Cherry Pie

С возвращением, дорогой друг. Я скучала.

***

      Утром для Тони началось с сильнейшего шока от вчерашних событий. Его мозг просто отказывался всерьёз воспринимать воспоминания, которые настойчиво проносились перед глазами. А ещё и воображение, в своих лучших коварных традициях, стало подсовывать картины более откровенного содержания. В итоге пришлось в срочном порядке идти в душ и только потом спускаться на кухню.       Тони даже не пытался отрицать, что был крайне разочарован, когда не застал внизу брата с извечными блинчиками. Однако вскоре разочарование сменилось беспокойством: вдруг что-то не так? Готовить в таком состоянии было невозможно, поэтому юноша снова поднялся наверх, попутно удивляясь тишине, царившей в доме. Ноги сами принесли его к комнате брата, но вот решиться постучать он никак не мог и простоял там добрых минут пятнадцать. Потом, устыдившись своей трусости, Тони поплёлся к себе в комнату, но в последний момент резко развернулся и буквально забарабанил в дверь комнаты Грега. В конце концов, после вчерашнего они явно стали ближе!       Тони осознал, что не переставал стучать, только когда дверь наконец-то открылась, и перед ним предстал помятый и крайне недовольный блондин в одних пижамных штанах.       — Ты издеваешься? — угрожающе прищурил глаза Грег.       — Ты как? — Тони автоматически озвучил единственную мысль, которая крутилась в голове, потому что на что-то более разумное он был просто сейчас не способен, ведь эти коварные штаны сидели так низко, лишь слегка прикрывая выступающие тазовые косточки.       — Ты издеваешься, — утвердительно кивнул Грег, слегка морщась от громкости собственного голоса и пытаясь захлопнуть дверь прямо перед носом откровенно капающего на него слюнями парня.       — Нет-нет-нет… — устыдившись, Тони отвёл взгляд, потирая шею. — Я просто волновался, ты ведь не похож на человека, который часто напивается до подобного состояния.       Грег кивнул, но дверь всё же захлопнул, а Тони, злорадно посмеиваясь (уж от такого хлопка его блондинистая голова поболит добрых несколько минут!), решил всё же вернуться к прерванному — даже не начатому — завтраку.

***

      Тони не успел заскучать, так как на кухне уже копошилась миссис Лайтман. Оценив её внешний вид, юноша предложил свою помощь, и общими усилиями они приготовили просто чудесный завтрак. Воистину, всё что не делается — к лучшему.       Моника уже собиралась уходить, когда её старший сын изволил спуститься. Теперь он выглядел получше, хотя лёгкие тени под глазами и растрёпанные волосы говорили за себя. Но женщина не стала особо распространяться на тему внешнего вида блондина, она лишь потрепала сына по щеке и ушла отдыхать. В последнее время её вечная усталость вызывала невольное беспокойство. Тони как раз складывал грязную посуду в раковину и думал о возможных причинах такого её поведения, когда ощутил чужое присутствие где-то рядом, но не придал этому особого значения, ведь и так было ясно, кто это. А зря. Он чуть было не выпрыгнул из кожи, когда по его оголенному предплечью, прослеживая ход вен, прошлись прохладные пальцы. И лишь благодаря колоссальным усилиям воли и годами выработанному самоконтролю он не сбежал позорно в ту же секунду, а невозмутимо посмотрел на нарушителя своего спокойствия:       — Теперь ты меня всё время будешь трогать?       — Да, — Грег очаровательно склонил голову набок и невесомо провёл пальцем — своим чёртовым длинным пальцем! — по задней части шеи Тони и занялся приготовлением завтрака для себя.       Мысленно застонав от дразнящей сексуальности этого жеста, Тони буквально отскочил на безопасное расстояние и только потом позволил мышцам расслабиться.       — Меня немного напрягает этот твой новый фетиш! — возмущённо передёрнул плечами он, проклиная свой длинный язык.       — Интересная гипотеза… — Грег окинул его оценивающим взглядом с элементами чего-то игривого и снова вернулся к отбору продуктов для завтрака. — Да, тебя вполне можно назвать моим фетишем.       Это прозвучало так буднично, что Тони не сразу осознал смысл сказанного братом, а когда до него дошло, то он просто вылетел из кухни, стараясь игнорировать нарастающий жар внизу живота.

***

      Всё изменилось до неузнаваемости, в один момент встало с ног на голову. В этот же вечер, когда мистер и миссис Лайтман, расположившись на диване, смотрели в гостиной телевизор, а Тони валялся там же на полу, переписываясь с Ханной, Грег сел к нему. Причём совершил это действие так обыденно, что сначала никто, кроме самого Тони, ничего и не заметил. Но Лайтманы уже привыкли к причудам своего старшего сына, поэтому тактично промолчали, положительно оценив такую перемену. И блондин был рядом весь вечер, не касался, но его присутствие ощущалось на уровне рецепторов, и от этого вся кожа горела, периодически покрываясь мурашками. А потом Грег первым ушёл и оставил после себя звенящее ощущение пустоты под боком и дичайшее нежелание спать в одиночестве.       Дальше — хуже. Тони просто приходил в отчаяние от постоянного присутствия брата где-то на горизонте. Он мог скрыться от Грега только в школе, количество занятий в которой сократилось в связи с концом года, поэтому всё же большую часть времени приходилось проводить дома. И несносный блондин готовил ему ужины и завтраки, а на обед неизменно садился рядом. Он оказывался рядом даже в библиотеке, а ещё завел привычку постоянно валяться на кровати Тони. Причём последний мученически старался не представлять, что можно сделать с этим шикарным телом в его кровати, но под вечер воображение разыгрывалось, да и чёртова предательница-подушка впитывала в себя запах мяты. Приходилось закусывать губу, чтобы не застонать от разочарования, и доводить себя до быстрой разрядки, оставляющей лишь неприятную пустоту где-то внутри да кратковременное облегчение в паху.       Но на утро всё начиналось по новой, и Тони медленно сходил с ума от этой близости, которую просто невозможно было перевести на более высокий уровень, и отказаться от которой равносильно самоубийству. А ещё Грег крайне мало разговаривал, лишь смотрел или читал, а иногда работал за ноутбуком с многочисленными фотографиями. За неделю такого поистине «близкого» общения он с Тони перекинулся лишь парой фраз вроде «Включи, пожалуйста, свет» или «Сделай потише». Но одно Грег говорил ему каждый день — он желал спокойной ночи перед уходом. Причём делал и смотрел при этом так, что желание пойти за ним распирало изнутри.       Видимо именно мистер Лайтман заметил, что Тони стал хмурым и потерянным после такой внезапной перемены в брате, так что в конце недели он позвал младшего сына к себе в кабинет и закрыл за ним дверь на ключ.       — Как ты, Тони? — внимательно осмотрел подростка мужчина, указывая на диван в углу.       — Относительно нормально, сэр, спасибо, — смущённо потупил взгляд Тони, садясь. Мистер Лайтман опустился рядом, задумчиво разглядывая портрет своей жены, висевший на противоположной стене.       — Ты выглядишь подавленным, мы с Моникой волнуемся.       — Нет, что вы! Всё хорошо, я просто немного не высыпаюсь и… — Тони не знал, что придумать, дабы не загружать мужчину своими проблемами. Да и не мог он сказать, что по самые уши влюблён в его сына, который доводит его до отчаяния своим отсутствием и сводит с ума своим присутствием.       — Я подозреваю, что это из-за Грега. Он очень изменился с недавних пор, и, скорее всего, ты в этом сыграл немалую роль, — Брендан бросил на подростка испытывающий взгляд и, дождавшись утвердительного кивка, продолжил. — Я проконсультировался с психологом, и он сказал, что это прогресс. Наконец-то мой сын начал выбираться из скорлупы, в которую себя загнал. Но тебя это будто бы не радует?       Тони понурил голову, невольно выдавая себя. Как он мог описать то, что бушевало внутри? Конечно, его радовала такая перемена в Греге. Но в тоже время он прекрасно понимал, что блондина вполне устраивает то, как всё идет сейчас, и он не хочет большего. А сам Тони уже сгорает от желания прикоснуться к нему, или хотя бы пусть сам трогает, но активнее!       — Сэр, наверное, я просто оказался морально не готов… — юноша осторожно подбирал слова, чтобы не сболтнуть лишнего и не навредить в первую очередь Грегу, а уж потом себе. — Я привык к тому, какой он, а тут эта перемена. Я немного теряюсь.       — Ты очень умный молодой человек, несмотря на возраст, — мистер Лайтман посмотрел так, что волосы на затылке зашевелились. Он будто бы видел всё насквозь и понимал каждую скрытую эмоцию. — Поэтому не напортачь. Грег к тебе тянется, это очевидно. Так будь осторожен, потому что иначе он закроется окончательно.       Тони стало неуютно после этой фразы. И ещё захотелось немедленно обнять несносного блондина. Интересно, насколько сильным тогда станет запах мяты? Можно будет даже уткнуться носом в его волосы.       Уже выходя из кабинета мистера Лайтмана, Тони бросил взгляд на календарь, висевший на стене, и запнулся на ровном месте. Сегодня было тридцатое мая, а это значит, что завтра последнее тестирование, и заканчивается учёба. На четвёртое июня у него куплены билеты.

***

      Грег обнаружился в комнате Тони, где он как ни в чём не бывало перебирал стопку снимков, сортируя их по важности. Тони уже понял, что какие-то он повесит над кроватью, какие-то на стену, что-то закинет в дальний ящик как неудачные фото, а какие-то будут лежать в его папке для особых фотографий. А ещё Тони успел выяснить, что для фото его самого Грег выделил отдельное место и это вызывало массу эмоций.       — Привет, — Тони замер у двери и глупо махнул рукой, хотя день уже клонился к вечеру, и виделся он с братом уже несколько раз.       Грег поднял на него удивлённый взгляд и, подозрительно прищурившись, кивнул, а потом вернулся к прерванному занятию. Обычно Тони всегда молча заходил в комнату, отмечая присутствие брата и готовясь к напряжённым часам, а тут он решил поговорить, чем привел блондина в замешательство.       Всё тело было сковано каким-то оцепенением, такого рядом с Грегом у Тони не случалось давно, ведь он относительно адаптировался к влиянию, которое на него оказывает брат. А теперь он стоял в дверях собственной комнаты и не решался войти, потому что на кровати расположился самый привлекательный и холодный человек на свете, и теребил в руках учебник по истории, который взял в библиотеки для подготовки к завтрашнему итоговому тестированию. Молчание затягивалось, а Тони всё пялился и пялился, не в силах совладать с чем-то бушующим внутри. Сказать блондину, что он уезжает, или нет? Тони даже не предупредил мистера и миссис Лайтман об отъезде, за него это сделала предусмотрительная Ханна. В голове, словно заезженная пластинка, снова и снова прокручивались последние слова мистера Лайтмана. А вдруг он сделает что-нибудь не так неосознанно? Теперь, получается, надо продумывать каждое своё действие и слово, а сейчас было важно понять, стоит ли предупреждать Грега о своём отъезде заранее. Это вполне может вызвать смех блондина. Какой-то ничтожный смертный решил, что Его Высочеству Грегу Лайтману есть дело до его отъезда. А может и есть… Тони не знал, в каком сегодня настроении его брат, да он вообще его не понимал в большинстве случаев, поэтому не мог предугадать его реакцию.       Как оказалось, завис у двери Тони надолго, потому что в себя его привела подушка, прилетевшая прямо в лицо. Юноша шокировано захлопал глазами, смотря по сторонам, пока взгляд не наткнулся на Грега, уже сидящего на середине кровати и грозно хмурившегося.       — Может, прекратишь так пялиться, будто я смертельно болен?! — возмущённо воскликнул тот, скрещивая руки на груди в защитном жесте.       Тони смущённо потупил глаза и, буркнув что-то похожее на извинение, прошёл к своему столу. Но на истории он сосредоточиться категорически не мог, потому что чувствовал — Грег всё ещё смотрит. Будь что будет! Тони рывком поднялся на ноги и подошёл к кровати, чем заставил блондина ощутимо вздрогнуть и напрячься.       — Надо поговорить, — опускаясь на край кровати, сообщил Тони, стараясь преодолеть непонятный трепет.       Грег подозрительно прищурился и подполз чуть ближе, показывая таким образом, что готов слушать.       — Мне совсем на капельку непонятно твоё поведение, поэтому я не знаю, стоит ли с тобой таким делиться, но всё же расскажу, — Тони заглянул в словно посыпанные пеплом глаза, тщетно пытаясь найти там намёк на насмешку или высокомерие, но смог распознать только вежливую заинтересованность. — Короче, ты прекрасно знаешь, каково мне рядом с тобой, поэтому, дабы не трепать и себе, и тебе нервы, на лето я вместе с друзьями еду на Гавайи.       Прозвучало как-то самонадеянно. Во фразе так и слышалась робкая надежда на то, что Грега волнует эта информация, поэтому под конец своей «речи» Тони стушевался и уже успел пожалеть, что вообще всё это затеял. Но он явно никак не ожидал, что блондин подскочит с кровати будто ошпаренный и, бросив что-то вроде «Скатертью дорога», вылетит из комнаты, громко хлопнув дверью. Кажется, он сделал что-то, чего мистер Лайтман просил опасаться.

***

      Тест Тони ожидаемо написал на «отлично», хотя и не смог вечером подготовиться из-за полного бардака в мыслях, а утром проснулся с пульсирующей головной болью. И вот учёба была закончена. Впереди три месяца безделья и отдыха, которые начинались просто ужасно. Грег не спустился на завтрак, а обед Тони сам пропустил, но, по словам Моники, блондин присутствовал, хоть и был мрачнее тучи. Женщина сразу же выразила свою обеспокоенность тем, что её сыновья поссорились и предложила свою помощь. Но Тони отказался, потому что так и не понял причину обиды блондина и не смог ещё придумать способ помириться.       Ужинал Грег у себя в комнате, чем вверг в ступор отца, который в кои-то веке смог приехать домой вовремя, дабы побыть с семьей. Брендан сразу же поднялся к сыну, а вернулся задумчивый и слегка ошарашенный. На расспросы жены он ничего не ответил, а виртуозно перевёл тему. После всех этих событий Тони буквально впал в отчаяние от собственной тупости и какой-то странной беспомощности перед лицом обиженного Грега Лайтмана. Весь вечер он неподвижно пролежал на кровати, а с наступлением ночи сам не заметил, как заснул в одежде.       На следующий день ситуация повторилась, и Тони был вынужден признать, что Грег дуется на него, как девчонка. В какой-то степени это было даже приятно. Хоть какие-то эмоции, а не деланное равнодушие. Но надо было что-то решать, ведь на этот раз Тони был дома весь день, а Грег не выходил вовсе — ему всё относили в комнату.       Совершенно измучившись из-за постоянных мыслей, вечером Тони всё же решился. Аккуратно прикрыв дверь, он вышел в коридор и на цыпочках прокрался к комнате брата. Оттуда не доносилось ни звука. Глубоко вдохнув, юноша постучал три раза и титаническим усилием воли не дал себе позорно сбежать в ту же секунду.       Ничего не произошло. Из комнаты так и не донеслось ни звука. Тони чувствовал покалывание в кончиках пальцев, его всего слегка потрясывало, но отступать он был не намерен. Он снова постучал, и когда не дождался реакции и на это, то просто толкнул дверь. В ту же секунду вся решимость словно испарилась, но перед глазами уже зарябило от буйства фотографий на стенах, а где-то под ложечкой засосало, когда хозяин комнаты, сидевший в кресле у окна и читавший книгу, повернул голову на это беспардонное вторжение и окатил волной ледяной злости.       Тони глупо потоптался у двери, а потом всё же вошёл, сопровождаемый молчаливым осуждением и звенящей тишиной. Он вздрогнул, когда за спиной закрылась эта треклятая дверь, оставляя его наедине с самым настоящим хищником. Сравнение пришло в голову юноши неожиданно, но он в полной мере смог оценить его реалистичность. Надо было как-то разрядить атмосферу, но в мозгах крутились лишь забавные карикатуры, иллюстрирующие то, как Грег разрывает его на части за вхождение на свою территорию. Поэтому Тони, стараясь выглядеть уверенным в себе человеком, подошёл к кровати, тяжело опустившись на неё и потупив глаза. Правая бровь Грега на долю секунды приподнялась вверх, выдавая удивление блондина, а в следующую секунду он снова был невозмутим, лишь испуская от себя ощутимые волны осуждения.       На Тони начала накатывать паника, кожа покрылась мурашками, а руки стали влажными. В отчаянной попытке нарушить гнетущее молчание, он нервно засмеялся, чем заставил блондина лишь нахмуриться.       — Ты на меня злишься? — голос прозвучал чересчур тонко и тихо, но в окружающем безмолвии он был словно гром среди ясного неба.       Грег не ответил.       — Слушай, ты мог бы хотя бы банально объяснить мне, в чём дело, — у Тони складывалось ощущение, что он разговаривает с собственным отражением.       Блондин продолжал молчать, сверля брата своим жгуче-серым взглядом.       — Так ведь не поступают! Что я сделал не так? — набравшись достаточно храбрости, Тони поднял на него глаза, позволяя себе утонуть. Он не видел ничего. Грег закрылся. И это стало толчком. Все сдерживаемые эмоции вскипели, и Тони смог в полной мере прочувствовать, как его с головой накрывает злоба, сопровождаемая каким-то мнимым отчаянием и навязчивым ощущением потери. Грег снова стал ледышкой, а он даже не знал по какой конкретно причине. Все мышцы тела поочерёдно сократились — Тони рефлекторно пытался сдержать себя, но всё равно не смог. Наверное, что-то отразилось на его лице, потому что за секунду до того, как Тони оказался рядом, Грег как-то странно дёрнулся и вжался в кресло. И вот он, упираясь руками в спинку кресла, наклонился совсем близко к блондину, буквально вибрируя от клокотавшей внутри ярости.       — Какого чёрта ты так себя ведёшь?! — юноша не понимал, что кричит. Все эмоции затуманили рассудок, и, вцепившись ногтями в обивку кресла, он приблизился ещё сильнее, невольно замечая, как сужаются зрачки Грега, открывая его обзору эту серость во всей красе. — Ты можешь поговорить со мной? Я же пытаюсь узнать, на что ты злишься, пытаюсь всё исправить! Прекрати уже вести себя как последний говнюк и скажи хоть что-нибудь!       Резко выдохнув, Грег сглотнул и провёл языком по губам, что по мнению Тони было чистой провокацией, ведь он находился буквально в сантиметре от его лица и мог видеть даже то, как после сего действия эти чёртовы губы влажно поблёскивали.       — Я тебя не прощу, если ты сейчас ко мне прикоснёшься, — сквозь сжатые зубы выдавил из себя блондин.       И всё испарились с той же мгновенной скоростью, что и появились, а внутренности будто бы наполнились беспомощностью и разочарованием.       — Да пошёл ты, — Тони выплюнул эти слова в лицо брату и невольно заметил, как у того наконец-то начали проглядываться эмоции. — Ты, видимо, ничего не знаешь о любви, а то понимал бы, что я никогда не сделаю чего-то без твоего на то позволения. И если ты настолько чёрств, что не можешь даже оценить это, то я больше не побеспокою тебя.       А вот теперь стало больно, и дабы не находиться рядом с «раздражителем», Тони, легко оттолкнувшись от кресла, быстро вышел из комнаты. Мелькнула мысль пойти к себе, но он моментально её отмел и, крикнув Монике, что переночует у Роберта, схватил ключи от мотоцикла и вылетел на улицу.

***

      Скорее всего, сказалось то, что он давно не пил ничего крепче сока и минеральной воды. Напился Тони знатно и слишком быстро, ведь его целью было как можно скорее забыться. Зная, что миссис Лайтман обязательно позвонит узнать, как он, Тони закинул телефон к Роберту, наказав всё время отвечать, что он спит или в душе. Друг внимательно оглядел его и кивнул. Какая же эта была прекрасная черта — не задавать вопросов.       После бара Тони обнаружил себя лежащим на траве в каком-то парке. Джинсы неприятно намокли от росы, скопившейся на ней. Ветер холодил лицо, а на востоке занимался рассвет. Тони даже не хотел задумываться о том, сколько он тут лежал и когда именно ушёл из бара. Удивительно было то, что в кармане лёгкой тяжестью ощущались ключи от мотоцикла, а сам «зверь» стоял неподалеку. Хотя юноша прекрасно помнил, что за руль он не садился. Или всё же садился? Перекатившись на живот, он осмотрелся по сторонам, дабы хоть немного сориентироваться и понять, где находится его сегодняшнее место дислокации. Безуспешно. Зато рядом обнаружилась недопитая бутылка виски и целая коньяка. Успев подумать, что идея явно дурацкая, Тони, шатаясь, доплёлся до небольшого холмика, сел на самый верх лицом к восходящему солнцу и, отсалютировав светилу, сделал глоток.       Следующее пробуждение явно было более приятным. Нигде ничего не холодило кожу — наоборот, было достаточно тепло. И никакие веточки не впивались в задравшуюся футболку. Тони на пробу провёл рукой и понял, что, очевидно, он лежит на кровати. Причём на довольно просторной кровати. Открывать глаза и выяснять что-то ещё совсем не хотелось, потому что Тони знал своё похмелье, которое нагрянет, стоит лишь глянуть на окружающий мир. Но новая деталь выяснилась сама по себе, когда он согнул одну ногу в колене, просто чтобы размять затёкшие мышцы, и обнаружил, что на нём совершенно нет одежды. Это открытие буквально подкинуло его над кроватью, вызывая сильнейший приступ тошноты и головной боли, как только в глаза ударил солнечный свет. Уже не заботясь о степени своей обнажённости, Тони торопливо побежал искать ванную комнату, которая оказалась сразу за дверью. Опорожнив и без того пустой желудок, он страдальчески застонал. На раковине обнаружилась записка, рядом с которой лежала чистая зубная щётка: «Вещи сушатся. Чувствуй себя как дома. Вернусь к обеду. Джейн». И вот это был неожиданный поворот. Тони смог только укоризненно покачать головой, когда его снова скрутило. Спустя минут двадцать, кризис всё же миновал, и он смог принять душ и вычистить зубы. Ах да, так как одежды на нём не было вовсе, это привело к конкретным выводам относительно прошедшей ночи.       Намотав на бёдра полотенце, Тони пошёл на разведку. На кухне заботливо были оставлены две таблетки аспирина, которые он тут же выпил, и нечто, напоминающее запеканку, при одном взгляде на которую его затошнило. Определённо, еда ему сейчас не улыбалась. Квартира была небольшая, но уютная. Кроме кухни имелась всего одна комната — спальня, в которой Тони и проснулся. Фотографии на полочках развеяли все сомнения, так как на них была изображена та самая Джейн.       — Вспомнил молодость, — буркнул себе под нос юноша и снова завалился на кровать. Через секунду он уже крепко спал.

***

      Джейн вернулась уже ближе к вечеру, и свой приход она сопроводила громким топотом и хлопком входной двери, на что гудящая голова Тони не могла не отозваться жуткой головной болью даже в сонном состоянии.       — Просыпайся, мой хороший! — звонко пропела девушка, с разбега прыгая в кровать и перекатывая Тони на спину, дабы потом усесться сверху.       — Чего тебе? — страдальчески морщась, простонал тот, всеми силами пытаясь прикрыться одеялом, ведь одежду он так и не нашёл.       Джейн многообещающе улыбнулась и, наклонившись, чмокнула юношу в кончик носа. На него пахнуло приятным ароматом духов и солнца, что заставило невольно расслабиться, напоминая детство. Она никогда не меняла свой парфюм, начиная с четырнадцати лет, и Тони положительно нравилось это постоянство. Пожалуй, это было единственное направление, в котором Джейн была моногамна.       — Я так по тебе соскучилась, а ночью ты был чересчур пьян, чтобы вдоволь тобой насытиться, — пропела девушка, игриво поглаживая Тони по торсу, задевая кожу кончиками ногтей.       — А сейчас я для этого чересчур трезв, — фыркнул тот, отбрасывая с глаз растрепавшиеся волосы.       Брюнетка задорно рассмеялась и, потянувшись, плюхнулась рядом. От каждого её резкого движения голова Тони просто разрывалась миллионами пульсирующих импульсов, которые в совокупности усиливали головную боль стократно, поэтому юноша прикрыл глаза в отчаянной попытке спасти ситуацию.       — Знала ведь, что не стоило вчера забирать у тебя бутылку, — разочаровано протянула Джейн, поглаживая его по запястью. — Но ты и так не просыхал два дня, сложно было игнорировать такое явное пренебрежение своим здоровьем.       Поглаживания были приятны, они холодили кожу. И Тони невольно забеспокоился, а не подскочила ли у него температура? Казалось, явно что-то подобное присутствовало. А ещё зверски захотелось есть, как будто он голодал минимум неделю.       — Никогда так не болел с похмелья, старею что ли? — пробормотал он, слегка хмурясь от звука собственного голоса. Сколько он выкурил? По ощущениям пачек сто, это явно не его привычный баритон.       — С уверенностью могу сказать, что в таком запое ты ещё не был, если, конечно, твоя жизнь не изменилась до неузнаваемости, — девушка, повернувшись, слегка сжала его руку. — Может, расскажешь, что за сволочь разбила тебе сердце? А то ты даже пьяным молчал, что странно.       Тони болезненно поморщился и, перевернувшись на живот, уткнулся в подушку, тем самым показывая, что не намерен разговаривать на эту тему. И Джейн, как всегда, поняла, что не стоит ворошить и без того расшатанное нечто, ноющее и болящее внутри, которое многие называют душой.       — Ну нет так нет, — грустно улыбнулась она и скатилась с кровати. — Ты голоден? Два дня ведь не ел. Давай я приготовлю…       Наплевав на все последствия, Тони вскочил на пол, ошарашено хлопая глазами, чем заставил девушку настороженно замереть с приоткрытым ртом.       — Как два дня? Какое сегодня число, Джейн?! — лихорадочно соображая, хрипло спросил он. Не мог же целый день просто выпасть из его воспоминаний?       — Третье июня, — и внутри всё рухнуло. Нет, он не мог так накосячить!       — Я был у тебя так долго? С ночи первого числа до сегодняшнего вечера? И ты ничего не предприняла? — Тони повышал голос с каждым сказанным словом, ибо внутри всё просто клокотало. — Тебе что, было важно напоить меня до бессознательного состояния и трахнуть по старой дружбе?       Девушка ощетинилась мгновенно. Она подошла совсем близко, буквально утыкаясь ему в грудь, и залепила ощутимую пощёчину.       — Да ты совсем расслабился, Спенсер! — взвизгнула она, доставая откуда-то из-под кровати его аккуратно сложенные вещи. — Я тебя, значит, приютила, вопросов лишних не задавала, когда ты заявился в шесть утра с ящиком коньяка! Да я с боем у тебя его забрала только вчера под вечер, и то — такого о себе наслушалась! И поить тебя не надо было, ты сам надирался до потери сознания. — Тони на автомате взял всученные ему вещи, а Джейн продолжала, теперь уже подталкивая его к выходу с каждым словом. — И ты — неблагодарная скотина! Потому что я могла бы вообще тебя не пустить, и валялся бы ты тогда в какой-нибудь подворотне с парочкой баб с подозрительной сыпью. Так нет же, я ведь подумала, что ты мне не чужой человек… А вот хрен тебе теперь, Спенсер! Ещё и одежду тебе постирала! Глаза б мои больше на тебя не смотрели. — И Тони почувствовал прохладное прикосновение бетона к обнаженным ступням, а через секунду рядом с ним глухо упали кроссовки, и захлопнулась дверь квартиры Джейн.       Ему было стыдно. Вот честное слово, очень стыдно! Тони почти решился постучать, когда дверь распахнулась снова, являя себе ещё более злую брюнетку.       — Ах да, ещё кое-что! Не было у нас с тобой секса. Потому что я не горю желанием трахаться с вонючим, чуть ли не блюющим, бревном, которое до недавнего момента считала своим другом! — бросив Тони в ноги ключи от мотоцикла, крикнула Джейн, теперь уже окончательно запирая квартиру.       Теперь он накосячил вдвойне. Юноша хотел немного поплавать в море собственного идиотизма и поукорять себя вдоволь, но какая-то бабка, проходя, окинула его возмущенным взглядом и брякнула:       — Извращенец! — после чего Тони и вспомнил, что одежды на нём нет совсем, и принялся лихорадочно натягивать на себя вещи, при этом отчаянно краснея и костеря свою забывчивость на чём свет стоит.

***

      Дальше болтаться возле квартиры Джейн Тони просто не видел смысла, поэтому, одевшись, он поплёлся на улицу, дабы хоть сориентироваться относительно своего местоположения и найти мотоцикл. Домой ехать не хотелось, но надо было, так как там его уже, сто процентов, ждут собранные вещи, которые просто выкинут за окно, если он их не заберёт.       Мотоцикл нашёлся за углом целый и невредимый, чему Тони был несказанно рад. А вот с определением местоположения были огромные проблемы и пришлось спрашивать у случайных прохожих. Как оказалось, он забрался на другой край города. Домой Тони ехал медленнее некуда, но упорно ехал. Правда, на половине пути вспомнил, что ещё надо к Роберту за телефоном. Друг встретил его хмурым взглядом и без слов затащил к себе в комнату:       — Ты, блин, где был?! Это что за шутки такие? — парень грозно сверкал из-под очков глазами и с силой сжимал кулаки. — Совсем страх потерял? Я уже собирался завтра тебя в розыск объявлять!       — Роб, не кричи, пожалуйста, — Тони страдальчески поморщился и потёр гудящую голову. Он даже боялся представить, что его ждёт дома, ведь там с ним церемониться не станут.       — А вот буду кричать, Энтони Спенсер! — Роберт повысил голос на несколько октав, чем вызвал у друга ядерный взрыв в мозгу. — Ты совсем заигрался. Можно было ведь найти телефон и позвонить мне! Я врал миссис Лайтман о том, что ты простудился, а ведь ты мог бы уже хладным трупом валяться где-нибудь под мостом, за городом. И где только были твои мозги? На этот раз ты мне всё расскажешь, и я не выпущу тебя отсюда и не уйду сам, пока ты не поговоришь со мной на эту тему.       С этими словами Роберт защёлкнул дверь своей комнаты на ключ, который закинул себе в карман штанов, и сел возле неё прямо на пол, скрестив руки на груди и упрямо поджав губы. Почему-то эта картина вызвала у Тони умиление, хотя ему казалось, что его эмоциональный диапазон сузился до двух чувств — боли и разочарования. Но этот лохматый домовёнок заставил что-то шевельнуться в груди, и юноша засмеялся. Громко и горько, но всё же засмеялся. А потом плюхнулся рядом на пол и заговорил. Говорил обо всём. И как впервые увидел Грега. Как по-девчачьи утонул в его глазах. Как наивно понадеялся растопить лёд этого айсберга. Как покончил с прошлой жизнью. Как за ум взялся. Даже о том, как скучал по блондину во время его отъездов во Францию. И, конечно, о его неприязни к Тони и прикосновениям. А на описании вечера первого числа слова просто кончились, и парень беспомощно опустил руки по бокам от себя. Вот он и вывалил на друга всё это дерьмо, которое с ним случилось. Паршиво.       Роберт молчал какое-то время, а потом всё же нервно хихикнул и встал, отпирая дверь:       — С такой жизнью я бы тоже в запой ушёл, — буркнул он и сел на край кровати, смотря на Тони сверху вниз. — Ты ведь понимаешь, как, мягко говоря, всё плохо и неутешительно?       Тот кивнул, понурив голову, и тоже перебрался на кровать.       — И дело даже не в том, что ты весь такой влюбленный, а он твой брат. Потому что вы всё равно сводные, и это роли не играет, как если бы ты встретился с ним на улице, — Роберт заглянул другу в глаза и укоризненно нахмурился. — Дело в том, что в его жизни случилось уже так много дерьма, что на взаимность можно рассчитывать только в одной сотой процента счастливого случая. И пусть это всего лишь такая крохотная возможность, но она есть, и ты прекрасно знаешь о её существовании. А это не даёт тебе идти дальше. Ты застрял, Тони, и вот это по-настоящему паршиво. Потому что выбраться из этой трясины ты не сможешь, пока не возьмешь себя в руки, да и то не факт, что сработает. Так что прекрати уже ныть — завтра мы уезжаем в другую страну, где всё будет совершенно иначе, и там ты должен начать новую жизнь.       При последних словах у Тони по коже пробежался ворох мурашек. Кто мог знать, что слова друга окажутся пророческими?

***

      Как оказалось, Роберт всё довольно творчески и правдоподобно провернул, подключив даже свою маму. Поэтому миссис Лайтман искренне верила в болезнь своего приёмного сына и волновалась только о его здоровье, но никак не о месте нахождения. Мистер Лайтман же оценил, что Тони не хочет появляться рядом с его беременной женой в таком состоянии, дабы не заразить её, поэтому тоже особо не злился, когда блудный подросток наконец-то объявился на пороге дома.       Видимо, выглядел Тони не самым лучшим образом, потому что тут же был отправлен спать, и, к своему счастью, с братом по дороге не пересёкся. Юноше просто выворачивало внутренности от столь близкого нахождения с блондином, а все мышцы то и дело сводило судорогой. Такими темпами можно себе в конец убить нервную систему, живя по соседству с Грегом Лайтманом. Благо, уснуть получилось почти мгновенно, так как голова жутко раскалывалась, и, видимо, сон был в данном случае банальной защитной реакцией.       Утром пришлось встать ни свет ни заря, потому что вещи Тони так и не собрал, и теперь он лихорадочно носился по комнате, закидывая всё в чемодан и прокручивая в голове список того, что ему понадобится. После сборов он быстро принял душ и вместе с вещами спустился вниз, чтобы не бегать в комнату несколько раз. По крайней мере он надеялся, что это так поймут, а на самом деле он банально боялся встретиться с Грегом. Но ничто в этом мире не бывает по задуманному плану — брат был на кухне. Выругавшись, Тони уже было решил ехать не позавтракав, — всё равно Ханна угостит его какой-нибудь вкусняшкой, — но блондин резко повернулся к нему и, не глядя в глаза, протянул тарелку с блинчиками. На Тони моментально нахлынуло желание то ли врезать ему, то ли поцеловать и трахнуть. Причём он никак не мог выбрать преобладающее.       Грег, наконец, поднял взгляд, нервно покусывая губы и всё ещё держа тарелку на весу. Сейчас можно было просто отвернуться и выйти, и вот тогда новую жизнь начинать придётся — хочешь ты того или нет, потому что этого блондин не простит. Он и так сейчас в какой-то мере переступает через себя. И Тони прекрасно это понимал, а ещё он любил Грега достаточно сильно, чтобы не возникало даже мысли причинить ему боль. Поэтому он, сохраняя невозмутимое выражение лица, протянул руку и взял тарелку, а затем, всё ещё храня показное спокойствие, уселся за стол и принялся за завтрак. Через полминуты Грег принёс ему чай и сел напротив, держа спину прямо, а руки спрятав под стол. Тони усердно старался игнорировать прожигающий взгляд пепельных глаз, тщательно и крайне медленно пережёвывая пищу.       — Ты правда болел эти дни? — наконец натянуто спросил блондин.       — Не важно, — Тони слегка нахмурился, отпивая горячий чай.       Больше ни тот, ни другой не произнесли ни слова. А потом Тони заторопился, так как Ханна уже подъехала, миссис Лайтман расплакалась и начала причитать, что его не будет рядом на день рождения малыша. Только мистер Лайтман сохранял спокойствие, лишь сдержанно пожал сыну руку и пожелал удачи.       Тони уже садился в машину, когда из дома всё же вышел Грег. Повинуясь какому-то импульсу, он подошёл к блондину и выжидающе замер. А тот снова спрятал взгляд. Уже искусал нижнюю губу до крови.       — Говори, а то я сейчас уеду, — Тони сам не знал, откуда в его голосе взялась такая сталь, но на брата это подействовало.       — Ты на меня злишься? — Грег с видимым трудом посмотрел ему в глаза. Что это там? Неужели волнение?       — Да, — для подкрепления своих слов Тони даже кивнул.       Грег открыл было рот, чтобы сказать что-то ещё, но сзади засигналила Ханна, что означало — они опаздывают. Так что Тони, махнув рукой на прощание, побежал к машине. А Грег так и смотрел перед собой, продолжая кусать губу, и очнулся от оцепенения, только когда по асфальту зашуршали шины, а во рту появился неприятный металлический привкус.