Sweeter Than Heaven

Несколько дней спустя Гарри все еще ворочался во сне. Пот струйками сбегал по лбу, заливая белую униформу, его кожа стала липкой. Пульс стучал в ушах. Последние пару дней ему снились кошмары: ужасные, страшные кошмары, которые преследовали его весь день. Он видел очень реалистичные сюжеты, где Луи был заперт в душе с еще шестью людьми, которые приставали к нему, пока Гарри колотил в дверь, но не мог войти и спасти Луи. Еще ему снилось, что могло произойти, если бы он не ворвался неделю назад в кабинет того врача, если бы он не понял, что там был Луи, тот мужчина мог просто поиметь его мальчика. И он хотел никогда не видеть этого снова. Гарри никогда не задумывался, почему он расписывает свое лицо, будто это череп; однако он знал, что это отражение того, как он себя чувствует внутри: мертвым. Он думал, что так выглядит пугающе, по крайне мере, достаточно для защиты своего малыша от этих психопатов, а главное - от персонала лечебницы. Его малыша, его Луи; Гарри проверял бы его каждую ночь, чтобы убедиться, что с ним все хорошо, даже находясь за тяжелой металлической дверью; никакие преграды не смогут остановить их. Тем не менее у Гарри все еще были вопросы, ждущие ответа. - Лу? - прошептал Гарри осипшим голосом, - Лу, ты не спишь? - его мальчик был немного не в себе последние несколько дней – результат электрошока. Его прекрасная загорелая кожа была бледнее обычного, под глазами темные круги, из-за которых Гарри терял дар речи. Он пропускал большую часть обедов и ел только, когда Гарри приносил ему что-то из остатков. Все-таки Гарри встал с кровати и сел на кровать Луи, вообще не заботясь о том, насколько его действия неуместны. Гарри запустил пальцы в волосы Луи, и мальчик сильнее придвинулся к его пальцам. - Мой сладкий, - с благоговением прошептал Гарри, наклоняясь, чтобы поцеловать лобик Луи, чьи ресницы затрепетали от прикосновения, - Мой милый, малыш, мой малыш.. - П-пожалуйста, - он услышал, как проскулил Луи. - П-пожалуйста не надо, я-я не с-сделал ничего, я клянусь, н-не н-наказывай м-меня, Гарри, п-пожалуйста! - кричал в агонии Луи, его глаза по-прежнему были закрыты, но теперь плотно, как будто он не хотел столкнуться взглядом со своим соседом. Гарри не мог понять, почему Луи кричал – может это из-за краски на его лице? Но Гарри тщательно смыл ее в ванной, прежде чем зайти в свою палату ночью, просто чтобы не беспокоить внешностью своего малыша. - Нет, Нет, не трогай меня! – продолжал кричать Луи, достаточно громко, чтобы Гарри отошел к противоположной стене в страхе вывести Луи еще сильнее. Молчание было долгим и страшным, пока Луи не заговорил снова, открыв глаза и повернувшись на кровати в сторону Гарри, что так же стоял у стены, - Г-гарри? – спросил он срывающимся и таким прелестно надломленным голосом, - Гарри, нет, н-не надо, не уходи, иди ‘юда, Гарри, я-я.. И это было, как озарение; его прекрасный, ослабленный, таинственный мальчик нуждался в нем. За секунду он подлетел к кровати Луи, опускаясь на колени рядом, пытаясь успокоить своего малыша, - Нет, нет, нет, Лу, нет, я не ухожу, Лу, нет,- Гарри чувствовал, как Луи пропускает сквозь пальцы его волосы, цепляясь за них, как будто так младший не мог потерять его, - Я не ухожу, клянусь, не ухожу. - Х-хорошо, - Луи сглотнул, и мурашки покрыли его кожу, - О Господи, о нет, Гарри, я не должен был-был так прикасаться к тебе, нет, нет, мне жаль, мне правда жаль! - лепетал Луи, убирая руки от шеи Гарри и пряча их под одеялом, слезы уже наполняют его глаза, - П-пожалуйста.. - Луи, - остановил его Гарри и заглянул ему в глаза, - Я не собираюсь наказывать тебя, никогда, Луи, я никогда не сделаю тебе больно, никогда, услышь меня, дорогой. И я хочу, чтобы ты прикасался ко мне; хочу, чтобы ты чувствовал себя комфортно со мной… М-мне нравится это. Мне нравишься ты. Очень сильно, - Гарри бы не посмел рассказать ему о своих настоящих чувствах, зная, что Луи - чувствительный парень, он через многое прошел, и было бы слишком сказать сейчас, что Гарри готов отказаться от всех своих желаний ради него. Он хотел знать больше, - Кто тебя наказывал, Луи? Гарри не пропустил то, как раскрылся рот Луи, шокированный младший парень яростно затряс головой: - Нет, нет, я не могу, я не могу сказать тебе, нет, он-он сказал, нет, он сказал.. - Что он сказал? Губы Луи сжались в тонкую линию. - Я не могу сказать тебе, я не могу, я обещал, он.. он.. - Его здесь нет, только я, - Гарри осторожно присел на кровать Луи, чтобы быть напротив него, мягко обвивая его руками, прижимая ближе к своему телу, - Сейчас здесь я. И я уверен, что никто не навредит тебе, ангел, никто. Поэтому, пожалуйста, расскажи мне? Неуверенно Луи смотрит в зеленые глаза Гарри, и все, что он мог увидеть, - честность и любовь, то, чего он никогда не видел раньше, - М-мой д-дед, - наконец-то пробормотал Луи, закрывая глаза и тихо всхлипывая, уткнувшись в грудь Гарри. Челюсти Гарри сжались, он давно должен был догадаться, должен был понять, что это был кто-то из семьи Луи, кто довел его до такого состояния и навсегда закрыл здесь. Теперь Гарри точно знал, кого он собирается схватить, после того, как они выберутся из Уиттенгема, - М-мой отец р-рассказал ему о-о том, что мне… нравятся, нравятся парни, когда он понял это. И п-просто – мой дед. Он р-решил, что позаботится. И накажет так, как я это заслужил. Я-я заслужил это, Гарри, все это. И я знаю, почему я здесь, я знаю, и ты, ты не должен быть так мил со мной, я не заслуживаю этого, я.. -Нет!- вскрикнул Гарри чуть громче, чем планировал, из-за чего его мальчик вздрогнул, - Нет-нет, Лу, ты заслуживаешь стать королем, ты заслуживаешь, правда, правда заслуживаешь. Джемс, моя сестра сказала мне в тот день, когда мои родители отвели меня сюда, она сказала, что, если я хочу защитить себя, я должен построить стены, построить свой зАмок, я хочу, чтобы ты был в моем замке, Лу. Я хочу, чтобы мы были королями, Лу, мы могли бы жить вместе, могли бы быть счастливыми, и никто не смог бы причинить тебе боль, ангел, если ты этого хочешь. Если только ты хочешь быть.. - Гарри.. - Луи не мог подобрать слова, пока его глаза заполнялись слезами, просто обняв широкие сильные плечи Гарри и пряча лицо в его груди. - Да, мой ангел, да… - шептал Гарри, его сердце трепетало под щекой Луи, - Мы станем королями, Лу, и никто не сможет сделать нам больно, никто. Ни плохие врачи, ни медсестры, ни даже твой дед. Я буду защищать тебя, ты будешь в безопасности. Луи заплакал сильнее, цепляясь за Гарри так, будто от этого зависела его жизнь - возможно, так и было. - Спасибо тебе, спасибо тебе… - не переставая бормотал он, расслабляясь в руках Гарри, в своем новом доме. Гарри был его новым домом, а Луи был им для Гарри. Они принадлежали друг другу – или только думали так. С того случая дни Луи в Лечебнице стали более терпимыми, в то время как Гарри стал еще сильнее защищать его. Во время завтрака он тайком пробирался в игровую и расписывал свое лицо, оставляя это на весь день, его рука была на талии Лу, куда бы они ни пошли, пока медсестры не разделяли их для проведения терапии: они [медсестры] начали бояться взглядов Гарри, бросаемых на них, и перестали лечить Луи, как делали это раньше. Однажды, когда наконец-то пришла весна, доктора дали возможность пациентам прогуляться во время ланча, и Гарри решил сводить Луи к Водонапорной Башне. Это место находилось достаточно далеко от людей и было действительно прекрасно. Солнце светило над двумя парнями, мягко согревая их кожу, пока те сидели на траве, лицо Гарри все еще расписано. - Почему ты рисуешь на лице? - наконец осмелился спросить Луи, Гарри повернулся к нему лицом. - Это делает меня страшным. Мне это нравится. - Почему ты хочешь быть страшным? - Чтобы защищать тебя. Сначала Луи был немного поражен, сконфуженно бегая взглядом по лицу старшего. - Я, я, почему? Почему ты хочешь защищать меня? - это был легкий вопрос для Гарри, хотя он не мог понять, что Луи никогда не испытывал настоящую любовь, заботу и преданность. -Потому что я люблю тебя.