Cherry Pie

      Для того чтобы сбежать от каких-то проблем, Тони всегда видел два выхода: учёба или алкоголь. Второй способ его подвёл, так что теперь он обратился к первому. Мистер Лайтман был невероятно горд, когда в конце марта ему позвонили из школы и сказали, что его приёмный сын выдвигается в кандидаты на получение академической стипендии, что подразумевало бесплатное обучение в будущем году. Он даже хотел закатить в честь этого праздник, но Тони с трудом сумел переубедить его. А потом началась череда тестов и контрольных, которые подготавливали учеников к экзаменам в конце года. Тони невольно вспоминал, как год назад спокойно учился, и самой большой его проблемой был французский, который Роберт усиленно пытался вбить ему в голову. Теперь же он безвылазно сидел в своей комнате, несмотря на то, что за окном был уже конец апреля. А всё потому, что с наступлением весны оттаяла природа, но никак не Грег Лайтман. Блондин по какой-то причине тоже редко выходил из своей комнаты, и по этому поводу Тони искренне недоумевал, ведь ему-то не от кого прятаться. И в те редкие минуты, когда эти двое всё же пересекались, воздух вокруг Грега будто начинал кипеть, хотя он и источал леденящий душу холод. И, разумеется, они встречались за обедом и ужином, которые неизменно проходили в полном сборе всех членов семьи, как хотела миссис Лайтман. А ещё она хотела, чтобы два её сына сидели рядом. И вот это было самым настоящим испытанием для Тони. Он всей кожей ощущал нежелание Грега быть рядом с ним, но ничего не мог с собой поделать и всё равно вдыхал этот одуряющий запах. А ещё он намеренно приходил пораньше и отставлял любимые блюда брата чуть дальше, чтобы тому приходилось тянуться за едой через него. Тогда он мог на короткое мгновение ощутить исходящее от него тепло и вблизи разглядеть спадающие на лоб волосы и лёгкую щетину. Ну и, конечно же, руки, ведь во время еды Грег всегда закатывал рукава водолазки или же расстёгивал манжеты на рубашке, поэтому эти изящные запястья так и манили своей оголённостью.       Вообще, Тони пришёл к выводу, что он полнейший и окончательный псих, а ещё идиот и балбес. Разве можно продолжать так страдать по человеку, который ясно выразил своё нежелание быть предметом твоего воздыхания? И пусть Тони пытался отвлечься с помощью учёбы — всё это было безуспешно. Но вот в конце мая нагрянули экзамены, тогда было уже не до мыслей о несносном блондине в соседней комнате. Одна математика смогла качественно надругаться над целостностью мозга Тони, а это было лишь началом. Он смог договориться с мистером Лайтманом, что Роберт может приходить к нему в любое время, так что теперь они вдвоём почти круглосуточно сидели за учебниками, повторяя весь пройденный материал. А Грег всё это время находился где-то рядом. Однажды, когда Тони пытался вдолбить себе в мозги теорему Виета, брат решил выйти прогуляться. После этого мысли о математике испарились. Юноша наблюдал за тем, как Грег фотографирует расцветающий сад, как поправляет сползающие очки и невольно вздрагивает от слегка прохладного ветра, ведь весна в этом году выдалась особенно холодной. А потом блондин поднял взгляд, и Тони, как всегда, не смог найти в себе силы, чтобы вовремя среагировать и хотя бы отвернуться от окна. Он вцепился пальцами в стол, и в момент, когда Грег захватил его в плен своим взглядом, сжал несчастное дерево до побелевших пальцев. Блондин казалось даже ухом не повёл, он окинул брата холодным взглядом из-под очков, что-то покрутил на своей фотокамере, наверное, приблизил объектив, и как ни в чём не бывало сфотографировал Тони, чем привёл последнего в полнейший ступор. Потом Грег отвернулся, продолжая разглядывать весеннюю природу, как будто сейчас он просто сфотографировал фасад дома, а не своего брата. Таких ситуаций было немало. И каждая из них выбивала Тони из колеи. Но постепенно он всё же приходил в норму, пусть и какую-то расшатанную, неустойчивую и подпорченную сильнейшим отвращением к себе, но всё же норму.       Несколько раз ему звонил Майкл. Он всё рвался приехать и «набить этому блондинистому пуделю морду», а Тони неизменно его останавливал, потому что он сам кого угодно убил бы за Грега Лайтмана. А ещё была Ханна, которая сразу же чутко смогла почувствовать, что что-то пошло не так. Она нравилась Брендану, поэтому, и ей можно было появляться у них дома, но только в дневное время и как можно тише. Именно так девушка с лёгкостью смогла распознать причину странного поведения Тони. Она заявила, что: «Грег — последняя задница и очень скоро поймёт, какую огромную ошибку он совершил». Как ни странно, но такая немного необычная форма поддержки со стороны друзей очень помогала Тони. Он даже иногда мог забывать обо всех своих проблемах, по крайней мере, часы от обеда и до ужина могли проходить не только в самобичевании и рассуждении о собственной полнейшей невезучести.

***

      Бывают дни, когда тебе везёт, во всём улыбается удача. Проснёшься раньше будильника, твой автобус подъедет сразу же, светофоры загораются зелёным, как только ты оказываешься рядом, и всякие мелочи происходят с тобой, благодаря которым и приходит понимание — да, везёт.       И сегодня для Тони был именно такой день, пусть он и не ездил на общественном транспорте, но ему именно что везло. Тейлор довёз его до школы просто в рекордные сроки. И пусть там он понял, что перепутал расписание и совершенно не готов, но его не спросили ни на одном уроке, а физкультуру, с которой, казалось бы, никак не выкрутишься, просто отменили. Плюс кто-то по ошибке положил ему деньги на телефон. Ну и в завершение Тони написал итоговый тест по злосчастной математике, к которому он совершенно не готовился, на «отлично», чем доказал теорию Кевина о том, что «Спенсер хорош и страшен своей импровизацией». И, казалось бы, да, вселенная просто улыбается ему сегодня, но сам Тони знал, что существует закон равновесия плохого и хорошего, а ещё он знал, что эта самая вселенная — настоящая беспощадная сука, которая просто отдаёт ему всю удачу в начале дня, потому что вечер обещал быть одним из самых сложных за последние месяцы. А именно — на этот вечер был назначен благотворительный ужин в честь спонсоров Чартерхауса, на котором обязательно должны были присутствовать все ученики без исключения. А так как официально Тони всё же принадлежал к чете Лайтманов, то он там будет как непосредственный спонсор. И, конечно же, там будет самый нежеланный ему Лайтман, рядом с которым ему надо будет провести значительную часть вечера. Так что вселенная просто насмехалась. Хотя мистер Лайтман даже разрешил Тони поехать отдельно на своём мотоцикле, чем подросток незамедлительно воспользовался и исчез из дома задолго до выезда Лайтманов.       Сам он решил успокоить нервы поездкой по трассе, а потом заскочил к Ханне, где его уже ждали Роберт с Кевином. Все в деловых костюмах, Кевин даже более менее причесался, а Роберт так вообще уложил волосы с помощью геля. Тони и сам сегодня надел свой лучший костюм, но все они не могли сравниться с Ханной в лазурно-голубом коктейльном платье. В её наряде не было ничего вычурного, но от этого он смотрелся ещё изящнее и женственнее. А что самое приятное — её сопровождал не кто иной, как Кевин.       — Спенсер, сегодня я уже занял самую красивую девушку, так что переключай свой взор на парней, — подмигнул Тони футболист, когда они уже выходили из дома, чем заставил Ханну смутиться.       — Зачем искать? У меня уже есть Роберт, — фыркнул тот, обнимая очкарика за талию и подталкивая его к мотоциклу.       Так, смеясь и перекрикиваясь через открытое окно машины Кевина, они и доехали до школы. А там веселье Тони испарилось мгновенно. Он опоздал на каких-то несчастных пару минут, а Грег уже стоял возле главного входа, грозно сверкая глазами. В компании друзей Тони смог дойти до школьного крыльца, а там они его покинули под недовольным взглядом блондина, и Тони не смог подойти ближе. Он знал, что Грег стоит там именно из-за него, что он ждёт его, но не смог сделать и шагу, как только остался один. А брат, казалось, лишь позабавился такой реакции. И боги, как же ему шли классические костюмы! Эта извечная дымчатая рубашка, акцентирующая внимание на ледяных глазах, брюки, подчёркивающие изящность и умеренную мускулистость ног, и, конечно, пиджак с неизменной белой орхидеей в нагрудном кармашке. Тони невольно вспомнил уже давно засохший цветок, который так и лежал в его прикроватной тумбочке. Вот бы стащить ещё. А может, что-нибудь посерьёзнее? К примеру, этот серый галстук, который так и хочется стянуть. Это ведь наверняка чистый шёлк, его прикосновения к обнаженной коже будут чувствоваться по-особенному, да и следов от связывания на запястьях не останется. Тони даже слегка потряс головой, чтобы перевести мысли в более безопасное русло. Наверное, сказывалось длительное воздержание. Хотя чего лукавить? Это всё сексуальнейший парень напротив.       Тони мог продолжать пялиться на Грега сутками напролёт, но, как оказалось, последнего это не очень-то прельщает. Блондин сам спустился с крыльца школы и замер в каких-то ничтожных десяти сантиметрах напротив, скрестив руки на груди. А Тони в свою очередь, вздохнув, помахал ручкой своему здравому смыслу и снова окунулся в ледяную прохладу и запах мяты. Он гипнотизировал брата довольно долго, причём на этот раз тот даже особо не сопротивлялся и не выказывал никаких возражений, а просто слегка прищурил свои пепельные глаза, пока не послышалась торжественная музыка, под которую должны в главный зал заходить спонсоры. Это послужило сигналом, и двое в ускоренном темпе направились к месту встречи с Лайтманами. Моника уже обеспокоенно поглядывала по сторонам; она вздохнула с облегчением, когда два её сына наконец-то появились рядом.       — Тони, дорогой, с тобой всё в порядке? Ты какой-то потерянный? — скользнула по подростку оценивающим взглядом женщина, поправляя его галстук.       — Да-да, всё хорошо, — отмахнулся тот, пытаясь отодвинуться от Грега, который был прямо за его спиной. Но потом он, на свою беду, обернулся и увидел, как блондин панически озирается по сторонам, теребя в руках злосчастный цветок. Сначала Тони не понял причину такого поведения, но потом до него дошло, что музыка послужила сигналом к приходу не только им. В помещение заходило всё больше народу, становилось тесновато. Их было действительно очень много, и уже через полминуты Тони буквально притиснулся к мистеру Лайтману, который обеспокоенно прикрывал от всей этой толкучки свою жену. А потом произошло кое-что поистине невероятное, даже Моника шокировано ахнула, когда её старший сын был оттеснен в их сторону и в панике нырнул за спину Тони. Женщина уже хотела предложить уйти отсюда, пока все не рассядутся по своим местам, но её отвлёк подошедший директор. А Тони стоял, он весь превратился в ощущения, боялся даже пошевелиться, потому что Грег, стоявший сзади, положил свои, мать его, руки ему на талию! Свои шикарные руки на его чёртову талию! Сейчас Тони готов был проклясть весь этот деловой дресс-код, через который он не мог прочувствовать это прикосновение во всей мере. Он долго бы так и стоял, если бы Грег не прижался ещё ближе, видимо сзади тоже подходил народ. Казалось, это должно было окончательно снести Тони крышу, но нет, это наоборот отрезвило. Он чётко услышал сорванное дыхание брата и ощутил, как подрагивают его пальцы. Это всё явно не признаки удовольствия.       — Моника! — Тони сам удивился как резко прозвучал его голос. Женщина тут же отвлеклась от что-то активно предлагающего ей директора и посмотрела на сына. Она смогла за секунду оценить состояние Грега и собралась уже уходить, но её остановил Брендан, указав на то, что их сын явно на сегодня выбрал другого человека, в обществе которого ему комфортно. Это было неожиданно, вызывало лёгкую ревность, но несомненно радовало. Моника глазами указала Тони на выход, за которым были накрыты праздничные столы, и вернулась к прерванному разговору, краем глаза наблюдая за сыновьями.       А Тони сам впал в панику, когда Грега доверили ему. Он к такому не был готов, но сорванное дыхание блондина заставляло хотеть чуть ли не покалечить, а может даже и перебить всех окружающих, чтобы они не подходили к его брату. Директор школы явно не оценит, если он устроит тут апокалипсический геноцид. Поэтому, спустя несколько секунд, Тони начал анализировать пути отступления. Им надо было протиснуться в толпе, но сейчас Грег явно не в состоянии ловко обходить всех, как он это делает обычно. У стены народу было меньше, так что Тони решил продвигаться ближе к ней, да и до выхода, в принципе, было каких-то метров двадцать. Он уже попытался сделать шаг, но стальная хватка на талии усилилась, заставляя замереть на месте. Зашипев, Тони немного резко повернулся, оказываясь лицом к лицу с братом. Его губы оказались прямо напротив щеки Грега, всего в каких-то паре сантиметров. А дыхание блондина ощущалось где-то в районе шеи. И это могло бы свести с ума, если бы не взгляд брата, направленный куда-то в толпу, и лёгкая дрожь, сотрясающая его тело.       — Хочешь уйти? — Тони слегка присел, сокращая небольшую разницу в росте и заглядывая в льдистые глаза. — Пойдёшь со мной?       Грег перевёл на него слегка удивлённый взгляд, он явно плохо воспринимал происходящее, так как с ещё большим удивлением посмотрел на свои руки, сжимающие брата в своеобразных объятиях. Буквально на секунду хватка ослабла, но потом Грег уже осознанно посмотрел Тони в глаза и, кивнув, снова сжал руки.       — Отпустишь меня? — стараясь не думать о том, что теперь брат уже вполне трезво мыслит и всё равно касается его, спросил Тони. Он почти с физической болью ощутил, как Грег расслабил пальцы, но потом блондин отрицательно мотнул головой и теперь уже сомкнул руки в замок за его спиной. Невозможно было передать тот коктейль чувств, который буквально взорвался внутри подростка. Это было не сравнимо ни с чем, перекрыло даже эйфорию от ощущения полёта на мотоцикле. И как в такой ситуации можно здраво мыслить? Буквально титаническим усилием воли Тони смог выдавить из себя: — Но тогда мы не сможем отсюда выйти.       Задумчиво покусав губу, Грег согласно кивнул и опустил руки, но не отошёл ни на шаг. В этой толпе людей он казался таким крошечным и незащищённым, что Тони сам потянулся к нему, но был остановлен взглядом полным самого настоящего страха. Ага, значит он сам прикасается, а к нему нельзя. Расстроено вздохнув, Тони начал продвигаться к выходу, и уже через пару шагов он ощутил как кто-то, и сомнений не возникло кто, уцепился за манжет его рубашки. Юноша с трудом смог подавить зарождающийся где-то внутри приступ умиления и детской радости, надо было двигаться дальше.       Выбраться они смогли минут через пять, так как пару раз пришлось замирать на месте, чтобы какие-нибудь люди прошли мимо и ненароком не задели паникующего блондина. В банкетном зале народу почти не было, только официанты да парочка солидных дам, решивших отдохнуть от толпы в главном зале. Грег мгновенно отошёл, кинув на Тони холодный взгляд. Тот, фыркнув, пошёл к угловому столику, намереваясь просидеть там, в тени, весь вечер. Мог бы и поблагодарить, а не сбегать вот так!       Попутно набросав себе на тарелку всякой всячины и стащив с одного из столов графин с соком, Тони уселся за столик и наконец дал волю своим растрёпанным чувствам. Вечер обещал быть долгим. Запястья горели, будто бы Грег и сейчас держится за его манжет, иногда задевая кожу. А сам блондин в это время бесцельно бродил по огромному залу, то и дело поглядывая на хмурого брата. Вскоре началась церемония восхваления и награждения спонсоров, которую Тони был вынужден слушать, так как сидел довольно близко к двери. Но он даже не обратил на это внимание, неотрывно следя за перемещениями Грега и вспоминая силу его хватки. Можно было потешить себя мыслями, что он на самом деле не хотел его от себя отпускать, что им завладел инстинкт собственника, хотя и было очевидно, что Грег просто боялся остаться одному в толпе. Но почему тогда он вообще подошёл к Тони, а не к матери или отцу, как бывало обычно? С чего это сегодня он выбрал своего по уши влюбленного в него брата?       Из зала начали выходить некоторые люди, уставшие слушать ведущего. Постепенно столики заполнялись людьми, а Грег всё чаще куда-то пропадал. Тони помнил, что ему только надо дождаться конца церемонии награждения, после которой Лайтманы поедут домой, так как Монике в её положении нельзя перенапрягаться. Он уже решил, что останется здесь. Ему надо выплеснуть пар. Но, как всегда, его планы пошли коту под хвост, потому что вселенная отдала ему всю удачу уже с утра, а теперь — хватит. Церемония слегка затянулась, и самочувствие Моники уже успело ухудшиться к её концу. Поэтому, когда мистер Лайтман вывел жену из зала и отыскал глазами Тони, то взглядом велел ему следовать за ними. Тот буквально добежал до машины, в которую уже усадили миссис Лайтман.       — А Грег где? — нахмурился Брендан, обеспокоенно поглядывая на часы.       — Не знаю, сэр, — виновато опустил глаза Тони. Он как раз буквально недавно потерял брата из виду. Ну что за идиот?!       — Ты пил? — Брендан слегка прищурился, оглядывая его с ног до головы. Так вот откуда эта привычка у его сына.       — Нет, только сок, — хоть здесь он не напортачил.       — Отлично, — мужчина довольно кивнул, открывая дверцу переднего пассажирского сиденья. — Мы сейчас в больницу заедем, а потом домой. Ты найди брата и привези. Если какие-то непредвиденные обстоятельства, то сразу звони, потому что он сейчас будет невыносимее обычного.       Тони смог только обречённо кивнуть и проводить взглядом отъезжающую машину.

***

      Найти Грега оказалось непростой задачей. Блондин будто бы сквозь землю провалился. Тони нашёл даже Ханну с Кевином, целующихся в одном из укромных уголков школы, и успел развлечь скучающего Роберта, сидящего на окне в одном из коридоров. Но никаких следов Грега Лайтмана. И куда он только запропастился? Юноша продолжал бесцельно слоняться по школе, в надежде, что брат объявится где-нибудь за углом, но не тут-то было. Через минут сорок Тони надоели эти скитания, и он вернулся в большой зал, но его столик был уже занят. Свободных мест была всего пара: одно рядом с преподавательницей ненавистного французского, а второе — с Джо. Усмехнувшись этой иронии судьбы, Тони направился к столику блондинки. Девушка сидела вместе со своими подругами, но особо в разговоре не участвовала и была как-то отвлечена от окружающих её одноклассниц. Она ощутимо вздрогнула, когда над ней раздался приятный, слегка хрипловатый голос, который она узнала сию же секунду:       — Можно присесть? — Тони пустил в ход всё своё природное обаяние, которым он так давно не пользовался, и наслаждался взглядами, которыми его наградили подруги Джо. Сама же девушка никак не отреагировала на это явное вмешательство в их светскую беседу, что Тони расценил как согласие и, ослабив галстук, легко плюхнулся на стул.       Молчание, повисшее за столиком, совершенно не угнетало молодого человека. Он порядком устал за сегодняшний день и хотел просто посидеть, а не участвовать в разговоре этих школьниц. Но его немного смущали пристальные взгляды Джо, которые она то и дело на него кидала, хотя абстрагироваться можно было и от них. Что он и сделал, откинувшись на спинку стула и прикрыв глаза. Скоро мистер Лайтман начнёт звонить, чтобы узнать, как его сын, а Тони совершенно ничего не сможет ему сказать, потому что потерял Грега. И ведь даже нет его нынешнего номера, чтобы позвонить, пусть юноша и не был уверен, что решился бы на такое. Найти блондина надо было как можно скорее, потому что ученики уже начинали пошатываясь приваливаться к стенам, как и некоторые родители, а самые слабые уже разъехались по домам. Приём перерастал в кое-что посерьёзнее, а на таком мероприятии Грегу, боящемуся малейшего нарушения своего личного пространства, не место.       Из размышлений о своём потерянном брате Тони вывело лёгкое прикосновение руки к его плечу. Это была Джо. Она кивком головы указала на выход и встала, видимо, надеясь, что он пойдёт с ней. Пожав плечами, юноша поднялся со своего места и проследовал за девушкой, продолжая выискивать глазами этого несносного Грега Лайтмана, но безуспешно. Все его мысли продолжал занимать только пропавший брат, поэтому Джо пришлось прибегать к более активным действиям, чтобы завладеть вниманием молодого человека, а именно — она начала трясти его за плечи.       — Обрати уже на меня внимание!       — Чёрт, Джо… — Тони слегка ошарашено потряс головой и высвободился из её хватки. — Чего тебе?       Девушка мгновенно покраснела и начала смущённо оглядываться по сторонам. Вокруг никого не было.       — Я извиниться хотела… — запинаясь, пролепетала она, теребя ленточки на своём платье. — Тогда, в клубе, я пьяная была и повела себя не очень красиво.       Да уж, возможно, если бы Тони тогда не столкнулся с Джо, его не понесло бы в далекие дали, и сейчас Грег не был бы в курсе всего, что творится у него в голове и не считал бы неблагодарным извращенцем.       — Да всё в норме. Перебрала, с кем не бывает, — грустно улыбнулся Тони, отгоняя не самые приятные воспоминания. — Ты, главное, впредь держи себя в руках.       Девушка активно закивала головой и начала уверять, что подобного больше не повторится, но Тони уже не прислушивался к её словам. Ему показалось, что в зале мелькнула знакомая светлая шевелюра. И только он хотел ринуться в погоню, как на него налетела Ханна. Причём налетела в буквальном смысле. Девушка запрыгнула к нему на руки, вынуждая подхватить себя. И её совершенно не волновало, что в таких платьях, как у неё, не подобает прыгать к мужчинам на руки.       — Спенсер, мы едем на Гавайи! — завопила Ханна прямо в ухо ошалевшему Тони.       — Что? Какие Гавайи? — непонимающе хлопал глазами тот. — Что я пропустил?       Девушка требовательно дёрнула ножкой, дабы её поставили на землю, что Тони незамедлительно выполнил.       — На те, которые на Гавайях! Моя тётя там живёт. Она предложила мне приехать к ней на каникулы, а чтобы не брать у родителей деньги, устроила меня на работу в ресторан на пляже. Представляешь, прямо на пляже?! — активно жестикулируя, объясняла она срывающимся от обилия эмоций голосом. — И я подумала, а почему бы вам всем не поехать вместе со мной? Тётя там обо всём договорилась. Ты спасателем будешь, а то столько официантов они не в состоянии принять, а Кевин барменом. Здорово, правда? Всё лето будем отдыхать и загорать! А денег тебе много не надо, там каждый день выдаётся зарплата, так что будем на эти деньги жить. И дом у моей тёти большой, вместит всех! Ты ведь поедешь? — выжидающе уставилась на юношу Ханна.       Тот был в лёгком шоке от обилия вываленной на него информации, но суть уловил — у него появилась возможность всё лето провести далеко от дома, от Лайтманов, от Грега. И если первым двум обстоятельства он был не рад, то последнее приводило его просто в дичайший восторг.       — Это просто замечательная идея! Конечно же я только за! — воскликнул Тони, порывисто обнимая подругу. И что бы только он без неё делал?       — Ну всё тогда, поедем через два дня после сдачи экзаменов, — забормотала Ханна, пытаясь ослабить поистине медвежьи объятия, в которых её сжали. — И меня так-то ждут…       Выпустив девушку, Тони хитро её оглядел:       — Да-да, видел я как вы время проводите.       — Ты просто попал на такой момент! — краснея, запротестовала Ханна. — Не буду с тобой даже разговаривать на эту тему!       Притворно обидевшись, девушка убежала, оставив Тони с не сходящей улыбкой на лице. Он даже покрутился вокруг своей оси, намереваясь продолжить разговор с Джо, но та куда-то испарилась. Наверное, поняла, что не представляет для него сегодня никакого интереса. Не особо сильно расстроившись, юноша в одиночестве вернулся в зал, и там на него снова нахлынула проблема — он так и не нашёл своего брата. Куда Грег мог пропасть? Вздохнув, Тони вновь отправился на обход всего периметра школы, не веря в успех своей затеи. Но, как всегда бывает, именно в этот раз, когда он уже отчаялся, ему «повезло». Блондин сам чуть не сбил его на повороте в один из коридоров. Причём он довольно вольно обхватил своего брата за талию, чтобы не упасть во время столкновения, а не отскочил на несколько метров, как обычно. Тони зачарованно пялился куда-то в район выступающих ключиц Грега, буквально тая от ощущения этих рук на спине. И он мог бы даже отключиться от реальности, если бы не втянул по уже сформировавшейся привычке воздух. Такая знакомая и родная мята лишь примешивалась лёгким привкусом к терпкому и сильному запаху алкоголя. Не веря в очевидные выводы, Тони поймал взгляд брата. Расфокусированный. Серебристая радужка поддёрнулась лёгкой дымкой. Волосы растрёпаны, а две верхние пуговицы рубашки не просто расстегнуты — оторваны. Чего уж говорить о полном отсутствии пиджака.       — Ты пьян? — Тони мысленно отругал себя за такой тупой вопрос. Не мог спросить о чём-нибудь другом? Или вообще не открывать рот, просто повёл бы брата домой.       — А ты? — это был самый неожиданный ответ, который Тони когда-либо слышал. Он завис на несколько секунд, а в это время Грега начало слегка покачивать.       — Нет. Нам домой пора, — обеспокоенно заглянул в глаза брата Тони. Это было так непривычно, никакого замораживающего эффекта, вообще ничего. Это был взгляд обычного парня, который не испытал в своей жизни ничего шокирующего или травмирующего, а сейчас просто напился. И это был не его Грег.       — Не пойду. Не хочу, — так непривычно было видеть эти поджатые губы, когда в глазах играют смешинки. Тони даже залюбовался, тем более что он был довольно близко. Интересно, а сейчас Грег так же отшатнется от его прикосновений?       — А чего ты хочешь? — вздохнул Тони, стараясь не продолжать мысли о возможных экспериментах с братом в таком состоянии.       — Кататься! — Грег улыбнулся, причём так открыто и искренне. Это сбивало с толку. Такое его поведение было слишком непривычно.       — Так пошли кататься, — кивнул Тони, пытаясь высвободиться из таких желанных объятий, не применяя рук. Но Грег не ослаблял хватки, лишь продолжал улыбаться. Он будто бы бросал вызов. Тогда Тони просто опустился на колени, выскальзывая из захвата. За изобретательность ему можно было выдать премию. Но чёрт дернул поднять взгляд стоя на коленях перед Грегом, потому что тот попытался его удержать, и сейчас его рука запуталась в отросших волосах Тони. Вся ситуация вызывала у того мысли отнюдь не приличного содержания, а уж когда он перевёл взгляд на ширинку брата, располагающуюся как раз на уровне его лица, то его просто бросило в жар. Можно ведь было просто протянуть руку, расстегнуть молнию и… Навряд ли блондин смог бы сейчас оказать ощутимое сопротивление. У Тони пересохло в горле, с гулко колотящимся сердцем он поднял руку и приблизил к бедру брата, но в последний момент испугался и поднял глаза. Зрачки Грега были расширенны как никогда, а губы слегка приоткрыты. В глазах плескалась паника, смешанная с чем-то ещё, чего Тони не смог распознать. Он почти решился отказаться от этой бредовой затеи, когда пальцы блондина (эти чёртовы идеальные пальцы!) сжали его волосы в кулак. Это было отнюдь не ожидаемое Тони сопротивление, Грег слегка потянул его на себя, сглатывая. Медленно, мысленно лаская каждый изгиб этого желанного тела, Тони опускал взгляд вниз, пока не остановил его на бедре, в пяти сантиметрах от которого застыла его ладонь. И в этот момент Грег снова потянул! Преодолеть эти несколько сантиметров оказалось так легко, один миг — и рука Тони легла на бедро брата, слегка поглаживая большим пальцем ненавистную теперь ткань брюк. Ещё мгновение и она заскользила вверх по внутренней стороне бедра, сжимая всё сильнее. А в следующую секунду хлопнула дверь одного из кабинетов, и Тони подскочил, увлекая за собой брата в углубление в стене. Это действие он совершил рефлекторно, сказались годы тренировки в приюте. И вот он уже прижимает к себе тяжело дышащего Грега, осторожно выглядывая из-за угла и проклиная всех и вся. По коридору нетрезвой походкой двигалась парочка учеников, шли они довольно медленно и постоянно во что-то врезались, хотя вокруг не было ничего, кроме стен! Тони понял, что надо пробыть в укрытии ещё минут пять, если он не хочет уже завтра услышать какие-нибудь нелицеприятные слухи про сыновей Лайтманов. Он повернулся к Грегу, зажатому между ним и стеной, и испугался. Серьёзно, брат был совершенно не читаем. Его выражение лица можно было охарактеризовать как угодно, потому что на нём не было ни одной эмоции, а глаза он закрыл. И дышал через рот. Тони похолодел, а вдруг своими безрассудными действиями он вызвал у Грега какой-нибудь приступ? Откуда ему знать, как блондин реагирует на чужие прикосновения, вдруг именно так! Он даже сейчас вынужден к нему прикасаться, чтобы их не заметили. И, Господи Боже, какой же Грег горячий! Но Тони не позволил себе отдаваться этим поистине сносящим крышу ощущениям. Он отодвинулся, насколько позволяла ситуация, а именно теперь он находился в ничтожном миллиметре от блондина и упирался руками в стену за его спиной. В эту же секунду Грег распахнул глаза. Да, он всё ещё был пьян, но что-то осознанное там мелькало, а это уже радовало.       — Всё нормально? — обеспокоенно нахмурился Тони.       Грег медленно оглядел его с ног до головы и остановил взгляд где-то на взъерошенной макушке брата, слегка задрав голову, а потом осторожно кивнул.       — Уже забыл, каково это, — хрипло произнёс он, кивком головы указывая на их почти соприкасающиеся тела. — Когда пьяный всегда не так страшно, — и блондин положил свою ладонь на грудь Тони туда, где билось сердце. — Любишь меня?       Вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Тони мгновенно покрылся мурашками, а сердце совершило парочку кульбитов и поскакало вскачь. И самое смущающее, что Грег всё это чувствовал, держа руку прямо на предательски ухающем моторчике.       — Ты знаешь, — Тони было жарко и холодно одновременно. А ещё ему захотелось поскорее выбраться из ниши, чтобы быть подальше от брата. Желание было слегка иррациональным и совершенно неуместным в данной ситуации, ведь ему надо было отвезти Грега домой, но Тони никогда не замечал за собой особой правильности в чувствах.       — Надеялся, что это было минутным помешательством, — теперь нахмурился Грег, это было возвращение привычного недовольного блондина, но продлилось оно недолго. Уже в следующую секунду Грег снова улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой, а ещё через несколько мгновений надул губки, и это было наимилейшим зрелищем. — Ты сказал, что мы поедем кататься.       Тони не смог справиться с волной чистейшей нежности к этому парню, захлестнувшей его, и только колоссальным усилим воли удержал свои руки при себе, победив желание прижать Грега к себе и спрятать от всего мира.       — Сейчас поедем, — кивнул он и выглянул из-за угла, проверяя коридор на наличие пьяных подростков. Всё было чисто, за исключением девушки, которая, видимо, решила опорожнить свой желудок в одну из старинных ваз. Уж ей-то сейчас явно нет до них дела, поэтому Тони осторожно выбрался из ниши, поманив за собой Грега, и двинулся к выходу. Дошли они без приключений, и уже спустя пару минут были на парковке, где блондин буквально бегом понёсся к мотоциклу Тони. Это вообще чья мечта была?       — Дашь мне порулить? — воззрился на Тони горящими глазами Грег.       — Нет, ты перепил, — тот был непреклонен, хотя печаль, появившаяся на этой мордашке, почти заставила его передумать. Но, видимо, сегодня Грег не мог расстраиваться из-за каких-то вещей долгое время, он замер, дожидаясь Тони и уже совершенно не заботясь о том, что будет только пассажиром.       Подросток подошёл к мотоциклу, отмечая, что погода портилась, уже начал дуть порывистый ветер.       — Надень, — протянул он Грегу свой пиджак. — А то заболеешь ещё…       Блондин окинул его поистине убийственным взглядом из арсенала трезвого и вменяемого Грега Лайтмана, но пиджак послушно надел. Закатив рукава рубашки, Тони сел за руль. Он как раз думал о замаячивших у входа на парковку учениках, которые могут стать проблемой, когда брат сел сзади. И Тони совершенно не учёл, что рубашка тонкая, а руки Грега чересчур горячие. На какой-то миг из лёгких вышибло весь воздух, а время просто остановилось, и он смог прочувствовать всю силу, с которой блондин прижался к нему, даже ощутить его дыхание где-то в районе шеи. И дабы не сойти с ума, Тони ударил по газам, но всё равно успел почувствовать, как несносный Грег сжал его сильнее.

***

      Они катались добрых минут тридцать, причём Грег категорически отказался ехать домой, поэтому сейчас они были на другом конце города, возле какого-то заброшенного парка. Тони пришлось остановиться, так как в кармане завибрировал телефон. Обычно он не чувствовал эту незначительную вибрацию на скорости 200 километров, но в этот раз все его ощущения обострились до предела. Поэтому, резко затормозив, Тони вытащил телефон из кармана. Звонил мистер Лайтман.       — Алло, — юноша старался игнорировать то, как сильно к нему прижался Грег во время торможения.       — Тони! Ты нашёл его? — голос мистера Лайтмана был уставшим и вымотанным.       — Да, но он немного невменяем, — Тони кинул взгляд в зеркало заднего вида, Грег всё ещё обнимал его за талию, задумчиво смотря на свои руки.       — Этого я и боялся. Ты справишься?       — Да, сэр, можете не волноваться. С Моникой всё хорошо? — Тони как можно скорее отвёл взгляд, стараясь игнорировать то, что Грег теперь слегка поглаживал его большими пальцами, продолжая рассматривать.       — Переутомилась, она сейчас отдыхает. Ладно, постарайся привезти его к утру, чтобы она не заметила.       — Хорошо, я постараюсь.       Мистер Лайтман уже давно отключился, а Тони всё ещё неосознанно держал телефон у уха, надеясь, что Грег прекратит уже свои провоцирующие действия. Серьёзно, лучше было, когда он совсем не прикасался к нему, так хоть не приходилось постоянно бороться с сильнейшим сексуальным возбуждением. Но блондин мало того, что не остановился, так ещё и начал уже открыто водить руками по спине Тони.       — Что папа хотел? — голос Грега был такой мягкий и тягучий, он обволакивал сознание и лишал воли. Или всё дело в тестостероне, ударившем в голову? Так или иначе, хотелось просто растянуться во весь рост и позволить гладить себя так везде.       — Попросил приехать к утру, — Тони уже готов был в открытую застонать от вопиющей и дразнящей сексуальности этих поглаживаний, когда всё в один миг прекратилось, и он, не сдержавшись, застонал от разочарования.       Усмехнувшись такой реакции, Грег слез с мотоцикла и потянулся, разминая мышцы.       — Я не ошибся, это и правда был лучший из всех возможных подарков, — самодовольно улыбнулся он, встречаясь глазами с братом.       И вот тут Тони потерял дар речи. Грег был трезв. Да, его всё ещё слегка пошатывало, но взгляд был осознанный. И если несколько минут назад все эти прикосновения можно было спереть на воздействие алкоголя, то теперь Тони уже не знал что и думать. Это как минимум странно.       — Ты чего? — Грег непонимающе приподнял бровь, поёжившись от сильного порыва ветра.       — Ничего, — буркнул Тони, тоже слезая с мотоцикла. — Домой поедем?       — Не хочу, — Грег продолжал пристально на него пялиться, чем сильно нервировал.       — Ладно, — Тони сел на какую-то старинную почти развалившуюся лавочку, пытаясь разобраться в своих чувствах. — Я закурю, не против?       Грег безразлично пожал плечами и наконец отвернулся. А Тони так и подмывало спросить, что, чёрт возьми, это сейчас было? Гладить его по спине. Да вы серьезно?!       — Тебе не холодно? — блондин подошёл к лавочке, кивком головы указывая на покрытую мурашками кожу рук. Как раз в этот момент ещё один особо сильный порыв ветра растрепал ему волосы.       — Нет, — наблюдая за быстро тлеющей сигаретой, Тони с удивлением обнаружил, что совершенно не чувствует холода. Наоборот, ему было жарко от кипящего внутри адреналина, полученного во время поездки, а ещё от довольно сильного возбуждения, приправленного злостью на теперь уже трезвого брата, который совершенно запутал его своими действиями.       — Ты недоволен? — Грег, как всегда, удивился эмоциям Тони, даже заинтересованно склонил голову вправо.       — Да, чёрт возьми! — воскликнул тот, выкидывая окурок. Мелькнула мысль, что не стоит срываться.       — Чем? — Грег так наивно распахнул свои льдистые глаза.       — Тем, что ты трезв, мать твою! — Тони не смог продолжать сидеть. Он подскочил и начал расхаживать по кругу, а Грег, наоборот, сел на лавочку.       — Разве ты не был против меня пьяного? — блондин задумчиво покусал губу, вызывая желание прямо сейчас позволить укусить себя. А для полного счастья можно было укусить его.       — Был! Но тогда какого лешего сейчас произошло?! Зачем все эти поглаживания и прикосновения? Ладно, когда ты пьяный можно всё потом забыть, ведь по пьяни и не такое вытворяем. А что ты прикажешь мне делать теперь? Мне ведь с этим жить. Ты — недоступная ледышка, а тут — бац! — и гладишь меня так, что хочется только валить и трахать! И ведь ты это прекрасно понимаешь, знаешь, что я к тебе чувствую. Сначала, значит, называешь извращенцем, а теперь приплыли. Можешь, просто хоть объясн… — Тони уже открыто орал, непрерывно жестикулируя руками, и неизвестно, в какие дали его бы занесло, если бы Грег не прервал его одной просто фразой.       — Мне нравится тебя трогать, — и все мысли испарились.       Тони так и замер на месте, пялясь в одну точку куда-то позади брата. Почувствовав, что ноги, скорее всего, ему откажут в ближайшие минуты, он рухнул на лавочку, пытаясь успокоить сорванное дыхание, будто бы он пробежал стометровку.       — И извини меня за те слова. Я вовсе не считаю тебя неблагодарным извращенцем, — а вот после этих слов Тони был готов умереть на месте. Причём неизвестно: от счастья или от шока. Он смог только заторможено кивнуть и достать из кармана сигарету.

***

      Никто не прерывал царившую вокруг тишину. Полпачки уже опустело, а возле ног Тони образовалась кучка окурков. Ветер немного стих. На востоке уже занимался рассвет. Красиво. Мысли витали где-то далеко отсюда. Тони думал о Гавайях, это ведь было реальной возможностью отлично провести лето. Тем более после сегодняшнего его чувства, мягко говоря, растрёпаны. А тут ещё и это заявление: «Мне нравится тебя трогать», которое теперь просто из головы не выходило. Этот блондин просто ходячая головоломка. О чём он вообще думает?       Тони закурил снова, когда Грег прокашлялся и глубоко вдохнул, как перед прыжком с высоты.       — Это странно. Иногда хочется снова это почувствовать, но я не могу себя преодолеть, — Тони даже вздрогнул, когда брат заговорил. Это было крайне неожиданно. И почему-то ему стало на какой-то короткий миг страшно, захотелось, чтобы Грег замолчал. — Мама как-то разозлилась и отвела меня к врачу, а тот сказал, что я сам в состоянии всё преодолеть, что это временное. Да только с того момента прошло уже почти десять лет, и что-то я не заметил никаких изменений. А мама всё время говорит мне, что я просто сам не хочу вылечиться. И вот появился ты… И это очень странно, но мне правда нравится тебя трогать. Хотя я панически боюсь, что ты начнешь прикасаться ко мне в ответ.       Тони было больно и в тоже время приятно слышать такое. Какой же бардак творится у этого блондина в душе? И он знал, что пожалеет. Знал, что не сможет исправить прошлое. Знал, что будет рвать и метать. Но всё равно спросил:       — Ты мне расскажешь?       Блондин вздрогнул и судорожно выдохнул. Он смотрел куда-то перед собой, и один Бог знает, какие картины сейчас рисовало его воображение. Но всё же, спустя минуты две, он кивнул.       — Когда ты сказал, что любишь меня, я разозлился не из-за твоих чувств, а из-за этого слова «люблю». Меня оно пугает больше всего на свете. И да, это странно, но в этом и состоит горькая правда. Мама с папой праздновали свою годовщину, мне тогда было двенадцать. К нам приехало много гостей, я даже не знал, что у меня есть столько родственников, — Грег говорил медленно, вдумчиво подбирая слова, но, по мере углубления в воспоминания, его голос стал срываться, и вскоре он уже тараторил без остановки. — А я был довольно высоким для двенадцати лет, по-моему, я даже особо не вырос с того времени. И худой такой. Одевался по последней моде. А ещё волосы отращивал, с хвостиком ходил. Могу даже фотку как-нибудь показать. Я помню, как он впервые зашёл в нашу столовую. Боксом занимался. Высокий. Мускулистый. Дядя Шон. Мамин двоюродный брат. Они с ним в детстве всё время вместе были, она так рада ему была. И вот праздник закончился, гости разъехались, а дядя Шон остался. Мама ещё говорила, что у него проблемы, и он просит её помочь в денежном плане. Но папа был против, ему дядя Шон не нравился никогда. А мне было как-то плевать. Меня волновало только то, чтобы его присутствие не сорвало мою вечеринку в честь прихода новенькой к нам в класс. Её Кристина звали, это вроде как была моя первая любовь, которую я решил сразить наповал своим богатством. Спонсор школы же. А дядя Шон всё время так задумчиво на меня смотрел, расспрашивал про неё, будто бы ему правда было дело. А я рассказывал. Он всё у меня в комнате сидел и слушал так внимательно. А в тот день, шестнадцатого сентября, я был в гостевой. Отец на работе как всегда, а мама уехала в магазин. Он её попросил. И вся прислуга была на улице, так как начался листопад рано, и надо было убирать всё к моей вечеринке. К этой чёртовой вечеринке! — Тони хотел, чтобы Грег остановился. Его тошнило. Он уже знал, что будет дальше. Но не смог попросить замолчать. Не смог произнести ни звука. — У нас тогда в гостевой ещё была дверь. Он её закрыл за собой на ключ. А предварительно в моей комнате включил музыку на полную катушку. Как сейчас помню, что играла «Hey You», не могу слушать Pink Floyd после того дня. Я сидел на диване, писал сообщение этой Кристине. Она всё обещала подарить мне свой первый поцелуй, а я из себя мачо строил, хотя сам в жизни не целовался. А потом дядя Шон сказал: «Грег, дорогуша, знал бы ты как я тебя люблю». Я ещё тогда на него посмотрел странно, а он про мои глаза стал распинаться. Вот они такие ледяные, побольше бы в них отвращения к окружающему миру и можно горы свернуть. У него была извращённая философия жизни, как я сейчас понимаю. Но мне стало страшно. Уйти захотелось. А он меня ударил. Так что я отлетел и об тумбочку головой стукнулся. А он всё повторял, что любит меня, что я сам виноват. Руки за спину завёл и начал раздевать. Больно так было. Но сильнее всего я ощущал собственную беспомощность. Он мне тогда руку вывихнул, чтобы не вырывался. И все повторял как заведённый «люблю, люблю, люблю». По-настоящему я испугался, только когда он с меня штаны сдёрнул. Вот тогда у меня началась истерика. А он мне пощёчину влепил и… Короче, он не заморачивался на счет смазки и растяжки, просто вставил. Я закричал. Впервые с того момента, как он ко мне притронулся. Только тогда я закричал. А ему понравилось. Он снова сказал: «Ты сам виноват, сладенький, не надо было вилять своей сладкой попкой перед дядей Шоном, я ведь так тебя люблю». И начал трахать меня. Выходил на полную, а потом резко засаживал до основания. И каждый толчок сопровождался этим «люблю». А ещё у нас в гостевой раньше висело зеркало, большое такое, во всю стену. И он меня заставлял смотреть, всё грозился руку сломать. Я помню, как смотрел на себя. Как видел кровь на бёдрах. Там всё в крови было. Я ещё подумал, что лучше бы умереть от кровопотери. А он всё не останавливался…       Тони уже всего колотило крупной дрожью. Каждое сказанное Грегом слово его воображение красочно воспроизводило перед мысленным взглядом. Он сам как-то чуть не стал жертвой изнасилования в приюте, тогда его спас Майки в последний момент. Грегу никто не помог, и от этого было больно. Тони всегда казалось, что такое может твориться только в таких местах, как приюты, но никак не в благополучной семье Лайтманов.       — А самое поганое, что мама услышала меня. Именно она. Та, что пригласила его в наш дом, кто была рада ему. Я даже боюсь представить, что она чувствовала, когда открыла ту дверь. Он как раз особо резко вошёл, и я так смешно дёрнулся ещё. Мне вообще к тому моменту всё казалось смешным. А она в шоке была, помню как выронила из рук все пакеты. Шон, кстати, не остановился, он, видимо, решил, что её любовь к нему настолько сильна, что ничего не будет за какое-то банальное изнасилование ребёнка. Кажется, на этом моменте я отключился, а следующее, что я помню — больница. Ну, а дальше… Как-то само собой получилось, что я начал всего бояться. Отец заграницу отправил, а я и рад. Не могу находиться рядом с этой комнатой, меня начинает всего перетряхивать.       Грег замолчал неожиданно, поток слов просто оборвался. А Тони всё пытался справиться с учащённым дыханием. Сейчас ему хотелось покалечить кого-нибудь. Как такое можно было сделать с ребёнком?! Он буквально чувствовал, как кровь вперемешку с адреналином струится по венам.       — Что с ним стало?       Грег как-то странно глянул на брата, будто бы уже и забыл, что он тут не один. Потом по его лицу прошла тень узнавания, а затем и осознания сказанного. Блондин как-то весь съежился, будто бы испугался того, что только что натворил, а потом резко отвернулся. Тони не мог даже предположить, какие чувства сейчас бушуют у него внутри, он решил просто подождать. И действительно, спустя несколько минут Грег снова посмотрел на него, как-то немного загнанно и, даже, самую капельку, сердито.       — Посадили. Папа рвал и метал, до пожизненного досудился, — наконец ответил он. Тони на какую-то секунду успел заметить смущение в его взгляде. Надо же, Грег Лайтман умеет смущаться.       И что теперь сказать? Тони впал в ступор, так как Грег продолжал на него смотреть, не отводил своих колдовских глаз, в которых, правда, теперь таилось отвращение ко всему миру. Хотелось банально помочь ему, защитить от всех. Но конкретно сейчас надо было что-то сказать, а Тони помнил себя, как его буквально вырвали из лап Джефа Патолски. Он, например, в этот же день зарёкся, что никогда не будет снизу, а потом пошёл и лишился девственности. У каждого мозга свои защитные рефлексы. И с рефлексами Грега надо было что-то делать, потому что Тони именно в этот момент понял, что хочет показать брату реальную жизнь без его скорлупы. И пусть он потом будет прикасаться к другим людям, пусть хоть что делает, но он должен жить «на полную», а Тони как-нибудь переболеет.       — Значит, ко мне тебе прикасаться нравится? — осторожно начал прощупывать почву он, стараясь не утонуть в этих глазах. Дождавшись утвердительного кивка, решил уточнить ещё некоторые детали: — А с кем-нибудь ещё у тебя такое было?       — Что ты имеешь в виду? — пару раз моргнул Грег и склонил голову набок.       — Ну отношения, дружба, любые социальные контакты, кроме родителей, — Тони с удовольствием любовался, как блондин задумчив покусывал нижнюю губу, и честно пытался думать только о благих намерениях.       — Тогда — нет.       Тони подавился воздухом, и как раз в этот момент руку обожгла дотлевшая сигарета.       — Как нет? Никогда?       — Я и не хочу, — Грег пожал плечами и наконец отвёл взгляд. — Ты первый, кому я всё это рассказал, а ты стал расспрашивать о моей жизни, а не уверять, что я ни в чём не виноват.       Какая ирония, неужели все всегда говорят одно и тоже в этих ситуациях? Майки всё уверял, что это не его вина, доктор Джонс пытался подвести его к этим же мыслям — все.       — Я не горю желанием с тобой на эту тему разговаривать, потому что готов убить этого ублюдка и кого-нибудь ещё за компанию. Вот и пытаюсь перевести тему беседы в мирное русло, а то, боюсь, не удержусь от какой-нибудь глупости.       — Тогда поехали домой, выпустишь пар на большой скорости, — и Грег подарил Тони одну из самых настоящих и красивых своих улыбок, полную благодарности.       Уже потом, ведя мотоцикл на полной скорости и упиваясь ощущением сильного тела, прижимающегося к нему сзади, Тони всё не мог понять, за что его благодарил Грег. Но особо задумываться на эту тему не стал, ведь всё определенно стало лучше. Хотелось лишь наслаждаться моментом и ехать не останавливаясь, ведь так Грег Лайтман точно никуда не сбежит.