Революционер (classiс)

Доберман не успел забить первый косячок, как по вагону пронёсся протяжный стон пассажиров. Постучав по стенке за своей спиной, я крикнул в соседний плацкарт: — Эй, какого там? — Я старался сократить фразу: доберман на противоположной полке уже хотел было затянуться. — Ротный — Все на выход. — Все, или только вагон? — Уточнил я, грустно посмотрев на Добба. В его глазах стояла небывалая тоска и желание вселенской справедливости. — Вагон походу… Позади меня поднялись огромный сенбернар и два лабрадора — похоже, они собирались. Я выразительно посмотрел на своего друга. — Ни за что! У меня должна быть возможность хоть раз отказаться от этих дурацких построений! — Ты из увольнительной явился две недели назад. — Пребывание здесь ты называешь увольнительной? Я на гражданку хочу! К самкам! — Мало ли кто чего хочет. Бери свою трахбабахалку и остальные части тела. Жду снаружи. Доберман заскрипел зубами, закрывая свою дорогую бензиновую зажигалку. Чудо человеческой мысли не раз спасало нас в холодные зимние вечера, особенно когда в дороге нас заставала вьюга или лютые морозы. Я снова спрыгнул на перрон и быстро огляделся: никто строиться не собирался, но наш командир ходил неподалёку. Нашему составу повезло: это был уже третий командир, который назначался из нашего вагона, и пока что он продержался дольше первых двух вместе взятых. Высокий чёрный худощавый шакал. Чёрный — вообще необычная расцветка для шакалов, и на любой вопрос о цвете его шерсти сам он отвечал, что это последствия небольшой диверсии на нефтеперегонном заводе. Никто не знал, почему он на самом деле стал или же, может быть, был от рождения чёрным, может просто в бочку с краской упал, но над этим любили подшучивать двое шакалов из нашей армии, хорошо мне знакомые. Но я всё равно считал, что нам повезло: своё дело он знал, нас уважал, да и чувство юмора у него было не такое плоское, как, например, у машиниста. Доберман со своим оружием спрыгнул на перрон как раз в тот момент, когда командир махнул лапой к построению. Рота неохотно выстроилась на платформе в одну линию, использовав разметку на асфальте — старую, почти незаметную линию безопасности на самом краю платформы. Она была так близко к краю, что хвостом я чувствовал, как задеваю вагонную тележку. Доберман встал рядом со мной, чуть толкнув плечом. Было в этом что-то приятное — ощущать поддержку и защиту такого мощного друга. Шакал вздохнул поглубже, дождался, пока все встанут по стойке смирно, и наконец-то заговорил. — По донесению разведданных от местных жителей, а именно кошечки с… травкой-забавкой… И нечего ржать, я всё видел! Так вот, она проводила наше командование к местным органам власти — те сообщили, что для нас тут есть работа! — Грядки полоть? — Раздалось в строю, и все звери засмеялись. — Отставить грядки! Задание будете выполнять боевое! Стоя рядом с тяжеловесным другом, я сразу почувствовал, как он взбодрился. Пострелять он любил, а вот грядки полоть не умел — только ел всё, что попадётся под лапу. — В семи километрах от нас засел некий рыжий гад с десятком бандюков! — начал командир, — Эти, значит, бандюги смеют вместо вас пропалывать все грядки на местных рассадниках, палисадниках, и даже в горшочках на окошке ничего после себя не оставляют. А так как местность тут благополучная — в каком-то смысле — эта банда начала хаметь и пропалывать не только грядки, рассадники и палисадники, но и мозги местных жителей! Город большой — около двух тысяч трёхсот жителей. Сидят гады отдельно… Шакал вдруг замолчал, выдерживая паузу. — На старом армейском складе! Поэтому идёт туда наш штурмовой отряд, и идёт в любом случае — есть там бандюги или нет! Все сразу же оживились. Конечно, как тут не оживится: за хорошее количество патронов, принесённых в общую кучу, могут дать увольнительную или даже отпуск. Смысла в последнем, конечно, не было — не мотать же к родственникам через всю Азию — так и отпуск кончится и отпускные. А вот увольнительную, да ещё в крупном городе — это было бы очень неплохо. — Ожидайте ожесточённое сопротивление. Жители рассказывают о паре пулемётов, и, судя по тому, что рыжие, не жалея патронов, палят из них даже по воробьям, там определённо есть, чем поживиться. Наша рота тут же недовольно разговорилась о штурмовом отряде. Это означало лишь то, что возьмут не всех. — Теперь о том, кто пойдёт! — Рявкнул шакал, и все тут же замолчали, — Вы всё знаете: я сам не буду вас назначать. Все взгляды устремились на меня. Не дожидаясь команды, я сделал шаг вперёд, потупив глаза в серый асфальт. И зачем он всё время заставлял делать это именно меня? Стыдно же перед товарищами… — Через час я хочу услышать красивый сильный бум! — Сказал он мне, отходя к локомотиву. — И лучше бы тебе выбрать кого-нибудь получше. — Так точно, — буркнул я. Выйдя из строя, пошёл на его место и осмотрел бойцов. Сотня зверей, стоящих в одну линию, вооружённых до зубов (некоторые вполне буквально) и готовых пойти на всё ради увольнительной в большом городе. Готовых выступить вперёд по первому моему приказу. — Кто не хочет идти — может уходить сразу, — напомнил я бойцам, но никто не шелохнулся. Даже Добб и тот остался на месте, несмотря на вкусно пахнущий косяк, который дожидался его под подушкой. — Рад, что вы остались верны своим корыстным побуждениям, — подшутил я и стал выбирать из солдат тех, кто сегодня пойдёт вместе со мной. Я всегда старался на боевые задания выбирать разных бойцов, чтобы никому не было обидно, но некоторые бойцы заслужили такое доверие к себе, что их я просто подозвал жестом, не называя имён. Я их и не помнил, если честно. Первым, конечно же, вышел Добб. Вся армия могла говорить о нас с ним что угодно, и том, какой я предвзятый и какой он подлиза, да хоть о том, что мы больше чем просто друзья и вообще, но это было не так. Доберман был отменным бойцом с огромнейшим опытом в военном деле. Не повышали его лишь потому, что он этого сам не хотел — вот и оставался доберман вечным ефрейтором. Таща за собой свой гранатомёт, он встал по правую лапу от меня. Вторым был довольно сильный, далеко не молодой песец. В зимнее время его шерсть представляла собой совершенный камуфляж, но сейчас, осенью, ему приходилось одеваться в тесный для него зелёно-коричневый костюм. Зато вооружён он был как настоящий терминатор: шестиствольной пушкой системы Гатлинга авиационного калибра, но облегчённой версией для ношения на ногах. Маркировки давно стёрлись, и как точно назывался пулемёт песец не знал, только первые две буквы: «ГШ». Пушка была очень солидной, с острым наконечником на конце длинного блока стволов, с потрясающим рукавом подачи патронов, тянувшимся к рюкзаку. За свой пулемёт, найденный им когда-то, он и получил своё прозвище «Терминатор». Я когда-то видел это кино на восстановленном плеере людей — людской Терминатор ни в какое сравнение с нашим не шёл. По нескольким причинам: например, в его пулемёте патроны были далеко не холостые, а очень даже настоящие, и даже стрелять из него песец мог по-настоящему. Неспроста конечно: где-то глубоко в его густой шерсти был спрятан довольно мощный экзоскелет, вшитый ему нашими доблестными врачами где-то в Москве. Тогда он ещё проходил испытания, но, как ни странно, модель получилась настолько удачной, что никакого дискомфорта Терминатор не испытывал, только составлял компанию Доббу, когда тот сидел у электрической розетки. Очередь на такое дополнение к телу была несусветной — каждый второй житель Земли хотел себе такой, а делали это только в одном месте и одну-две штуки в месяц. Поэтому и наш Терминатор был всего один такой уникальный. Ещё двое — снайперы, просто мои хорошие друзья — лабрадор и чёрный ризеншнауцер. Последний довольно сдул чёлку со своих глаз и улыбнулся. — А чего ещё кого-то брать? Давайте так пойдём. — Потом мне житья не дадут, ага, — согласился я, — давайте возьмём ещё десяток, будет легче добычу тащить… — Если там армейский склад, то даже за три раза не утащим, — предположил Терминатор. У него патроны — это больная тема. Шестиствольный пулемёт сколько их не ел — всё было мало. Две тысячи штук в минуту — и это ещё была заниженная скорострельность! Раскрутив блок стволов на полную, песец мог поливать врагов свинцовым дождём со скоростью шесть или даже восемь тысяч пуль в минуту. К сожалению, он такое делал очень нечасто. В рюкзаке за его спиной было всего несколько тысяч — сколько точно, никто не знал, даже сам обладатель пулемёта. — Давайте возьмём двадцатку, — предложил Добб. Он любил простые решения. — Давайте возьмём всех — и тогда бандюги изрешетят нас быстрее, чем мы сообразим, что произошло, — напомнил лабрадор. — Этого допустить нельзя. И это не шутки, Бон, — серьёзно напомнил ему я. — Тогда давайте возьмём ещё пятерых и пару гонцов. Когда мы закончим — пускай помогают. — Идея, — буркнул Добб, — Плюсую. — Меньше в интернете сиди. — Я и не сижу. — А мы будто не видели. — Что вы видели? — Как ты витую пару лижешь, киборг треклятый! — Рыкнул ризеншнауцер. — А ну отставить! — Подал голос я. — К витой паре мы ещё вернёмся… — Прошептал чёрный пёс. — Мне меди в организме не хватает, — проигнорировал Добб, и, видимо, псы зашли на второй круг. — Я сказал: отставить! — Рявкнул на них я, стараясь сделать голос построже. Хотя я и был послабее Добба или терминатора, они меня слушались как старшего. Я выбрал ещё пятерых слабовооружённых солдат. В наше время позволить себе даже пистолет — огромная роскошь, вот и взял я ещё двоих котов. Они при случае могут расцарапать в усмерть и на дерево забраться в качестве разведчика. Ещё одного лиса — у него хотя бы автомат был, пускай и со всего одним рожком, и здорового тигра. Огнестрела у него не было, зато за спиной висел довольно немаленький двуручный меч. Холодное оружие у нас было распространено повсеместно. Дешевизна, простота в общении, неимоверная надёжность — все эти качества заставили нас слегка откатиться назад, к средневековью, к рыцарям в сияющих доспехах и некоторым другим аспектам той, ещё людской жизни. Например, к нелюбви мыться. Тигр мог нам понадобится — так я считал. Своим мечом он владел очень хорошо — иногда у него даже получалось открыть банку консервов им. На лету. А остальных я взял для массовки — коты были вооружены слабенькими пистолетами. Рыжий, чувствуя то, что сражаться придётся против своих, недовольно вилял хвостом. Я был абсолютно уверен, что в бою он нас не подведёт, но у лис, в отличие от остальных собак и волков, была между собой какая-то тайная связь, всемирный заговор солидарности что ли… А ещё эти рыжие были невероятно организованными. По природе, которую человек умудрился обмануть, они вообще были одиночками, но стоило только увидеть то, как они действуют в группе — есть чему поучится и Доббу! На ходу в этих рыжих башках рождались такие тактические приёмы, что ни в одном учебнике не описать. И всё они делали, даже знаков друг другу не подавая, что делало их стиль борьбы весьма интересным и запутанным. Собственно, этим и было оправдано присутствие лиса в нашей команде. Я искренне надеялся, что он поможет нам распутать следы своих хитрых собратьев. — Так, пять минут на проверку снаряжения, и выдвигаемся. Я пока уточню задание у капитана, — махнул я своей команде лапой и подошёл к шакалу. Чёрный командир поглядывал на звёзды, забравшись на локомотив. — Товарищ командир, штурмовой отряд собран и готов выдвигаться. — Выдвигайтесь, — спокойно сказал шакал, — как я и говорил — семь километров на северо-восток. — Ещё какие-то распоряжения будут? — На всякий случай спросил я. — Нет. Вольно. Я позволил себе выдохнуть и спустился на перрон к девяти бойцам. Ничего не делал только тигр. Остальные, перебрав оружие и проверив запас патронов, встали и отряхнулись. — Разрешите обратиться! — Вдруг сказал первый кот. — Что у тебя? — Я сразу решил перейти с военного языка на обычный, чтобы никого не смущать. — Патроны… — Что у тебя там? — Сразу спросил лабрадор, — Макаров? — Так точно… — На, держи, — Лабрадор вытащил из кобуры огромный, неудобный, зато очень мощный пистолет Стечкина. Глаза кота даже расширились от счастья — горстку патронов ему тоже предоставили. — Только с возвратом. И как можно более ранним! — Будь сделано! — Поблагодарил кот и засунул пистолет за пояс. — Все разобрались со своими проблемами? — Спросил я, обводя взглядом своих бойцов, — тогда вперёд. Мы выдвинулись в указанном направлении сразу же, подтвердив своё отправление у машиниста — он у нас был заместителем главного, так что ничего необычного в этом не было. Раций у нас не было, договорились о том, что искать нас будут через пять часов. Если до этого времени не вернёмся — будут писать похоронки. Дорога туда-обратно, по моим расчётам, должна была занять около полутора часов. На привокзальной площади я наконец-то смог рассмотреть название станции. — Бородино. Хм. Оригинальное название, — сказал я в темноту. Сзади, как всегда, незаметно подкрался Добб. — Ничего оригинального. Исконно русское. — Что-нибудь знаешь об этом месте? — Поинтересовался я. — Да. Сейчас, дай вспомнить. Когда доберман начинал что-то вспоминать, мне казалось, что я слышу лёгкое шуршание в его голове. Сказки про жёсткий диск иногда казались правдой, особенно учитывая то, что мой друг хранил в своей голове огромное количество информации. — Для людей прошлого это место было особенным, — начал он, нагоняя остальную группу вместе со мной, — здесь рядом произошло великое сражение, достаточно кровопролитное. Произошло оно очень и очень давно — даже люди считали его прошлым, а сколько лет прошло с тех пор, никто не знает. — Совсем никто? — После войны перестали вспоминать прошлое, начали думать о будущем. Потом же стал важен лишь миг между прошлым и будущим. — Ты о настоящем? — Да. Бойцы, идущие впереди нас, недовольно пересматривались между собой, а Терминатор рассказывал какой-то анекдот нашим снайперам. Я подбежал чуть ближе, но расслышал только концовку: — А вы это что, пили — спросил доктор, а она ему: «Нет, блин, в жопу засовывала!» Я рассмеялся. Чёрное небо затянуло тучами. Поначалу казалось, что стало чуть светлее, но потом заморосил мелкий неприятный дождь, и вся земля погрузилась во тьму. Мы даже не разбирали, куда шли, буквально на ощупь идя по разбитой дороге, сделанной из смеси песка и щебня и укатанной в более-менее ровную поверхность множеством шин. Так, постепенно мы добрались до загородной местности и там потопали по пояс в траве. Недовольно кряхтя, Терминатор нёс свой пулемёт над головой, все остальные не так жалели своё оружие. Прикинув расстояние, я остановился. — Так, ты и ты, — я показал на котов, — на пятьдесят метров на час и одиннадцать часов соответственно. Разведывайте. — Мы что, самые неважные что ли? — Вдруг спросил кот, но уткнулся в мой взгляд своим и тут же отвёл его. — Выполнять. — Есть, — неохотно буркнули они и разошлись в разные стороны. — Ты, — я показал на тигра, — держишься сзади. Полосатый хмуро кивнул — сам понимал, что с одной колючкой на рожон не сунется. —Терминатор, Добб — вы знаете, что делать. Лис, — я похлопал его по плечу, — держись рядом со мной. Мы с тобою будем мозгами. — О, это я всегда готов! — С улыбкой ответил рыжий и передёрнул затвор автомата. Рядом раздался тяжёлый металлический звук, а потом лёгкий щелчок. Я отлично знал, что это значит. — Добб, аккуратнее, хорошо? В эту секунду он стал одним из самых опасных существ на свете. Первый звук — затвор автоматического гранатомёта. Второй — щелчок предохранителя. — Ты как будто меня не знаешь… — Ага. Тебя все знают. Как любителя пострелять себе под ноги, — снова вставил ризеншнауцер и удостоился не только моего гневного взгляда — коллега пса тоже глядел на это неодобрительно. — Так, вы двое — назад, так же как коты — и следите за местностью! У кого-нибудь есть ночное? — Добб тут же поднял лапу, но я махнул на него, — ещё? Нет? Ладно. Как только начнётся пальба — всех, кто с оружием в лапах, — валить. Псы кивнули. У лабрадора была простая СВД, а вот ризеншнауцер нашёл себе Винторез, причём переделанный нашими умельцами под обычный патрон от Калашникова. Снайперы переглянулись и вышли в поле. — Подождём, — сказал я. — Чего ждать? Мы ещё к базе не вышли! Я знал это, но всё равно мне надо было подождать. И всем бойцам тоже. После мы выдвинемся вперёд и скоро увидим эту самую «базу» злодеев местного масштаба. Когда предстоял бой, пусть и скоротечный, решительный и скорее всего победоносный, это всегда нагнетало какую-то тоску, что ли. Я воюю уже довольно давно, и все мы тут тянем свою лямку не один год. Коты, может быть, чуть поменьше, но лишь на самую малость. Без своего оружия в нашей доблестной армии можно только кочегарить, чистить картошку или мародёрствовать. И опыта у них явно было маловато… Я присел на корточки, закрыв глаза. Сейчас стоило сосредоточится, подумать о хорошем и просто вымести этих тварей из их уютного гнёздышка. Никто не погибнет. Все знают друг друга, знают, какие жизни от них зависят, и знают то, что их жизни зависят от других. Просто банда бандитов… Добб положил свою тяжёлую лапу мне на плечо и улыбнулся. — Эй, дружище… Всё веришь в свои восточные сказки? — Это не восточные сказки, а просто возможность сосредоточится… Я скосил глаза вбок. Лис, усевшись на землю, уткнулся лбом в свои колени и тоже думал о чём-то своём. — Я бы и вам советовал, но, боюсь, не поймёте. — Мы понимаем, что это нужно тебе, — буркнул арктический лис, — нам всем не помешает чуть отдохнуть. Я погрузился в свои мысли. Твари. Безжалостные, кровожадные, ненасытные твари, добравшиеся до оружия. Нельзя о них думать, как о разумных существах — хотя очень хотелось, и вообще это было очень надо. Но у бандитов только два пути, если к ним пришли настоящие военные — либо смерть, либо плен. Плен — ещё хуже. Я знал, что с ними сделают, после того как приведут на растерзание в местный городской центр — скорее всего, проведут лоботомию без суда и следствия — так уж они тут всех достали. А лишиться своих мозгов — хуже смерти. Будешь потом всю оставшуюся жизнь пахать где-нибудь, не в состоянии даже морду салфеткой подтереть. А потом ещё население Земли восстанавливать, если способен останешься. Нет, бандиты на это не согласятся. Лучше уж смерть. Поэтому я и пошёл в армию. Потому что мне было очень жалко всех обездоленных, калек и немощных зверей. Я был достаточно добрым существом чтобы убить, а не превратить жизнь, полную красок, в существование картофелины. Я встал и махнул окружающим меня зверям выдвигаться в указанном направлении. Разведчики и снайперы, заметив наше движение, тут же пошли за нами, а коты — перед нами. Внезапно ночную тишину разрезали два коротких выстрела. -Разведчики убиты! — Заорал Добб и тут же повалил меня в траву, отползая от места, на котором я только что стоял. Пролетевшая перед нами пуля разрезала пару травинок и воткнулась в землю, подняв за собой фонтанчик земли. — Терминатор! — Заорал я, выглядывая его в траве. — Жив! — Перекличка! Не успел кто-то сказать и слово, раздался ещё один выстрел. На этот раз с другой стороны. У ризеншнауцера винтовка была бесшумной, так что неизвестно, с чего начался бой. Где-то высоко над глухим бетонным забором загорелись два мощных авиационных прожектора. Лисы собрали всё самое лучшее с нескольких баз и теперь пользовались этим. — Не высовывайся! — Крикнул Добб, прижимая мою голову к земле. — Я и не собирался! — Зашипел я и залёг в траве. В мороси ночного дождя было отлично видно, как луч прожектора гуляет по земле, выискивая в траве своих жертв. Похоже, снайперские патроны они всё-таки экономили. Луч почти коснулся нас с доберманом, но еле слышный выстрел погасил свет и вызвал поток многоэтажного мата. Чёрный пёс оказался совсем рядом с нами, присев на одно колено и держа винтовку. — Хорошая идея — рассредоточиться! — Может быть, мы бы уже все были мертвы! — Парировал я, не понимая, о чём он. — А я и говорю: хорошая! Пёс выстрелил ещё раз, но промазал. Второй луч продолжал шарить по земле. Мы залегли в траве. — Ты видел песца? — Спросил я у снайпера. — Живой. Бон тоже, но он ещё далеко. Тигра не видел. — Это плохо. — Плохо было вообще идти сюда! — Прошипел Добб, поднимаясь. — Ты куда?! — Я попытался его опустить, но доберман мог поднять и два моих веса. — Разбираться! — Один в поле не воин! — Напомнил ему я. — Так помогайте! — Добб, это приказ! — Я перешёл на повышенный тон и выдал нас троих с головой. Луч метнулся к нам, а где-то на вышках загорелись ещё два фонаря — на этот раз поменьше. Зато они выхватывали из темноты два здоровых пулемётных ствола! — ЛЕЖАТЬ! — Заорал я что есть мочи, и в уши ударил звук тяжёлой очереди. Прожектор, а вместе с ним и пулемёт разлетелись на куски за считанные секунды, а нас осыпало осколками. Начался пожар где-то внутри базы бандитов. — Вперёд! — Скомандовал Добб, поднимаясь в полный рост. К нему сразу же метнулся луч от второго пулемёта, но где-то с правой стороны начал раскручиваться пулемёт нашего Терминатора. Первый выстрел, а за ним большая пауза: тяжёлый блок стволов долго раскручивался, используя для этого только пороховые газы. Долго — это около секунды, а затем поле потряс такой грохот, которого оно, могу поспорить, давно не слышало. Недлинная, секунд в десять, очередь, прошлась по всей стене, буквально спилив весь верхний край бетонного забора и обрушив оставшуюся в живых вышку. Кто-то с криком полетел вниз, неприятно упав на груду сломанного дерева. — Теперь они о нас всё знают! — Констатировал обладатель тяжёлого пулемёта. — Добб, внутри своё оружие не применять! Мы не знаем, что у них там, поэтому оно может рвануть! — Ладно… —Грустно протянул доберман. — Собрались все, быстро! Где Бон? -Найду и помогу! — Ризеншнауцер дёрнул меня за плечо, — мы попытаемся зайти сверху! — А вдруг не залезете? — Залезем, командир! — Заверил меня пёс и скрылся в темноте. Но стоило ему сделать десяток шагов, как оглушительный взрыв подбросил его на несколько метров ввысь, и безногое тело пса упало в траву. Ни единого звука я оттуда не слышал. — Мины… — песец сразу же остановился, — удивительно, как до этого нам везло. —Чёрт дери… Добб, подсвети хотя бы! — Бестолку, — холоднокровно ответил мой друг. — Неважно! — крикнул я, — Терминатор, давай сейчас очень аккуратно! У них наверняка должна быть какая-то тропа… — Лисья. Да, — раздавшийся над ухом голос рыжего чуть не убил меня. Я ведь совсем о нём позабыл! — Рыжий, ты где был? — Я снял снайпера на вышке. Не знаю, где второй снайпер. — Тут мины везде! — Я уже нашёл одну, — спокойно ответил рыжий, — мне нужен свет, и я вас проведу. — Какого… Над нашими головами раздалась автоматная очередь. Все дружно нырнули в траву. — Ладно, Добб, давай свет. И держись рядом с ним! Белый! — Позвал я Терминатора. — Давай за нами и ползком! В голове у добермана что-то тихо щёлкнуло, потом его глаза закатились, будто он пытался посмотреть себе в затылок. Открывшаяся часть глазных яблок излучала прохладный яркий свет, достаточный для того, чтобы хорошо осветить пять-шесть метров перед собой. — Давай быстрее, это не очень приятно, — попросил доберман и начал волочить своё пузо вслед за лисом. Перебирая локтями, за ними пополз я, а за мной — песец. Прохладная влажная трава могла показаться бы приятною, но было не до этого. То и дело оглядываясь, я насчитал по дороге целых три мины — лис предусмотрительно обходил за три метра от каждой из них, чтобы неповоротливые тяжеловесы не нарвались на них, подведя тем самым всю команду.