Un sospiro mortale

Время затерялось в лавине горя и отчаяния, накрывшей когда-то умеющего радоваться даже незаметным мелочам мага с головой. Бейн не чувствовал словно насмехающихся над его болью медленно сменяющих друг друга секунд, не ощущал на себе пристальный взгляд спрятанных под длинной светлой чёлкой глаз. Магнус не знал, как долго он так сидел, в собственной гостиной, упав на колени и мёртвой хваткой до побелевших костяшек пальцев вцепившись в махровый ковёр, будто он был его спасительным буйком, удерживающем на поверхности и не дающим утонуть в ледяной реальность, в которой больше не было его Сумеречного охотника. Сколько он так просидел, час, два или все десять Магнус сказать не мог, но с каждым новым вдохом мага боль в груди становилась всё сильнее, постепенно окутывая всё тело мужчины. Бейн осознавал, как был беззащитен и слаб в тот момент, но его это совершенно не волновало, как и то, что Уэйн всё ещё был рядом, просто потому что блондин ничего больше не смог бы ему сделать, не смог бы причинить бо'льшую боль, чем уже испытывал маг. Магнус раз за разом прокручивал в голове события последних часов, глаза его Александра, горящие верой и надеждой, а потом затухающие навсегда. Бейн никогда не говорил об этом Алеку, но он не представлял, как будет жить после смерти своего охотника, мужчина не видел себя с тёплой и грустной улыбкой листающим страницы альбома с фотографиями из их путешествий, одного из того немногого, что осталось бы магу после ухода его нефилима. Магнус не был готов потерять его, ни сейчас, ни когда-либо позже. Он вообще не мог представить, как к такому можно быть готовым. Верховный маг Бруклина прожил многовековую жизнь, за которую ему приходилось многое пережить и многих близких потерять, и, казалось бы, за это время можно было привыкнуть терять и относиться к смерти, как к чему-то естественному и неизбежному для простых смертных. Однако, вопреки всему, боль от потерь не уменьшалась, а горе продолжало накрывать с головой. Единственное, что давало призрачную надежду Магнусу на счастливый конец, это осознание того, что у них ещё было время. Время, которое они провели бы вместе, снимая новые фотографии и создавая воспоминания. Они только начали жить для себя, ни от кого не скрываясь и никого не боясь, отчего потеря Алека доводила мага до безумия. Хотелось кричать, умолять нефилима простить его за то, что он натворил и вернуться к нему, хотелось с силой зажмурить глаза и представить, что всё произошедшее было ночным кошмаром, а открыв, увидеть мирно спящего на второй половине кровати брюнета с растрепавшимися по подушке угольно-чёрными волосами. Магнус и не заметил, что уже давно сидит в собственной гостиной, закрыв глаза, еле различимым шёпотом разговаривая со старшим Лайтвудом, словно он был рядом и мог его услышать, мог ответить. Маг боялся открыть глаза, боялся не увидеть перед собой своего голубоглазого лучника, ведь это бы значило, что всё произошедшее было правдой, а он не готов принять такую реальность. - Это просто Рай для меня видеть, как ты страдаешь, Магнус, - как удар молота по наковальне прозвучали слова, заставив азиата открыть глаза и увидеть перед собой довольное лицо Уэйна. Бейн ничего не ответил, лишь с гордо поднятой головой поднялся на ноги. Ему было всё равно, что он всё это время сидел на коленях, словно приклоняясь перед бездарным магом, но Александр, да и остатки его гордости не позволили бы ему смотреть на блондина снизу вверх, словно тот был могущественнее и главнее его. Встав в полный рост и расправив плечи, Бейн с достоинством посмотрел на скалящегося в бездарном подобии улыбки Бенедикта. - Я до последнего не верил, что у меня получится! Нескончаемые годы поисков этого чёртового цветка, и вот посмотри теперь на себя! – Переполненный эмоциями, восклицал блондин. – Разбитый, собственными руками уничтоживший всё, что у тебя было! И кто теперь слабый? Я так долго ждал этого момента, но знаешь, что? Могу тебя заверить, ожидания с лихвой себя оправдали. - Ничего так и не изменилось, ты всё ещё неспособен хоть что-то сделать самостоятельно, - без каких-либо эмоций в голосе ответил Бейн. Слова стоящего перед ним парня казались Магнусу фоновым шумом, и лишь краем сознания ему удавалось распознать в них предложения. Все мысли Верховного мага были о том, чего уже никогда не будет в его жизнь: тепла, милых ямочек на щеках Алека, когда тот смеялся, бури эмоций от злости до любви, когда он ссорился со своим нефилимом, нежности, обволакивающей сердце, когда они поздними вечерами, удобно развалившись на диване, смотрели телевизор. - Тебе не удастся задеть меня, - прорычал Бенедикт, лицо которого вмиг исказилось от злости, опровергая только что сказанные слова. – А знаешь, что? Я готов был сжалиться над тобой и убить, но лучше почувствуй всё сполна! Ощути на себе какого это жить, виня себя в смерти самого дорогого человека! Амелия умерла на моих руках. Я винил себя за то, что не уберёг её, не защитил, и я всё ещё виню, но теперь я понимаю, что это именно ты убил её! - Лишь ты виноват в том, что произошло тогда, ты выбрал неверный путь. Это было только твоё решение, - с непроницаемым лицом ответил Магнус, из последних сил стоя на ногах. - Надеюсь, ты проживёшь долгую, переполненную страданием и чувством вины жизнь, Магнус Бейн, о, великий убийца собственного парня! – Почти выплюнул эти слова в лицо магу Уэйн. – Интересно, как долго ты продержишься до того, как вспорешь себе живот и не умрёшь в одиночестве в луже собственной крови, а? Думаю, недолго. Ведь ты слабый и никчёмный! – Почти вплотную подойдя к неподвижно стоявшему азиату, говорил блондин, наслаждаясь каждым мгновением своей победы. Как бы Бейн не старался, Уэйн видел, что жёлто-зелёные глаза мага потеряли свой кошачий блеск, а когда-то сильные и контрастно тонкие ладони пробила крупная дрожь, медленно одолевающая и колени Магнуса. Все эти маленькие отражения поверженности Верховного мага заставляли каменное сердце блондина плясать румбу от переполняемой его эйфории. Маг, захваченный фейерверком чувств от долгожданной победы, не сразу понял, что произошло в следующее мгновение. «Очнулся» Уэйн только тогда, когда его спина с неимоверной силой прижалась к стене, затылок пронзила острая боль, а к горлу прижалось что-то холодное. - Интересно, а как долго ты продержишься, когда мы сдадим тебя Конклаву? – в тон ему ответил мужской голос и через секунду на запястьях мага сомкнулись тяжёлые стальные кандалы, исписанные рунами сдерживающими магию. Когда спала белая пелена и Уэйн смог снова нормально видеть, он был уверен, что ударился головой куда сильнее, чем думал до этого, ведь того, кто стоял сейчас перед ним, здесь быть не могло. - Александр? – Еле слышно прошептал Магнус, с неверием и страхом, отражающимися в широко распахнутых глазах, глядя на дорогого его сердцу Сумеречного охотника, тем самым пошатнув уверенность блондина.