Что тебя держит рядом с ним?

Ты не наговаривай, Не наговаривай, не доводи...*

Рита не спеша шла по тротуару, улыбаясь своим мыслям. Настроение — такое хорошее этим утром, не смог испортить даже ворчащий спросонья Стас. Когда она уходила из дома, Карпов досыпал положенное время до будильника, просить без пяти минут мужа о том, что он подвез ее до женской консультации Рита не стала. Последнее время он совсем поздно возвращался домой, как обычно раздраженный и злой, задерганный какими-то проблемами. Что именно стряслось в отделе Рита не знала, но лезть к Стасу с вопросами было смерти подобно. Они ужинали, иногда смотрели что-то по телевизору, и ложились спать. «Стас будет ругаться наверное… Но я ж не немощная, вполне могу добраться сама. Как все сдам, позвоню и доложусь по форме», — улыбнувшись своим мыслям, Рита прошлась по бордюру, для равновесия балансируя обеими руками. Одевалась она в спешке, особо не глядя, что достает из шкафа — светлая джинсовая юбка, свободная белая футболка пришлись кстати. Одежду для беременных Рита не покупала, считая, что пока еще рано, да и просить у Стаса денег ей почему-то было неловко. За ее питанием, приемом витаминов, сном, Карпов умудрялся следить, периодически читая нотации на ту или иную тему. То овощей мало ест, то спит опять же, недостаточно, то кофе с утра слишком крепкий. Маргарита в ответ поначалу раздражалась — настроение менялось с катастрофической скоростью, слезы могли смениться смехом, а радость и душевный подъем удушающей тоской. А потом поняла, что Стасу важно все держать под контролем и таким образом он проявляет заботу. Вместе с пониманием пришло что-то напоминающее душевный покой и Рита расслабилась. Ночью прошел дождь, и сейчас умытый, подсвеченный солнечными лучами город, был как никогда красив. Рите хотелось спокойно пройтись и подумать, помечтать о будущем, настроиться на не самые приятные, но нужные процедуры. Она ужасно боялась вида крови, и каждый раз, когда медсестра брала у нее анализы, едва ли не падала в обморок только при виде шприца. С мыслей о врачах и бесконечных коридорах женской консультации №3 Рощина переключилась на мысли о свадьбе. Она, откровенно говоря, не думала об этом, не мечтала, точнее, никогда себе не позволяла никаких фантазий. А судя по настроению Стаса он хотел устроить небольшой праздник, узким кругом, с самыми близкими людьми. Рита была совершенно не против коллег Стаса, хотя знала лично совсем немногих — Зимину, Глухарева, Антошина. Со своей стороны она собиралась позвать только Светку. Грусти о том, что никого из родственников, включая мать, на свадьбе не будет, Рита не испытывала. Теперь ее миром, ее семьей, был Стас. О своей беременности Рита не стала рассказывать матери, да и в будущем не планировала. Интуитивно ей казалось, что так будет лучше для всех, но самое главное — для самого ребенка. Рита, не замечая ничего вокруг, благополучно дошла до нужного здания, поднялась по ступенькам и, открыв дверь, вошла в фойе. Увлеченная своими мыслями, она не обратила внимания за парня, следившего за ней от самого дома.

***

С забинтованной на сгибе рукой, все еще немного бледная, но счастливая, оттого, что все это закончилось и следующий раз наступит не так уж скоро, Рита вышла из женской консультации. Как она и думала, прошло совсем немного времени и она, чисто теоретически, успевала бы до ухода Стаса на работу. Но трястись в пахнущей бензином маршрутке, с неприятно пахнущими согражданами Рита была не готова. Токсикоз если и проявлялся, то не слишком сильно. Врач, у которой наблюдалась Рощина, советовала «не расслабляться», так как ситуация могла измениться в любой момент. Решив, что не будет лишний раз проверять организм на прочность, Рита решила немного посидеть на скамейке в соседнем дворе, а уже потом спокойно добраться до дома. Стас мог прекрасно собраться на работу и без нее, учитывая, что чистую рубашку и завтрак она для него приготовила. Приземлившись на скамейку рядом с раскидистым кустом сирени, Рита, вовремя вспомнив про документы, полезла в сумочку — врач ей выписала какие-то витамины, название которых напрочь выветрилось из головы. А курс нужно было начинать чуть ли не с завтрашнего дня. Перебирая нужную и ненужную мелочевку в небольшой, но весьма захламленной сумке, Рощина пыталась вспомнить, куда же дела заветную бумажку. И не оставила ли ее в медицинской карточке, сданной в регистратуру. «Еще хорошо, что ушла недалеко… Если что — вернусь», — отругав себя мысленно за несобранность, Рита поступила единственно логичным образом. Вытряхнула содержимое на скамейку и стала складывать обратно, надеясь отыскать небольшой квадратный листок. Не успело отправиться в сумку и пару вещей, как на Ритины плечи легла сильная мужская рука и будто придавила к скамейке. — Не вздумай орать. Одновременно с этим куда-то между лопаток ткнулось что-то холодное и твердое. «Пистолет», — как-то отстраненно подумала Рита, даже не думая, что стоит поднять крик и шум. Холод от металлического «ствола» пробрал до костей, сковал позвоночник, делая ноги ватными, выбивая из легких остатки воздуха. — Сейчас ты встанешь и пойдешь за мной. Без глупостей. Будешь хорошей девочкой — возможно даже останешься живой. Мужчина говорил тихо, не слишком четко, но при этом Рита слышала каждое его слово, умирая от страха. Что с ней будет? А ребенок? Он-то совсем ни в чем не виноват… На негнущихся ногах, с машинально подхваченной сумкой, Рита позволила себя увести со скамейки и даже почти аккуратно загрузить на заднее сиденье машины. В салоне допотопных жигулей пахло чем-то кислым и сигаретами, ее сразу же замутило, захотелось зажать нос и не дышать. Где-то на краю сознания пронеслась мысль, что раз ее похитили и не завязали глаза — то сто процентов убьют. Сердце, тревожно стучащее, камнем рухнуло куда-то вниз, воображение тут же нарисовало яркую картинку того, что с ней сделают старые знакомые. Рита помнила слишком хорошо, на какие зверства и извращения способны наркоманы, без особых ценностей и морали. И подумала о том, что хочет в данной ситуации только одного — лишь бы все закончилось как можно быстрее и без мучений.

***

— Доброе утро, Зиминух, — Карпов, прибывший в отдел одновременно с начальницей, изобразил нечто, отдаленно напоминающее улыбку. — Хотя, судя по твоему лицу оно какое угодно, только не доброе. Что опять не ладно в царстве-государстве? — А с чего такая забота с утра пораньше, Стас? Не выспавшаяся, мучающаяся от головной боли, Ирина хотела одного — чтобы этот день поскорее закончился и ее, по возможности, никто не трогал. Ни жалующиеся потерпевшие, ни Глухарев, с которым они успели поругаться, ни Агапов со своими блестящими идеями и шедеврально заполненными протоколами, ни начальство, стремящееся научить работать, любить родину и сочетать несочетаемое. — Так я может помочь хочу. — Голова болит, обезболивающее не помогло. — Есть цитрамон, надо? Зимина в ответ отрицательно мотнула головой. «Я думала, предложит топор или яд на выбор», — усмехнувшись, Ирина распахнула плащ. День обещал быть теплым, но она машинально прихватила его с вешалки, собираясь утром на работу. Они забрали ключи у дежурного и направились прямо по коридору, в сторону кабинетов. — Какие проблемы, Ир? — Ты же знаешь, какая у нас проблема последнее время, — выразительная мимика Зиминой объяснила лучше любых слов, что она думает о ситуации в отделе и конкретном сотруднике, начальнице следственного отдела. — А ты, ты про эту проблему… Я-то думал… — Стас усмехнулся. — Ты считаешь, что мы должны оставить все как есть? Плевать на расстрелянных патрульных? И на все остальное? — Не заводись, Ир. Я знаю, что с этим можно сделать. — И в свои планы, как обычно, меня не посвятишь. — Все будет нормально. Зря он сюда перевелся, я ему говорил? Говорил. Даже твой Глухарев ему мозги пытался вправить. — И как? — Даже не будешь спорить, что твой? — Стас неожиданно развеселился. — Зиминух, я с тебя валяюсь. А вообще, я скоро женюсь, приглашаю на свадьбу. — Сочувствую твоей будущей жене, — Зимина, улыбаясь, покачала головой. — А я Глухареву. Но, сам выбирал, пусть теперь и мучается. — Стас! — Все, мне пора работать, да и вам, Ирина Сергеевна, не помешает, — Карпов усмехнулся. Он и сам не ожидал, что скажет про свадьбу, причем так легко. И поймал себя на мысли, что ему это нравится — изменение статуса и будущее пополнение в семье. Несмотря на проблемы и постоянные разборки с кем-то, ему хотелось возвращаться домой, знать, что его ждут. Войдя в кабинет, Стас набрал Маргариту, по его подсчетам она должна была вернуться домой.

***

Когда Рита не ответила на десятый звонок Карпов выматерился и решил съездить домой, проверить. Разогнав «гоблинов» и велев в его отсутствие вести себя хорошо, Стас закрыл кабинет, вспоминая Рощину не самыми добрыми словами. Скрывая за резкими фразами тревогу и даже страх — он, только-только позволивший себе даже в чем-то привязаться, открыться и довериться, допустить мысль о том, что и ему может быть доступно простое семейное счастье, ужасно боялся потерять Риту. Но этот страх привычно отодвигался на самые задворки сознания, Стас постоянно себе напоминал о том, что ничего не бывает навсегда, что люди предают и уходят, что Рита — вполне вероятно, с ним ради денег и только потому, что ей будет некуда идти. Только вот все эти логичные вроде бы аргументы бессильно разбивались перед одним простым фактом — Рита была ему нужна. Он привязался, влюбился и, судя по всему, полюбил ее, чувствуя помимо раздражения, злости и ставшего привычным чувства долга, желание заботиться, оберегать, быть рядом и, как бы пошло не звучало, делать счастливой. «Инфинити» выехала с территории ОВД стремительно, Стас, на ходу набирая номер Риты, раз за разом слушал гудки, чувствуя, как нарастает паника. Конечно, она могла на что-то отвлечься, оставить телефон на беззвучном и лечь спать, но в это, по мере приближения к дому, Карпову верилось все меньше. Чутье, интуиция, подсказывали, что все очень и очень скверно. В своих самых мрачных предположениях Стас удостоверился быстро — едва оказавшись на пороге квартиры. Риты дома не оказалось. Она, видимо, так и не вернулась после того, как ушла в больницу. «Больница, точно же… Может там все плохо и ее госпитализировали? Но тогда она бы позвонила… Или хотя бы врач…», — искать телефон женской консультации Стас не стал. Он запер за собой дверь и быстрым шагом кинулся вниз по лестнице. По дороге в больницу набрал номер Светы — Риткиной подруги. Та, похоже вполне искренне удивилась пропаже Рощиной и заверила, что они не виделись, в том числе и сегодня. Медлительная регистраторша в женской консультации заверила, что Рощина сегодня была, на все вопросы Стаса ответила, цепенея под его тяжелым пристальным взглядом. Камер на здании, к сожалению не было и Стасу пришлось уехать, толком ничего не узнав. Он решил вернуться в отдел, заняться текучкой, а для поисков Риты напрячь своих оперов — это было самым простым и разумным в данной ситуации решением. Небо, как по заказу затянуло темными тяжелыми тучами, дождевыми и мрачными, кое-где проглядывали солнечные лучи, создавая контраст. Пока Карпов, нервничая и прикидывая варианты, стоял на очередном красном светофоре, ему позвонил Вадим. — Да. — Занят? Дело есть, серьезное. — Вадь, у меня Ритка пропала и на работе — не расхлебать. Что на этот раз стряслось? — Да насчет коллеги твоего, Морозова. — Ты где сейчас? — Недалеко от Пятницкого, в «Бурбоне». — Сейчас приеду и поговорим. «Твою мать… Вот вернется — башку оторву. Телефон что есть, что нет. Идиотка… Лишь бы ничего не случилось. Лишь бы живая», — последняя, непривычная мысль мелькнула и исчезла в таком же мрачном тяжелом предчувствии. Рита не загуляла, не забегалась по магазинам в поисках детских вещей или свадебного платья — с ней что-то произошло. Страшное. Мимо пешеходного перехода, лавируя между потока машин, бежал какой-то парень в серой ветровке. Стас сильнее сжал оплетку руля похолодевшими пальцами, вспомнив, как пару недель назад, в парке, к Ритке прицепился какой-то придурок. Точнее, придурок весьма конкретный — с именем, фамилией и адресом прописки. По которому он разумеется не жил и не появлялся несколько лет. «Твою ж…», — от догадки, что Рита могла попасть в руки к наркоманам, легче не стало. Стас, хорошо зная, что из себя представляют торчки, в красках представил, что могли с ней сделать. Представил и отчетливо осознал, что ни один из причастных к похищению в живых не останется. Когда удалось накрыть большую часть из шайки-лейки, один сбежавший наркоман не делал большой погоды, разумеется, за ним было установлено наблюдение, его пасли, и он, видимо, почуяв это, практически залег на дно. Жил тихо-мирно, внимания к себе не привлекал. Этот факт, в круговороте других проблем, включая Морозова в родном «Пятницком», потерялся. И теперь Стас, ругал себя за неосмотрительность. Что было ему совершенно не свойственно. Однако теперь, в свете новых фактов и догадок, у него, что называется, были полностью развязаны руки. Оставалось собрать несколько «ниточек» воедино, чтобы недостающие черные дыры были восполнены, а роль Морозова во всей этой истории — более чем доказана. Погруженный в размышления, не забывая при этом следить за дорогой на автопилоте, Стас попутно набрал Юрца и Антошина — дал указания, оставив себе лишь прозвоны ближайших и не очень больниц Москвы.