Un sospiro mortale

POV Магнус       Я стоял, не в силах разжать пальцы, смотрел, как под влиянием моей магии задыхается самый дорогой мне человек и не мог ничего изменить. Меня словно приковали тяжёлыми цепями по рукам и ногам внутри моего собственного тела, не оставляя ни единой возможности освободиться. Я вырывался, кричал, пытаясь выбраться, но на каждое моё движение металл сжимался сильнее, принося мне невыносимую боль. Однако она и отдалённо несравнима с той, которую я испытывал, когда мой голубоглазый ангел оказался прижат моей же магией к холодным воротам Института. Я видел удивление и непонимание в любимых глазах. Мой маленький охотник был шокирован. Как и я.       Я пытался убить Алека! Как, чёрт побери?! Это просто не могло произойти! Я отчаянно вырывался из своей ловушки, стараясь вернуть контроль над своей собственной рукой, которая не давала нефилиму и шанса вдохнуть в лёгкие воздух. Но все мои попытки были обречены на провал и всё из-за этого чёртового приказа, который я не мог ослушаться!       Я видел, как медленно капля за каплей вытекала жизни из моего мальчика, как любимые голубые глаза теряли свой блеск, а крепкие руки нефилима уже практически не пытались спастись от невидимого магического кольца, сжимающегося на его шее. Ещё немного и я потеряю Алека. Я знал, что когда-нибудь это произойдёт, он оставит меня, и я останусь один. Понимал это, хоть и не готов был смириться. Но мне никогда и в голову не приходило, что это может произойти так скоро. Думал, у нас ещё будет много времени вместе. Времени, которое я буду с замиранием сердца вспоминать, когда брюнета не будет рядом со мной. И уж тем более я никогда и подумать не мог, что причиной всему стану я сам.       Никогда раньше я не был так безумно счастлив появлению Изабель. Она спасла меня от смерти Александра. Мой мальчик обессиленно упал на холодную землю, жадно хватая ртом воздух. Я порывался подбежать к нему, подставить своё плечо, помогая подняться на ноги и не давая простудиться, ведь брюнет в такой холодный вечер был одет в свою форму охотника, которая совершенно не спасала от осеннего ветра. Но тело совершенно не слушалось: я оставался стоять, как бесчувственная холодная статуя, глядя на старающегося прийти в себя Алека.       Наконец-то снова обратив внимание на оцепеневшую от увиденного девушку, я смог облегчённо выдохнуть. Я понимал, что это лишь временная победа. Приказ можно перехитрить и обойти, но лишь в этот раз. Уэйн совсем запутался и потерялся, но он вовсе не глуп и, поняв в чём дело, больше не совершит такой ошибки.       Однако сейчас я смогу уйти, дав возможность Иззи позаботиться о своём брате.

***

      Чего я не мог предвидеть, так это того, что новость о моём «проваленном» задании так обрадует Уэйна. Я ожидал чего угодно: гневных криков, злых взглядов и всполохов тёмно-красной совсем несильной магии, но ни как не задорно сверкающих в предвкушении чего-то удивительного и долгожданного, по мнению блондина, глаз и счастливой улыбки.       Я знал наверняка лишь одно: это не предвещало ничего хорошего.       И не ошибся.       Бенедикт не заставил себя долго ждать. Заручившись поддержкой дюжины не блещущих умом низших демонов, он уже вечером следующего дня со своей небольшой армией и мной, идущим совсем-таки недобровольно по правую руку от него, двинулся в сторону Нью-Йоркского Института.       При входе в главные ворота мы не встретили никакого сопротивления. Вокруг было тихо и спокойно, и это было не просто странно, а даже неестественно. Малыш Эрондейл, может быть, и был временами наглым и самолюбивым глупцом, но Алек и Изабель… Значит, ловушка.       Я ни разу за свою долгую бессмертную жизнь не думал, что могу быть так рад попасть в ловушку, но сейчас это означало, что нефилимы готовы к атаке и наше небольшое войско не застанет их врасплох.       Стоило нам только с помощью магии распахнуть массивные двери Института и ступить за порог, нас уже ждали: четверо молодых людей, которым так много пришлось пережить и испытать за свои годы, облачённые в форму Сумеречных охотников, и парень-вампир, сильно выделяющийся среди своих друзей тёмно-серыми кедами, джинсами и ярко-красной клетчатой рубашкой, стояли у дальней стены холла, готовые показать всю степень своего гостеприимства, встречая долгожданных гостей.       Поймав на себе пристальный взгляд голубоглазых глаз, я внутренне сжался, увидев в них столько веры, решимости и надежды. Это означало лишь одно: Александр не сдастся, будет идти до конца, чтобы спасти меня, чего бы ему это ни стоило и это безумно, панически пугало меня. Моё тело, вопреки всем моим чувствам и желаниям, словно само обрело сознание и испытывало лишь ледяную ненависть к Алеку и огненное желание забрать его жизнь. А я будто беспомощный младенец способен был лишь наблюдать, не имея возможности вмешаться и помочь своему нефилиму. Чёрт! Младенцы хотя бы кричать могут, а я даже подобной возможности был лишён!       Не знаю, когда именно напряжённое ожидание сменилось звуками тяжёлой битвы, возможно, когда Уэйн наклонил ко мне голову и спокойным, твёрдым голосом отдал приказ убить всех, кто будет стоять у меня на пути, но достать Алека и уничтожить его. При этом краем глаза я видел, как мой мальчик прожигал взглядом Бенедикта, сжимая свободную от лука руку в кулак.       Первые минуты битвы друзья Александра словно взяли его в кольцо, стараясь уберечь и не подпускать к нему ни одной опасности, но нефилим быстро освободился от их опеки, успокаивающе положив руку на плечо сестре, и целенаправленно пошёл в мою сторону, время от времени останавливаясь, чтобы отбить выпад очередной нечисти. Только тогда я понял, что сам уже успел пройти полпути, твёрдым шагом направляясь к голубоглазому охотнику. Мы остановились всего в паре метров друг от друга. Мне хотелось кричать, что я и делал. Я, срывая голос, просил Алека не подходить, кричал, что не контролирую себя и опасен для него, но собственные губы не слушались меня, оставаясь неподвижными и не давая произнести ни звука. Моё сердце в страхе замерло, когда охотник сделал уверенный шаг вперёд, чуть сокращая расстояние между нами. Эта безграничная вера Лайтвуда в меня, в мои силы помогала сражаться в войне со своим телом, которую я априори выиграть не мог, но я продолжал звать Алека, стараясь докричаться до него, предупредить. Я не знал, на что способен, не знал, какими будут мои дальнейшие действия, но понимал одно: я опасен для своего нефилима.       Поцелуй стал для меня такой же неожиданностью, как и для охотника, который от удивления разжал пальцы и выронил свой лук, оружие, которое бессчётное количество раз спасало ему жизнь.        «Это обман! Алек, прошу, подними лук! Стреляй! Умоляю!» - опомнившись, беззвучно закричал я, но было уже поздно, ощутимая волна магии сбила Сумеречного охотника с ног, заставив пролететь пару метров назад.       Следующие пять минут были самыми ужасными в моей чертовски длинной жизни. Раз за разом голубые потоки искр слетали с моих пальцев, стараясь достичь своей цели и каждый удар, от которого не успевал увернуться Алек, отдавал огнём жгучей боли у меня в груди у самого сердца. Мне хотелось отвернуться, не видеть этого кошмара, как ребёнку закрыть глаза и представить, что всего этого ужаса просто не происходит, но я не мог, я должен был оставаться со своим голубоглазым ангелом и бороться за него до конца. Я кричал ему, но Алек даже не пытался сражаться в полную силу, не нападал, а лишь уворачивался и отбивал мои атаки, хоть он и мог победить меня за пару секунд, ему только надо было вступить со мной в рукопашную, в которой без всякого стыда мог признаться я – полный профан. Однако наш смертельно опасный танец не мог продолжаться вечно, я видел, как устал Лайтвуд и как всё тяжелее и тяжелее ему давался каждый манёвр и прыжок.       Стоило мне только об этом подумать, как всё закончилось, и я запоздало пытался сообразить, что произошло. Я помнил, как Алек напрягся будто пружина, готовый увернуться от моего нового удара, но в последнюю секунду его взгляд метнулся куда-то поверх меня, за мою спину и глаза цвета грозового неба в ужасе расширились. Громкий голос нефилима заполонил весь холл Института, на миг останавливая сражение и привлекая к себе внимание всех. Я помнил, как губы сами по себе растянулись в победной, кровожадной улыбке, а руки резко вскинулись вперёд, отпуская мощный поток магии вперёд, точно в грудь отвлёкшемуся юноше. На долю секунды в глазах всё потемнело, а когда я пришёл в себя, то обнаружил картину, от которой в прямом смысле, без всяких афоризм, рухнул весь мой мир. Мой Александр лежал на полу, захлёбываясь собственной кровью, его руки тряслись, но он всё равно из последних сил пытался зажать ими рану на груди, а его глаза… Он смотрел прямо на меня, но во взгляде Алека не было ненависти или злости лишь любовью и нежностью, постепенно исчезающие вместе с жизнью нефилима. Я кричал, рвался вперёд, чтобы помочь, спасти, не дать погибнуть, но ноги как вкопанные стояли на одном месте. Он улыбнулся мне, левый уголок губ еле заметно приподнялся в улыбке, которой, я понимал, он хотел успокоить меня, сказать, что всё хорошо и в случившемся нет моей вины. Но это, чёрт побери, не так! Я во всём виноват и уж тем более ничего хорошего не происходит!       В какой-то момент я осознал, что больше не вижу перед собой Алека, его загородил Джейс, в глазах которого кипели ненависть и боль. Полный решимости к нему присоединился вампир, готовый при необходимости собственной грудью загородить мне путь к Александру и девушкам. А я всё продолжал срывать голос, биться и рваться на свободу, чтобы снова овладеть своим телом. В голове уже мелькали картинки того, как я отталкивал нефилима и вампира с дороги и падал на колени перед своим Сумеречным охотником, как магия окутывала рану, излечивая, как всё это заканчивалось, словно страшный сон, и Алек не умирал. Я почти поверил, что это правда, но тихий убитый голос Изабель вернул меня в реальность.       - Джейс, Алек… Алека больше нет, - еле сдерживаясь, чтобы не зарыдать в полный голос, провыла девушка.       Сил бороться больше не было. Я потерял того, ради кого сражался, ради кого жил последние годы. Я никогда не чувствовал ничего похожего, мне хотелось крушить и уничтожать всё вокруг, ненависть к самому себе и боль от потери полностью поглотили меня, лишая рассудка. Хотелось выпустить эмоции наружу, но вместо этого я просто стоял и смотрел, как маска хладнокровного и готового ко всему воина постепенно сходит с лица Джейса, открывая всем его истинные чувства: шок, неверие, боль и ненависть.       Появление Бенедикта для всех оказалось неожиданностью и ещё сильнее накалило обстановку. Подростки не знали чего от него ожидать и я, к сожалению, тоже, однако тот лишь доброжелательно улыбнулся и, похлопав меня по плечу, сказал, что нам пора уходить. Спустя секунду мы уже находились в гостиной моей квартиры, я не обратил внимания на то, что Уэйн слишком близко подошёл ко мне и положил обе руки мне на плечи. Убить хочет? Ну и пусть. Я только об этом и мечтаю.       - Что ж, думаю, ты отлично справился со своим заданием, - победно улыбнулся маг. – Теперь мы квиты. Надеюсь, тебе понравится жить, каждую секунду проклиная себя за то, что из-за тебя погибла твоя любовь, - с каждым словом голос становился всё более ненавидящим и презирающим. – Ты свободен, - бросил блондин, отходя на шаг назад. End POV Магнус       Вновь обретя такой необходимый каких-то несколько минут назад контроль над собственным телом, Магнус упал на колени, совершенно забыв о том, что в комнате не один, и громко, что было сил, закричал, выпуская рвущуюся наружу боль. Крупные слёзы катились по смуглым щекам Верховного мага Бруклина, но тот этого даже не замечал, все его мысли были далеко отсюда, в Нью-Йоркском Институте рядом с Алеком.