его интересовал данный аспект жизни пациента. — У тебя под боком есть прекрасный молодой человек, который явно к тебе расположен, пусть ты и стараешься не замечать этого. В своё время, ты порвал свои единственные перспективные отношения с Майклом из-за непонятного страха перед серьёзностью. Но в тоже время ты на всё готов ради этого своего Грега. Твои чувства перешли в патологическую зависимость, которую побороть уже невозможно. Ты хоть понимаешь, насколько для тебя эта ситуация безвыходная? — Вы намекаете, что он вполне может уехать куда-нибудь, а я так и буду сидеть и ждать его верным псом? — доктор кивнул, подтверждая, что именно это он и имел в виду. Юноша опустил глаза, чтобы не видеть окружающих предметов. Сейчас даже они давили на него. — Я погиб, и я прекрасно об этом осведомлён. Теперь я готов хоть сам ему женщин в постель подсовывать, если попросит, лишь бы счастлив был. Мне взамен ничего и не нужно. Какое глупое самопожертвование… — И правда, — мистер Джонс снова вернулся к своим записям. — Раз уж всё так сложилось, что ты собираешься делать? — А что я могу? — юноша расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Это ему стало так жарко или отопление неожиданно дали? — Я жду, когда он подпустит меня к себе ещё ближе. Он так наивно и по-детски узнаёт о прикосновениях, как ребёнок. А я только на этом и играю, подлец. — Куклы быстро надоедают, Тони, — печально пожал плечами доктор. — Это не выход. Ты совсем не думаешь, что будешь делать, когда настанет тот самый момент и ты окажешься уже не нужен. Юноша резко вскочил. Он даже не успел себе отдать отчёт в том, насколько неподобающие его действия и к каким серьёзным последствиям могут привести. Доктор терпел его выходки до поры до времени, а на деле в любой момент мог бы отправить на профилактический осмотр в психиатрическую клинику, который длился недели, а то и месяцы. Но в тот момент здравый смысл помахал ему ручкой и ушёл в закат, ведь его так задела эта голая и неприкрытая правда. Это, в какой-то мере, негуманно — так открыто говорить человеку о том, какие страдания его ждут. Вдруг он носил розовые очки или просто ещё морально не был готов к такому повороту событий? Так или иначе, Тони психанул. Громко хлопнув дверью, он ушёл из кабинета доктора, больше не желая слушать то, что и так прекрасно знал. Ведь он сам выработал подобную концепцию поведения, вспоминая, как сам осваивал межличностные отношения в детском возрасте. Когда девочка без задней мысли целует мальчишку взасос. Всё без пафоса и пошлости взрослого мира, а наивно и правильно. Сейчас Тони хотел добиться именно такого отношения Грега к себе. Он не ждал каких-то глубоких чувств, взаимности, счастья… Нет, всё это он давно оставил в прошлом, и приготовился в конце концов страдать. Теперь он просто хотел растянуть и в тоже время сократить этот период «адаптации». И правда, какое глупое самопожертвование…***
Тони молился об одиночестве. В толпе сейчас он чувствовал себя крайне неуютно, и дом казался спасительным рубежом. Только бы Монике ничего не понадобилось от него. Хотя сейчас она в большей степени занята младшим, так что насчёт неё можно было не волноваться. А вот что делать с братом, если тот зайдет к нему «в гости», как вчера? Тони был не готов его видеть сейчас, в идеале он бы на недельку ушёл в себя, ни кем не тревожимый. Но жизнь вообще не зависит от чьих-либо планов. Тони смог отделаться быстрыми приветствиями с родителями и незаметно добрался до своей комнаты, в которой с благоговением рухнул на кровать. Полежав немного, решил, что стоит сходить в душ освежиться. Это помогло привести мысли в порядок. Но, выйдя из душа, он обнаружил у себя на кровати Грега! Тот сидел, преспокойно читая одну из его книг. Каков наглец! А хорош-то как… — Что ты тут делаешь? — вопрос прозвучал неожиданно враждебно и отталкивающе, Тони не хотел так грубо спрашивать, но этого было достаточно. Грег как-то весь стушевался, отложил книгу, поднялся с кровати и, бросив на брата взгляд, который невозможно было идентифицировать, ретировался из комнаты. Вздохнув, Тони опустился на место, где только что сидел блондин. И зачем он так? Ему сейчас просто необходимо было побыть одному, ну так мог же не срываться на Греге. Но в то же время он понимал, что моральных сил на извинение не осталось. Так что Тони опустился на подушку и уснул в ту же секунду.***
Юноша рывком проснулся в пятом часу утра, будто бы его кто-то окликнул. Но в комнате было пусто, только окно, как всегда, нараспашку. Тони тоскливо огляделся по сторонам, останавливая своё внимание на второй половине кровати, на которой вчера спал его брат. В голову невольно полезли мысли об одиночестве, к которому он, казалось бы, должен был уже привыкнуть. А тут одна ночь всё в корне изменила. Чего ему хотелось? Даже сам Тони не смог бы ответить на этот вопрос. Здорово было бы вернуть вчерашний вечер, когда он только вошёл в столовую и увидел это удивление в глазах Грега. Ещё лучше было бы вновь пережить то ощущение, когда открылась дверь его спальни и пришло понимание, кто навестил его в столь поздний час. И, конечно, прикосновения этих рук… Их вернуть хотелось невыносимо. Зачем он так грубо обошёлся с Грегом? Тот ведь просто хотел повторить проведённое вместе время! Вполне возможно, он бы снова остался и подарил новые прекрасные ощущения от тепла своих шикарных рук. Дальше пялиться в потолок не было никакого желания, так что Тони поднялся с кровати. Теперь ему срочно надо было себя чем-нибудь занять, чтобы убежать от проснувшейся совести и чувства вины. Он читал, курил, снова читал, искал информацию в интернете — и все это заняло лишь ничтожные полтора часа. А перед мысленным взором всё стояло то неопределенное выражение в глубине серости глаз Грега, когда тот выходил. Разумеется, Тони пошёл извиняться. Он совершенно не задумывался об уместности своих действий, пять часов утра, как никак! Юноша был уверен: брат не спит. Но перед дверью напротив он стоял ещё около десяти минут, как всегда было сложно решиться на подобный шаг. И всё же он постучал. Почему-то Тони знал, что повторный стук не желателен, поэтому он просто ждал. Видимо, он посылал в комнату какую-то энергетику, поскольку Грег открыл дверь, но только минуты через две. Причём он не пустил брата внутрь, а просто выглянул в коридор, из-за чего Тони явно ощутил, что нехило так задел его. Хозяин комнаты долго и испытывающе смотрел юноше в глаза, а затем облокотился о дверной косяк, скрестив руки на груди: — Что ты тут делаешь? — продублировал он недавний вопрос Тони, только холодности было в разы больше. Тони даже на секунду отдался некому чувству дежавю, как раньше Грег поливал его недовольством, а эта серость была такой манящей, когда он пылал гневом! Но потом всё же пришлось взять себя в руки и обдумать свои дальнейшие действия, от него ведь ждали чего-то. — Извини, — и это было всем, что он смог из себя выдавить. Довольно жалкое зрелище, не правда ли? Грег явно был такого мнения. Он презрительно прищурил глаза и развернулся, намереваясь уйти. — Стой-стой-стой! — Тони запаниковал и кинулся за братом. Он совсем не рассчитал, что чувствует себя в его присутствии теперь более свободно и больше не заботится об извечной дистанции. Так что момент, когда он схватил Грега за руку, был позорно упущен и не проконтролирован. Но, когда тот, в свою очередь, дёрнулся и эту руку резко вырвал… Вот это было ощутимым ударом. Так сказать, просто падением с небес на землю. С чего это Тони взял, что Грег оттаял по отношению к нему? Ещё и надежды какие-то там строил. Вот наглядный пример того, что ничего не изменилось. — Кажется, я слишком много на себя беру, — буркнул под нос он и в свою очередь отшатнулся. Хотелось снова извиниться, но два раза за последнюю минуту — это слишком. — Чего ты вообще сюда припёрся ночью? Я, может, занят! — прошипел Грег. — Мог бы и не открывать тогда! — мгновенно ощетинился Тони. — Я побоялся, что задел тебя, но теперь вижу, что мои опасения напрасны! — он не хотел этого говорить, прекрасно понимая, что Лайтман такой реакцией только защищается, но слишком сложно всегда держать себя в руках. — Ты прав, слишком много на себя берёшь, — Грег намеревался на такой громкой фразе, как всегда, закончить их «беседу», захлопнув дверь. — Не в этот раз! — громче, чем хотелось, воскликнул Тони и сам ввалился к брату в комнату. — Хватит уже строить из себя непонятно кого, я ведь поговорить пришёл, извиниться. Раз тебе фиолетово на мои слова, то мог бы хотя бы кивнуть, и я бы спокоен был! — А мне плевать на твоё спокойствие, ещё о нём я не заботился! — Грег захлопнул злосчастную дверь, послышался щелчок замка — теперь они заперты. — Да тебе разве знакомо это чувство — забота?! — истерично взвизгнул Тони, в порыве чувств ударив по письменному столу кулаком. — Да, знакомо! — Лайтман больше не мог стоять на месте. Теперь он ходил из угла в угол, теребя в кулаке какую-то вещицу. — Неужели ты думаешь, что я просто так тебе завтраки готовил?! А подарок тебе на день рождения? Да все мои вопросы и колкости… Ну не умею я по-другому… Тони так долго и откровенно смотрел на него, что брат залился румянцем. Не просто порозовел, а покраснел основательно так. Он вздрогнул, осознав свою уязвимость после сказанных слов, но у него хватило гордости не отнекиваться и выстоять. А Тони всё смотрел. — Ты сказал, что я отвратителен… — онемевшими губами наконец смог прошептать он. — Ты ведь мой брат. Ты должен им быть. Я играю на публику, всегда. Слишком ярко. Слишком резко. Тони дёрнулся и шагнул вперёд. Внутри всё то сжималось, то билось в самых настоящих конвульсиях. Грег с места не двинулся, он ждал. Возможно, блондин прекрасно знал, что сейчас произойдёт, и испугался. Или же он мысленно подготавливал себя. А может, сомневался? Вся его внешность кричала о панике и в то же время о неком смирении и понимании. Между ними осталось всего несколько десятков сантиметров, когда Грег наконец встретился взглядом с Тони. Этот взгляд должен был остановить последнего, но в нём снова угадывалось та самая неопознанная эмоция. И в следующую секунду, глубоко вдохнув, Тони поцеловал этот клубок противоречий.
