Cherry Pie

      Сложно всё время держать ситуацию под контролем, ведь рано или поздно что-то обязательно пойдёт не по плану. Но Тони старался, так ему было проще. Он мог даже контролировать свои мысли. В будни он просыпался вовремя, чтобы не опоздать, завтракал и уезжал в школу, а после неё проводил время с друзьями или Джо. Ближе к вечеру он возвращался и помогал готовить ужин миссис Лайтман, что ему очень нравилось. Обычно они так и ели вдвоём, а потом Тони шёл делать домашнее задание. Но иногда пораньше возвращался мистер Лайтман, и тогда Моника просто сияла. Брендан всегда интересовался учёбой Тони. А потом всё всегда шло не по плану, потому что, как правило, мистер и миссис Лайтман уходили в кабинет разговаривать с тем, о ком Тони изо всех сил старался не думать. Но в такие моменты все его усилия летели к чертям, так как дверь не была закрыта, и оттуда доносился этот голос. В такие дни всё шло наперекосяк. Их Тони не любил и любил одновременно. Кабинет находился прямо за стенкой комнаты Грега, и иногда, когда становилось совсем невмоготу (то есть почти всегда), юноша шёл в эту комнату, садился на кровать и закрывал глаза, слушая голос брата. Он никогда не включал свет. Ему так больше нравилось. Можно было представить, что Грег рядом, где-нибудь в дальнем, особенно тёмном углу. И тогда мысли уже нельзя было контролировать, становилось непереносимо жарко, а для большей достоверности Тони представлял себе запах мяты. Иногда он даже брал с собой мятный чай. Но всё это было не то, и с каждым днём желание вновь окунуться в ледяную прохладу этих глаз становилось невыносимее. А что Грег сказал бы, застань он Тони здесь? Разозлился бы. Нахмурился бы и велел убираться куда подальше. А иногда становилось совсем худо. У Тони могли быть неприятности в школе, или он мог поругаться с кем-нибудь, и тогда он откидывался на кровать Грега, слушая его голос и утопая в собственной злости и негодовании. Затем он поступал совсем плохо. Он мог представить Грега достаточно близко, в его воображении брат делал много прекрасных вещей. И в такие дни желание возрастало в сотни раз, а бороться с ним было выше сил Тони. И тогда он закусывал губу, скользил рукой вниз по торсу, задирал майку и запускал руку в штаны. Он всегда старался вести себя тихо и не нарушать порядок в комнате Грега, но в такие дни он сминал покрывало и, шумно дыша, кончал с именем брата на губах. И именно такие дни Тони не любил больше всего, но как раз-таки в последнее время их становилось всё больше.

***

      В выходные надо было чем-то занять первую половину дня. Сначала это было проблемой, а потом Тони всё же смог найти выход — он стал помогать садовнику. Этот молодой загорелый парнишка был остр на язык, шустр и чертовски мил, со странным именем Барнаба. Кажется, ему недавно исполнилось тринадцать или что-то вроде того, а так как иногда мистеру Приму, основному садовнику, хотелось отдохнуть, то его молодой сынишка с радостью занимался всеми делами. И именно в выходные он приходил на замену. Тони даже радовался этому, ведь мистер Прим был немного грубоват и чем-то напоминал неотёсанный булыжник, что несколько отталкивало. А с этим мелким было легко, он болтал без умолку и звонко смеялся. Тони отдыхал, разговаривая с ним. Это было своеобразной отдушиной. Барнаба понимал всё буквально, с какой-то детской непосредственностью. Он ещё не был испорчен окружающим его миром, и это было здорово.       — Мистер Тони, а каким были вы в двенадцать? Я хочу вырасти таким же! — радостно заявил в один из осенних выходных парнишка, сидя под деревом во время перерыва.       Тони замер с мешками, полными листьев, в руке. Вопрос застал его врасплох, ведь в двенадцать лет с ним случилось много плохого. Вполне возможно, что он не стал бы таким, если бы рос как Барнаба, если бы у него была семья. А разве можно что-нибудь изменить сейчас?       — Я очень надеюсь, что ты не скоро изменишься, мелкий, — покачал головой Тони, опускаясь рядом прямо на мешки. — И уж тем более я не хочу, чтобы ты стал похожим на меня.       — Почему? — засверкал глазами Барнаба, искренне возмущаясь всеми фибрами своей души.       Тони стало так тепло от этого гнева, отразившегося в глазах мальчика. Неужели кто-то ещё может возмущаться из-за того, что он говорит горькую правду о себе? Неужели кто-то ещё в него верит? Как приятно знать, что производишь не такое уж и ужасное впечатление, пусть на самом деле всё и хуже некуда.       — Со мной случалось много плохого, — тихо сказал Тони, потирая ткань джинсов в области колена. — Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь нехорошее произошло. Поэтому лучше уж тебе быть самим собой.       Барнаба долго смотрел куда-то вдаль, а потом вдруг подорвался со своего места и убежал в дом. Тони иногда удивлялся энергии, бурлящей в этом парнишке, а ещё его непосредственности. Он вернулся спустя несколько минут и протянул Тони что-то, зажатое в кулаке. Юноша внимательно разглядывал подарок, пока Барнаба что-то увлечённо объяснял. Это был крошечный медальон в виде полумесяца на верёвочке. Ничего особенного, сделан, кажется, из бронзы, без вычурных украшений или чего-то подобного. А Барнаба всё болтал:       — Так мой папа и говорит, что это оберег. Если с вами случалось что-то плохое раньше, то он возведёт стену между прошлым и настоящим! Мне помогло. Как-то меня пытались отлупить соседские мальчишки, а как только я его надел — они сразу же отстали! Наденьте его, мистер Тони, он поможет!       Покачав головой, Тони вернул медальон ребенку, буквально насильно впихнув его в маленькую ручку.       — Это твоё сокровище, не моё, поэтому его сила и распространяется только на тебя, — улыбнулся он, сжимая худое плечико Барнабы. — Не разбрасывайся таким, ведь отец о тебе заботится.       — Но я хочу позаботиться о Вас! — упрямо выпятил нижнюю губу мальчик, стряхивая руку с плеча.       Тони грустно улыбнулся, переводя взгляд на полуденное солнце. О нём уже поздно заботиться.

***

      В один из октябрьских выходных, когда осень уже заявила о себе в полную силу, Тони особенно долго пробыл с Барнабой на улице. Тот всё хотел успеть убрать листву, которой было очень много из-за урагана, пронёсшегося над городом днём ранее. И Тони, конечно же, не хотел оставлять мальчика одного, а то ведь до вечера будет трудиться и совсем выдохнется. Поэтому, даже когда часы пробили два часа дня, он был на улице, а домой вернулся уже ближе к четырём, уставший и очень голодный. После быстрого перекуса юноша закрылся в своей комнате и провалился в тревожный сон, из которого его вывел тихий стук в дверь.       — Моника, я потом спущусь, — пробурчал Тони в подушку, натягивая одеяло повыше.       Несмотря на его слова, дверь отворилась и в комнату кто-то вошёл. Шаги были тихими и осторожными. Человек опустился на его кровать, не говоря ни слова, но Тони чувствовал пристальный взгляд на своём затылке, поэтому он резко повернулся и замер.       — Майки? — поражённо выдохнул он, приподнимаясь на локте. — Что ты тут делаешь?       Сидящий на кровати парень его увлечённо разглядывал, покусывая губы. У Тони что-то оборвалось внутри, он ведь так и не разобрался со всей ситуацией, которую сам и закрутил в ту ночь. Но почему Майки пришёл? Тем более сам!       — Давно не виделись, не находишь? — склонил голову к плечу Майкл, отводя взгляд.       Тони заторможено кивнул. А что он ещё мог сказать? Что скучал? Он и сам не знал, так ли это. Все его мысли занимал лишь один человек с непередаваемыми серыми глазами и холодным голосом. Тони в последнее время вообще потерялся в своих чувствах, он не звонил Майки и пытался разобраться со всем сам, но, кажется, затея не возымела успеха.       — Ты выглядишь паршиво, — продолжил тот, снова переводя взгляд на друга и слегка пододвигаясь ближе. — Я думал, что ты справляешься на «отлично», раз не звонишь мне.       — Зачем ты пришёл? — наконец смог спросить Тони хриплым ото сна голосом.       Майки прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Он как-то странно качнулся и встал, меря шагами комнату.       — Хотел тебя увидеть, — выпалил он, спустя несколько минут.       У Тони болезненно засосало под ложечкой. Он знал, что должен сделать, но ему до сих пор не хватало на это духу. Хотя кому, как не ему, лучше знать, что такое подвесное состояние приносит куда больше боли, чем прямой отказ? Юноша выпутался из-под одеяла и встал, подходя к Майклу и хватая за руку.       — Поговорим? — немного сильнее положенного сжал его запястье Тони.       — Ты не подумай, я не дурак и понимаю, что ты, мягко говоря, не рад моему визиту… Но мне было так паршиво без тебя, и дело даже не в том, что я не могу к тебе прикоснуться или позволить трахнуть себя, мне просто тебя не хватало как друга… — Майки тараторил так, будто от этого зависит его жизнь, преданно заглядывая Тони в глаза. А ведь они уже одного роста. — Я знаю тебя с… Боже, да я не помню с каких времён! Тони, ты очень важен для меня. И я прекрасно понимаю, что не могу на что-то рассчитывать, но, пожалуйста, я не хочу тебя терять.       Грустно улыбнувшись, Тони опустил голову. Достоин ли он такого?       — Так чего ты хочешь? — спросил он, не поднимая головы. Что ему теперь делать? Как поступить?       — Просто поговорить. Ты ведь помнишь, какое сегодня число? — дождавшись утвердительного кивка Тони, Майкл продолжил, стараясь заглянуть в глаза друга. — А послезавтра уже двадцать первое октября, мне исполнится восемнадцать, и я съеду из приюта. Я разговаривал с владельцами школьного общежития, они разрешили переехать туда… Я немного волнуюсь…       — Это же так здорово! — выдохнул Тони, обнимая друга. Он это заслужил, годы издевательства почти подошли к концу. Майки расслабленно прикрыл глаза, оказавшись в таких родных объятиях, и уткнулся носом в изгиб шеи Тони. Как же хорошо… Но он отстранился первым, вызвав недоумённый взгляд со стороны Тони.       — Не балуй меня, — фыркнул он, отходя к окну. — Как ты, Тони? Я так давно тебя не видел.       Юноша задумчиво пожевал губу и снова опустился на кровать. И почему его жизнь ни чему не учит? В голове опять одни неприличные мысли, которые он не привык контролировать в присутствии Майкла, ведь он обычно их с удовольствием воплощал в жизнь. А почему бы и нет? Где-то на задворках сознания всё же мелькнула мысль, что он лишь усложнит всё, ведь сейчас у Тони как бы есть девушка, а он ненавидел мучиться угрызениями совести. Но когда он выбирал правильный путь?       — Да всё относительно нормально. Грег уехал, и мне намного спокойнее на душе, — пожал плечами Тони, скользя жадным взглядом по торсу Майкла. Последний раз ведь можно? Или даже не в последний…       — Как в школе-то дела? Насколько я знаю, там таких, как мы, не любят, — продолжил Майки, стараясь игнорировать жар, возникший в теле.       — Я теперь встречаюсь с представительницей школьного совета, защищён, так сказать, — хитро улыбнулся Тони, маня Майкла к себе рукой. Тот, панически оглядевшись и обречённо вздохнув, двинулся к кровати, а Тони продолжил говорить, отвлекая. — Её зовут Джо. Милая девочка, мне с ней легко, но не более.       — А со мной было сложно? — тихо выдохнул Майкл, опускаясь на кровать рядом.       — Да, но я ведь люблю сложности… — мечтательно улыбнулся Тони, притягивая к себе такого горячего парня. Майкл привычно оседлал его бёдра, целуя, как в последний раз, и стягивая с Тони футболку.       — Так ведь нельзя, — шепнул он, заглядывая Тони в глаза. Но тот лишь, покачав головой, начал выцеловывать его шею, прекрасно зная слабые места своего любовника. И какая к чёрту разница? Правильно, не правильно. Живём один раз. Он легко опрокинул Майкла на кровать, нависая сверху и с легкостью избавляя от одежды. И он прекрасно понимал, что пожалеет, что обязательно заречётся больше не повторять подобного. И, возможно, Тони бы остановился, не раздвинь Майки ноги так призывно и не постанывая так маняще. И почему у них всё всегда сводится к сексу? Скорее всего, чтобы предотвратить это, им лучше не видеться вообще. И как только Тони это осознал, он замер, вглядываясь в глубину глаз Майки. Так он пришёл попрощаться?       — Ты… — юноша не смог произнести это, но Майкл понял его с полуслова. Он приложил палец к его губам и лишь кивнул, рвано выдохнув. А Тони осознал, что вот это уже конец. Он резко вошёл в распаленное тело под собой, вырывая протяжный стон у любовника. Ощущение потери ледяной волной скатилось по позвоночнику. Майки уходит. И, возможно, вина Тони тут слишком велика. Но сейчас Майкл только прижал юношу к себе, обнимая ногами за талию и впиваясь ногтями в спину. Он пришёл попрощаться и никак не ожидал, что всё так повернётся. Хотя в глубине души он надеялся на такой исход, ведь Тони всегда был сексуальным наркоманом с тех пор, как попробовал в первый раз, причём именно с ним. Было немного страшно оставлять его сейчас, когда он впервые окунулся в мир чувств, но иначе Майкл не мог, ведь чувства были не к нему. Он как всегда кончил раньше, с горечью осознавая, что это был последний его оргазм, разделённый с Тони. И ни капельки не больно, только как-то паршиво.

***

      Разглядывая потолок, Тони слушал шуршание одежды и неспешные шаги Майки по комнате. Неимоверно хотелось курить, но вставать не было сил. То, как медленно Майкл ходил, как нехотя одевался — всё показывало, что он старается оттянуть прощание. Но разве это имело смысл? Тони отвернулся к стене, чувствуя, как одеяло соскользнуло с бёдер. И плевать. Сейчас на всё было плевать, ведь грудь болезненно сдавливали невидимые тиски. А ещё в самый неподходящий момент проснулась совесть. Тони мучило осознание, что это всё же была измена, а Джо такого явно не заслужила. Хотя, с другой стороны, у него всё равно не было к ней ничего, кроме дружеской симпатии, а вот сама девушка явно была влюблена. И Тони понимал, что рано или поздно это станет проблемой, но сейчас ему хотелось какой-то стабильности, пусть и такой странной и ни капельки не радующей.       Одевшись, Майкл опустился на край кровати и легко дотронулся до обнажённого плеча Тони, обращая на себя внимание. Тот нехотя повернулся и уставился невидящим взглядом куда-то поверх левого плеча друга.       — Ну, я пошёл… — растерянно пробормотал Майкл, протягивая руку, но в последний момент замер и поспешно вскочил на ноги, направляясь к двери.       И в эту секунду Тони испугался. Он дёрнулся за протянутой рукой, на месте которой уже была пустота, а осознав, что Майкл уже выбежал за дверь, подорвался за ним. Только благодаря счастливой случайности Тони вспомнил, что не одет и на ходу натянул какие-то штаны, попавшиеся под ноги. Он догнал Майкла буквально возле двери, возникнув прямо перед его носом и загородив собой выход. Все мысли вылетели из головы, Тони даже не понимал, зачем всё это сделал, но внутри пульсировала лишь одна мысль, которую он и озвучил:       — Не уходи навсегда.       Майкл замер, рвано дыша. Он до боли закусил губу и опустил голову. Чего только Тони хочет добиться этим?       — Нельзя иначе, ты ведь понимаешь это? — хрипло пробормотал Майки. — У нас всё не как у людей.       — Но ты не можешь уйти из моей жизни навсегда! — Тони от возмущения даже по-детски топнул ногой. — Я тебе не позволю!       — Ты спокойно жил без меня всё это время, даже не звонил! — повысил голос Майкл, встречаясь взглядом с Тони. — Ты выкинул меня из своей жизни уже давно, сейчас я просто поставил тебя в известность, что больше ждать не намерен.       Тони беспомощно опустил руки, пытаясь отвести глаза, но у него впервые не получалось. Майкл будто бы держал его, заставляя пройти через всю боль, которую он испытал за эти долгие дни. И ему действительно стало больно. Юноша странно качнулся из стороны в сторону и отошёл. Разве имеет он право портить жизнь единственному человеку, который так искренне и бескорыстно любит его? Майкл потянулся к дверной ручке, но в последний момент резко притянул Тони к себе, целуя. Это было как-то целомудренно, но правильно. А ещё больно. Очень больно. И Тони отстранился первым, спасаясь от съедающих его изнутри эмоций, он отвернулся.       — Я всегда буду тебе принадлежать, но мне пора идти дальше, — шепнул ему на ухо Майкл и скрылся за дверью. И Тони впервые почувствовал себя таким одиноким.

***

      Потерю Тони осознал в полной мере не сразу. Сначала было грустно, потом стало чего-то не хватать, а потом стало совсем худо — началась ломка. И единственная, кто не давала ему скатиться в бездну отчаяния, была Джо. Она каким-то шестым чувством осознавала, что Тони не стоит сейчас надолго оставлять одного, за что тот ей был благодарен. Девушка таскала его по вечеринкам, знакомила с новыми людьми и буквально заставляла учиться. Постепенно жизнь налаживалась только благодаря ей. И Тони было искренне жаль, что внутри у него к ней ничего не возникло.

***

      Это был один из неудачных дней. Мистер Лайтман вернулся раньше обычного, он даже помог Монике с ужином, из-за чего Тони ощущал некоторую неловкость и не знал куда себя деть. Он устроился на диване в гостиной и смотрел телевизор, чем занимался крайне редко. За окном уже наступил аномально холодный ноябрь, даже Кевин больше не рвался куда-нибудь за город, а, наоборот, теперь напрашивался в гости. Неужели этого неугомонного парня что-то ещё могло остановить? Тони невольно улыбнулся своим мыслям и откинулся на спинку дивана. Сегодня Джо не смогла вытащить его на выставку кошек, так как у неё неожиданно появились какие-то дела, поэтому Тони целые полдня был предоставлен самому себе. За это время он успел подумать обо всех вещах, от которых убегал месяц, что даже в какой-то степени помогло разобраться в себе, хотя и грозило депрессией. Юноша даже хотел вечером сбежать куда-нибудь, тем более что теперь миссис Лайтман не останется одна. Но и эта затея накрылась медным тазом, когда все неожиданно оказались чертовски заняты этим вечером.       Из кухни доносились приглушённые голоса Лайтманов, и из их разговора Тони понял, что день станет ещё сложнее, ведь сегодня они решили позвонить своему сыну. Просто великолепно! Может, просто одному пошляться по улицам города? Идея показалась заманчивой, но Тони раздражённо её отверг, ведь обещал же Джо подготовить к завтрашнему дню эссе по английскому языку, а заранее он, как всегда, ничего не сделал. И ведь совесть замучает, если не попытается выполнить обещание. Смирившись со своей участью, юноша продолжал невидящим взглядом рассматривать мелькающие на экране телевизора картинки. Он мысленно зарёкся сегодня не ходить в комнату Грега, а лучше даже полностью проигнорировать тот факт, что сегодня Лайтманы звонят сыну. Сделать вид, будто бы сегодня обычный день, когда Брендан пришёл пораньше, а потом закрыться в комнате и заняться учёбой. И никакого Грега! И даже не думать о нём больше. Ни одной коварной мыслишки не проскочит.       Тони утвердительно кивнул самому себе и расслабленно выдохнул. И вовсе он не скучает по этому глубокому, слегка хрипловатому голосу с нотками недовольства, проскальзывающими всякий раз, когда на неприятные ему темы задают слишком много вопросов. И совсем не хотелось снова ощутить будоражащий сознание и чувства запах мяты. И ни на секунду в его сознании не проскальзывали воспоминания об изящных запястьях и руках с длинными пальцами и проступающими венами, прикосновение которых к обнажённой коже хотелось ощутить почти до боли.       Фыркнув, Тони подтянул к себе ноги, утыкаясь носом в согнутые в локтях руки. Он не скучал по Грегу. Совсем-совсем не скучал! И юноша искренне верил, что сможет взять себя в руки сегодня вечером и не пойдёт наслаждаться звучанием этого голоса в темноте комнаты, вход в которую ему запрещён. Но, конечно же, всё это было полной чушью. Запрет на мысли о брате был нарушен ещё за ужином, когда миссис Лайтман спросила у мужа, не хочет ли тот мятного чаю. Почему именно мятного? Почему нельзя было предложить фруктовый? Тони гневно разглядывал свой лимонный чай и проклинал Грега Лайтмана с его запахом и руками! Потом подросток убедил себя, что всему виною Моника, не подозревающая, что такие вещи нельзя говорить, за что он её моментально простил. Теперь можно было просто заново ввести запрет и всё. Этот запрет продержался ещё меньше первого и рухнул со словами Брендана, что он хотел бы отправить своего сына учиться в местный колледж. Моника искренне обрадовалась такому намерению мужа, а Тони порядком занервничал. Теперь было невозможно не думать. Если Грег будет учиться здесь, то и жить он будет здесь. Тогда по утрам Тейлор будет отвозить сначала Тони в школу, а потом Грега на учёбу и забирать так же. Тогда каждую чёртову секунду Тони будет ощущать этот ледяной недовольный взгляд. Тогда можно будет ставить крест на собственном самообладании и личной жизни. И вот в эту секунду Тони искренне задумался о том, чтобы поехать учиться заграницу, но идея была быстро отброшена. Моника на такое ни за что не согласится. И тут на него свалилось ещё одно осознание: получается, что это последние месяцы без Грега. Тони запутался в гамме чувств, которые вызвала у него эта мысль, и их обилие его напугало.       Юноша запаниковал и ушёл из-за стола раньше времени. Он заперся в своей комнате и плюхнулся на кровать, прижимая руки к глазам до появления разноцветных кругов. Как так? Он уже свыкся с мыслью, что будет терпеть каждое лето, но теперь все иначе. До своего совершеннолетия он не может уехать от Лайтманов, тем более что Тони успел их искренне полюбить. Так что же теперь делать?       Юноша перекатился на бок и подтянул ноги к себе, свернувшись калачиком. Сейчас он как-то остро ощутил своё одиночество и беспомощность в этой ситуации. Если он не сможет сбежать от взгляда Грега, то рано или поздно всё рухнет, Тони ведь не железный. И он обязательно совершит какую-нибудь ошибку — он их всегда совершает, если поддается чувствам. Да, он, конечно, будет избегать Грега всеми доступными средствами, но ведь жить в одном доме, пусть и большом, и не пересекаться вообще крайне сложно. А как Грег отреагирует на эту новость? Интересно.       Тони перекатился на живот, обнимая подушку. Не думать о нём! Грега Лайтмана и так слишком много в его жизни в последнее время. Чтобы отвлечься, Тони достал из кармана телефон и набрал номер Ханны. Пока ждал ответа в мыслях мелькнул вопрос — почему ей? Ни Джо, ни Роберту, а ей.       — Привет, дорогой! — послышалось на другом конце провода. — Чего это ты решил мне названивать на ночь глядя? Я уже сказала, что сегодня сижу с мелким и никаких гулянок.       Тони мечтательно улыбнулся, перекатываясь на спину.       — Мне бы в своих мыслях разобраться, вот и позвонил тебе.       — Спенсер, ты что-то перепутал, — хихикнула Ханна, стараясь скрыть удивление. — Ты мне редко звонишь, и уж тем более не для копания в своих мыслях и чувствах. И я сейчас немного занята, но ты говори, и пусть тебя не останавливают никакие звуки…       — Брендан хочет отправить Грега учиться в местный колледж.       — И в чём проблема?       Тони, слегка поморщившись от неприятной боли в спине, поднялся и подошёл к окну. Действительно, а в чём его проблема? Чего ему не хочется больше всего?       — Он во мне противоречивые чувства вызывает, не хотел бы с ним постоянно сталкиваться.       — А ты чего раньше времени из-за этого загружаешься? На дворе только ноябрь. До его поступления в колледж ещё как минимум месяцев шесть.       Вот именно, что шесть! Последние месяцы, по прошествии которых всё осложнится до неузнаваемости.       — Я бы предпочёл, как и раньше, видеться с ним только летом.       — Он же твой брат, Тони, тут уж ничего не поделаешь.       Юноша раздражённо передёрнул плечами и резко выдохнул. А когда было легко?       — А ты написала эссе по английскому?       — Конечно, уже давно. А ты, как всегда, дотянул до последнего, Спенсер?       Тони тактично промолчал, предпочитая игнорировать такое явное указание на его ошибку.       — Ханна, можешь просто что-нибудь мне рассказать? Ничего конкретного, хоть план твоего дня. Мне надо успокоить свои мысли.       Девушка начала болтать без умолку. Она рассказывала о том, как сходила за покупками, о своём племяннике, с которым сейчас сидит, о Кевине, который недавно всё же решился позвать её на свидание, о вечеринке, которая намечается в скором времени у какой-то школьной знаменитости. Такое обилие информации просто не могло не завладеть мыслями Тони. Он наконец-то смог отвлечься от панического ужаса, который сжимал все внутренности при мысли о Греге, который всё время будет рядом.       — Так ты и Кевин теперь вместе? — решил всё же вступить в разговор Тони, потому что мысли всё равно упорно возвращались к сероглазой ледышке с изящными руками.       — О, так ты меня слушаешь! Я думала, ты уже уснул. Ну-у… Довольно сложный вопрос. Он меня пригласил в кино, всё было отлично. Потом мы погуляли, и на прощание он меня поцеловал. Но ничего больше не было, а ведь прошло уже больше недели с тех пор! Как мне это понимать? Нет, ну я на него, конечно, не хочу давить, но мне бы хотелось какой-нибудь определённости…       Ханну опять понесло, и Тони уже не особо прислушивался к её словам, а просто наслаждался звучанием её голоса. Эти двое уже так долго ходят вокруг да около, пора бы уже им сойтись. А то у одной какой-нибудь капитан футбольной команды появится, так у другого сразу же роман с помощницей школьного библиотекаря. Только футболист напортачит, и Ханна снова одна, так и библиотекарша уже не та самая. И вроде бы всё хорошо, но через пару месяцев всё начинается по новой. Уже все заметили эту смехотворную зависимость от одиночества другого, но эти двое упорно отрицают наличие каких-либо чувств. Кевин даже на свидание её пригласил, когда был пьян, а потом хотел всё отменить, но Тони пригрозил ему, и свидание всё же состоялось. Так зачем опять убегать? Два упрямых барана!       — Если и на этой неделе ничего не изменится, то я соглашусь на предложение Шона и пойду с ним в ресторан. Как-то так, что ты думаешь об этой ситуации, Тони?       Юноша пытался понять, как он успел проворонить появление на горизонте какого-то Шона, и не сразу сориентировался, что пора бы ответить на вопрос.       — Я бы хотел, чтобы вы уже всё прояснили и были вместе, но, видимо, мне не видать такого. Позвони сама, либо иди к этому Шону. Что за парень опять?       — Он мой новый сосед, я же тебе рассказывала! Очень мил и вежлив, всё время приглашает куда-нибудь, а я вынуждена отказывать, потому что не могу понять, что у меня с Кевином. Но я не буду звонить первая!       Тони расстроено выдохнул. Значит, не в этот раз. Видимо, придётся вытерпеть ещё несколько долгих месяцев отношений Ханны с этим таинственным Шоном, а Кевин найдет себе черлидершу. Будет ждать очередного краха отношений и снова их сводить. Надо же быть такими упрямыми!       — Я влюбился в своего брата, — выпалил Тони на одном дыхании. Почему он выбрал Ханну для этого признания, юноша так и не понял. Но ему нужен был кто-то, с кем он мог обсудить сложившуюся ситуацию. После продолжительного молчания на том конце трубки всё же послышалось шуршание одежды.       — И когда ты успел? — наконец подала голос Ханна.       — Сам не знаю, это получилось без моего на то согласия.       — А он что?       — А он меня на дух не переносит.       Ханна замолчала, а Тони снова вернулся к кровати. Ему не стало легче от того, что он признался, но Майки в его жизни больше нет, а из всех друзей только он знал правду о Греге.       — Тони, ты ведь понимаешь, что это плохо? Он же твой брат.       — Если тебя только это волнует, то прошу не забывать, что я усыновлённый. У меня с Лайтманами не больше общего, чем с тобой!       — Это и понятно, но они воспринимают тебя, как своего сына и… Это будет ударом.       — А я не собираюсь им рассказывать!       — То есть ты не будешь бороться за своё счастье? — девушка была искренне удивлена, а Тони просто впал в ступор от такого вопроса. Что значит «бороться за своё счастье»? Бороться за Грега? А с каких это пор ледышка стал его счастьем? Ничего себе поворот.       — Ханна, мне пора. Завтра увидимся.       Тони быстро отключился и вскочил с кровати. Бороться за счастье. За Грега? Но как за него бороться? Пытаться соблазнить брата? Это же аморально. Он ведь вообще не переносит людей. Как к нему можно подступиться? Юноша расхаживал по комнате, пытаясь справиться с наплывом мыслей. Конечно, запрет уже давно был отменён. Слова Ханны выбили его из колеи. Он никак не рассматривал возможность того, что можно было бы добиться расположения Грега, что они могли бы быть вместе. Они ведь живут в соседних комнатах, можно было бы скрыть это от Моники и Брендана. А потом…       Так, стоп! Тони замер посередине комнаты. Он сейчас строил планы что ли? Нет-нет-нет-нет! Нельзя на что-то надеяться. Потом будет намного больнее, когда они разрушатся. Тони захотел убежать от мыслей и выскочил из комнаты. Куда он собрался идти, решить не успел, потому что совсем забыл кое о чём. Дверь в кабинет мистера Лайтмана была открыта, до Тони донёсся бархатистый смех Грега. Юноша замер на месте просто не в состоянии сдвинуться.       — Ты серьёзно думаешь, что сможешь уговорить меня приехать на Рождество, мам? — спросил Грег, видимо, стараясь не смеяться. — В этом году вы не одни, так что даже не пытайся давить на жалость.       Моника начала уверять сына, что Тони, скорее всего, уйдёт на какую-нибудь рождественскую вечеринку с друзьями и так далее. А Грег лишь посмеивался. Не верил.       Тони отшатнулся от двери. Сердце колотилось как бешеное в груди, будто бы он пробежал километров десять. Он решил вернуться в комнату, чтобы не травить душу. То, что зашёл не туда юноша, осознал не сразу, только когда включил свет, который сразу же и выключил, когда стены замелькали огромным количеством фотографий. Вздохнув, Тони по привычке прошёл вглубь комнаты и сел на кровать. Раз уж зашёл, то куда теперь деваться. Уйти сил просто не хватит. Он закрыл глаза, откидываясь на кровать и слушая голоса в соседней комнате. Интересно, Грег тоже так их слушал? А он слышал, что происходит в комнате Тони?       — И твоё решение окончательно, пап? — холодно спросил Грег. Тони показалось, что он сейчас рядом. Что он видит, как недовольно сжались губы блондина, а бровь слегка приподнялась. Он даже почувствовал холодок на коже.       — У нас в Лондоне множество отличных колледжей, зачем тебе продолжать оставаться заграницей? — вопросом на вопрос ответил Брендан, явно нервничая и не зная чего ожидать от сына.       — Ну, не знаю, может, чтобы не видеть этот чёртов дом? — ядовито прорычал Грег. Тони мгновенно покрылся мурашками. Он по-настоящему злится? — Может для того, чтобы не избегать вашей гостевой спальни? Или просто для своего спокойствия!       — Я предлагал тебе переехать! — повысил голос мистер Лайтман. — Так почему ты сам же и отказался?! Теперь ты приезжаешь только на два месяца, а мать скучает! Да и я тоже. Ты что думаешь, что один сын нам может заменить другого? Да хочешь, я это гостевую спальню снесу!       — Я хочу, чтобы там всё оставалось неизменным, — тоже повысил голос Грег. — Как ты не понимаешь, что я буквально вижу всё это снова и снова, когда захожу в неё. Когда это прекратится, я буду знать, что наконец-то вылечился.       — Как ты можешь вылечиться, если отказываешь от помощи профессионалов?!       — Потому что я не хочу, чтобы кто-то копался в моём мозгу!       Все звуки и голоса прекратились. Тони недоуменно открыл глаза. Через полминуты до него дошло, что Грег просто прервал связь. Послышались шаги. Брендан вышел из комнаты. Тони неуверенно сел, потирая запястья. Что же произошло в гостевой комнате? Юноша огляделся по сторонам. Сегодня сеанс наслаждения этим холодным голосом завершился слишком спонтанно и быстро, поэтому покидать комнату ещё не хотелось. Мистер Лайтман явно сейчас будет в гостиной, а Моника в скором времени пойдёт его успокаивать. Так что Тони осторожно поднялся на ноги и подошёл к освещаемой лунным светом доске с фотографиями. Раньше он особо не осматривался по сторонам, а лишь уходил с «места преступления» как можно скорее. Фотографий прибавилось. И когда только Грег успевал их делать? И так много Моники. Тони подошёл к письменному столу и стал перебирать лежащие на нём книги. В основном это было что-то связанное с учёбой. Тони понимал, что поступает неправильно, но всё же выдвинул верхний ящик, проигнорировав голос совести. Ящик был почти пуст, только одна книга по архитектуре и белый бумажный конверт. Особо не конфликтуя со своей совестью, Тони открыл конверт и вытащил стопку фотографий. Он хотел было положить их обратно, подумав, что Грег как всегда в своём репертуаре, но замер, заметив кое-что знакомое на первом фото. И правда, со снимка на него смотрел он сам, глаза злые, волосы растрёпаны, а позади маячит Брок. Тони помнил историю этого снимка, но внутри всё равно что-то ёкнуло при мысли, что Грег его не выкинул. Он продолжил просматривать фото дальше, с каждой новой ощущая всё большую дрожь в коленях и сковывающее его напряжение. Вот Тони разговаривает по телефону в гостиной. А вот он, улыбаясь, смотрит на миссис Лайтман. Вот он придерживает входную дверь, прощаясь с Майки. Здесь он моет посуду, закатив рукава домашней кофты. А вот сонный наливает себе кофе. И вот фото, где он ест те самые блинчики, которые Грег ему приготовил! А на последнем Тони сидел за компьютером в одних штанах. Юноша сел на стул, держа в руках чуть меньше дюжины собственных изображений. Какого чёрта Грег его фотографировал? Да и когда он успевал-то?! Это странно, но так приятно. На задворках сознания мелькнула мысль, что эссе он сегодня так и не напишет.