Революционер (classiс)

Данное произведение никак не отображает каких-либо политических взглядов автора. Лис ReNaR. Совместно с Vinny. Представляет. Революционер. «Революционная ситуация имеет три главных признака: 1. Невозможность господствующего класса сохранять в неизменном виде своё господство, ситуация, когда верхи не могут править по-старому; 2. Резкое обострение выше обычной нужды и бедствий угнетённых классов, когда низы не хотят жить по-старому; 3. Значительное повышение активности масс, их готовность к самостоятельному революционному творчеству». В. И. Ленин. 1915 год. — Давайте, парни, поднажмите! — Заткнись уже, и так давим! — Закричал кто-то в строю, перекрикивая рык и шарканье когтей по крупному щебню. Мои лапы в очередной раз зацепились за грунт; я кое-как прижал когти к земле, нагибаясь и напрягаясь изо всех сил. — Эй, не халявить там! — Снова закричал командир. — Четвёртый вагон, что за хрень?! Все едем, все тащим, давайте, вы знаете правила! — Заорали с другой стороны состава. — Да пошли вы к чёрту! — Последовал ответ. — Двигатель врубай! — Потребовали бойцы второго вагона, побросав ремни. — Ага, чтобы потом пятьсот вёрст вас тащить всех, да? Просрёте состав — все под трибунал пойдёте! До единого! — Пообещал нам матюгальник голосом машиниста, и солдаты волей-неволей снова впряглись в свои упряжи. — Сволочь… На горку он взобраться не может. Просто управлять поездом не умеет, а как нас гонять — так это запросто! — Заворчал мой сосед. — Чего ты жалуешься-то? — Шутливо спросил я, стуканув ему кулаком в плечо. Им был пёс из породы доберманов, накачанный, как трёхстворчатый шкаф. Из-за своих широких плеч он один на полке спал, в то время как полагалось парами. — На себя посмотри… — Пробухтел он, набрасывая на себя упряжь. — Потаскай тут три тысячи с лишним тонн… Я хмыкнул, натягивая тросы, которые тянулись к колёсной паре: уж мне-то точно не на что было жаловаться. Добро пожаловать в армию страны, которую люди когда-то называли Россией. Странное название, как я сам считаю, но жаловаться не приходилось. Всё-таки у нас осталось хоть что-то из того, что человечество так беспечно растратило на свои нужды: понемногу восстанавливался лес, появлялись новые нефтяные пласты и газовые месторождения, множество рек и — что самое главное — уран. Его-то у нас и было в избытке, а значит, всё должно было бы быть хорошо, но почему-то так не было. Отчего-то все решили, что использовать нас как главную тяговую силу — это умно, прогрессивно и очень экономно, однако нам так, естественно, не казалось. И вообще, я был старшим сержантом и незаслуженно имел право не на какой-нибудь пистолетик, даже не на автомат, а на настоящий пулемёт, к которому выдали целых сто пятьдесят патронов. Такой радости некоторые и представить себе не могли, а мне довелось пару раз пострелять из него. — Эх, грехи наши тяжкие, паровоз треклятый… Скорее бы уже до электропутей добрались — там уж будет время отдохнуть… — Пробурчал доберман и поднажал посильнее, шаркая лапами по камням. — Ты бы себе ямку выкопал, Добб, — посоветовал я ему, потопав в своей. Доберман хмыкнул: — Потом целую траншею так рыть, пока не сдвинемся, — нафиг оно надо? — Сдвинуться будет легче, — я пожал плечами и потянул вместе с ним изо всех сил, что только у меня были. — Пошла, родимая! — Закричал кто-то: состав наконец тронулся с места после часовой остановки. — Давай-давай! Не сбавлять! — Последовал радостный приказ. — Всего сто десять метров осталось, парни, так держать! Молодцы! — А кто кормить потом будет… — Прохрипел сосед. — Не сбивай дыхание! — Рявкнул я, пользуясь званием старшего, и наконец вышел из своей окопанной ямки. Постепенно становилось легче, и вскоре весь состав въехал на горку, после чего машинист наконец запустил двигатель, закричав вживую громче, чем в матюгальник: — Быстро хватайте сбруи и по вагонам, ждать никого не будем! — Как будто мы не знаем… — У Добба сегодня явно было настроение ни к черту, раз он был таким разговорчивым и всё подряд комментировал.