Революционер (classiс)

На глаза навернулись слёзы. Голова трещала по швам, но казалось, что стоит оторвать её от подушки — и она развалится окончательно. Я приложил лапу к ушибленному месту — совсем не больно. Наверное, уже обработали… Я поднялся, заранее вытянув лапу вверх, чтобы не удариться головой об потолок вагона — рефлекс, выработанный годами экстренных подъёмов… Но что же — надо мной ничего не было, и это было довольно хорошо. С левой лапы свисала трубочка капельницы — как раз от того пакетика, что нам дал ящер перед заданием. Сейчас я смутно помнил детали произошедшего — память слишком испугалась сохранять в себе подобные моменты. Помнил лишь самое яркое из путешествия: перестрелку… Я открыл глаза, не ожидая оказаться в медицинском центре, в котором нам троим делали уколы — но я был именно в той же операционной, что и тогда. Лежал на чистой кушетке совершенно голый, прикрытый лишь тоненьким одеялом армейского образца… Я взял это одеяло и обмотал его на манер тоги. Капельницу выдернул из вены и перекрыл доступ лекарства — там всё равно оставалось совсем немного — не думаю, что я так сильно облучился за время общения с ящиком урана, так что рак жопы мне не грозит. Ага, вот и моя одежда. Старый камуфляжный костюм висел на небольшой вешалке, а под ним лежала и моя военная разгрузка — даже мой пулемёт стоял на сошках в боевом положении на полу рядом с вешалкой. Оглянувшись, я снял одеяло и кинул его на кушетку — оказывается, меня ещё и вымыли. Шерсть, по-моему, никогда ещё не была такой чистой и ухоженной. Но это ненадолго — принять душ было роскошью. Жаль, что я этого не запомнил. Натянув штаны, застегнув ремень с подсумком и накинув куртку, я взял в лапу разгрузку и лямку пулемёта — сейчас не хотелось одеваться полностью. Путь от операционной наружу я запомнил хорошо — по нему и пошёл, натыкаясь на ящеров-врачей, которые смотрели на меня с подозрительным пониманием и даже как-то приветливо. Но сейчас мне было плевать на это — с лёгкой улыбкой, я, слегка подпрыгивая на ходу, шёл мимо них как герой на параде. Пулемёт я всё-таки закинул за спину — так и смотрелся лучше и ходьбе не мешал. Как только я вышел на улицу, я потянул носом запах свежей гари… Сейчас, при свете дня, я удивлялся тому, какое расстояние умудрились пробежать Терминатор и Добб, удирая от погони. Вдалеке стайка каких-то зверей разбирала на запчасти и металлолом покореженные Бурым машины — они отсюда напоминали заботливых муравьишек, что, завидев кусок еды на асфальте, немедленно организуют к нему дорогу, сбор и доставку в муравейник. Только у них муравейника не было — всё растаскивали куда-то по сторонам, и работали, очевидно, те же самые бандиты, только более беспринципные. Посмотрев на вокзал, я понял, что наши времени даром не теряли — на крышах появились «гнездовья» снайперов, около ворот вокзала — часовые и патрули. Похоже, мы привлекли к себе слишком много внимания — теперь стоило поставить охрану, чтобы та же группировка, что на нас напала, не вздумала мстить. Отдав честь часовым, я вошёл внутрь вокзала — просторное, светлое помещение с чудом сохранившимся огромным окном, выходящим в сторону платформ. Когда-то этот вокзал был гораздо ближе к Москве, и его называли Ярославским, но времена сделали своё дело — центр застраивался, и там было не место железным дорогам. Вокзал перенесли: разобрали по кусочкам и перестроили здесь — добавив большую часть того, что сейчас порушилось или было непригодно к использованию. Главный терминал после войны превратился в огромный госпиталь — до сих пор отголоски этого были собраны в подвалах здания. Но там было собрано всё самое важное и ценное из всего, что осталось здесь после окончания войны. За это стоило бы сказать спасибо тем ящерам, что это собрали — и тут-то до меня дошло! Мне кто-то вчера врезал в глаз! Действительно, а из-за чего бы это мне так взять и потерять сознание? Нападавший был довольно сильным — я всё-таки далеко не хиляк… Я быстро пересёк терминал вокзала, обходя разбитые палатки и редкие кострища — откуда только дрова взяли? Направление спрашивать не пришлось — и так было понятно, что я что-то проспал. На платформе было построение. Я вышел из здания, встав под навес и смотря на всех наших бойцов, которые выстроились в шеренгу. По ряду ходили звери — я даже знал, что их должно быть ровно двенадцать — и выдавали жалование за последние три-четыре месяца. Сущие копейки, на самом деле — но этого должно было хватить тем, кто хотел оторваться в Москве или помочь своим родственникам. Одним из двенадцати должен был быть я — и пока что не видел, кто меня заменит, но наверняка это был Добб. Никому другому шакал такое важное дело не поручил бы, да и к тому же он доверял ему как мне. Я не решился выходить из-под навеса, так как на улице моросил дождик, а я в кои-то веки был чистым и ухоженным. Хотя смотр бойцов проводил наш генерал — я всегда мог сказать, что только что очнулся и пришёл сюда — не в форме, расхлябанным и вообще не солдатом. У меня отпуск. — Эй! — Раздался знакомый голос за моей спиной. Я обернулся. — Добб? А разве не… — Ничего я не раздаю. За наш вагон шакал раздаёт сам, — кивнул он. Доберман был удивительно одет — кожаный плащ, чёрные штаны, рубашка. Даже пояс снял, на котором у него обычно болталась «подпитка» для системы жизнеобеспечения. — На парад собрался? — Подколол я своего друга. — На гражданку. Триста лет службы меня очень утомили. — Ты так говоришь, будто ни разу в увольнительную не ходил! Не говоря уж о самоволках… Доберман громко засмеялся, но в строю на нас не обратили внимания. Мы с ним наконец-то поздоровались по своему обычаю — стукнув друг друга кулаками. — Куда ты свой гранатомёт-то дел? — Отдал командиру на хранение, — спокойно ответил Добб, — генерал обещал поощрить, кстати, и после увольнительной. — Чего это он такой щедрый? — Да змей его знает. Говорит — отлично справились, были первыми. До этого из института никто такое топливо не выносил — опасно, мол. — На своей шкуре убедились, как опасно… Я почесал у себя промеж ушей и покосился на свой пулемёт. Наверное, стоило его сдать, а это было невозможно до окончания построения. — Может, оставишь его? Мне непривычно без оружия… — Предложил Добб. — Да, а мне-то как непривычно, что ты без оружия. Хотя нет. Вот Терминатора без своего пулемёта увидеть — вот это из ряда вон! Да, кстати! Кто меня вчера бил? — Спросил я. — Ага, круто он тебя приложил. Это был мэр Москвы. — Что?! -Нет, друг, это был кто. Мэр Москвы. Он тебе по морде заехал — а ты сразу отрубился. Ну тут мы с песцом подоспели, ящера скрутили. Мотивацию так и не выяснили. Он пытался и нас побить, но ты же знаешь, — доберман постучал себя в грудь, — мы с Терминатором не из робкого десятка. Он всё что-то шипел про то, какие мы гады, ублюдки и прочие… — Что ему в голову взбрело? — Говорят, пацифист он. — Ах, это… На платформе высокая фигура в шинели с фуражкой с высокой тульей, из-под которой виднелся нос красного змея, махнула лапой — все солдаты разошлись по вагонам. Я кивнул головой доберману и поднялся на платформу. Наше появление не прошло незамеченным. Змей, слегка улыбнувшись, повернулся к нам, заложив лапы за спину. Одет он был довольно тепло: в длинную шерстяную шинель и хромовые сапоги специально под его лапы. Ему в такую погоду надо было беречь тепло — он вообще должен был бы дрыхнуть в спячке — ан нет. Держался. Мы подошли с Доббом к змею и отдали честь, встав по стойке смирно. — Вольно, — кивнул генерал, посмотрел на нас из-под козырька фуражки и хитро усмехнулся, — вот интересно, сможем ли мы с вами поговорить хоть раз как генерал с сержантом и старшим лейтенантом, — спросил змей, обводя нас взглядом. Я расцвёл в улыбке. — Получается, я теперь второй после командира? — Именно — коротко кивнул змей, — ваш друг теперь будет заведовать вашей ротой, а вы займётесь более важными делами. — Разрешите спросить? Змей кивнул: — Да? — Какими? — Бодро поинтересовался я. Что бы это ни было — это было лучше, чем открывать дверцу в вагоне. Генерал вздохнул и повернулся к поезду: — Система залпового огня теперь на вашей совести. Будете содержать её в порядке и надлежащем состоянии. На вас также возлагается ответственность за распределение оружия и боеприпасов. — Есть, товарищ генерал! — Я приложил лапу к виску. Змей похлопал себя по плащу, что-то нащупывая. Он вытащил из внутреннего кармана два распоряжения и отдал их нам. — Естественно, повышение по званию влечёт и повышение жалования — с премией, разумеется. Но пока я вас попрошу остаться здесь — ещё несколько процедур, на которых вы обязаны быть. А после — денег у вас хватит до окончания вашего месячного отпуска. — Товарищ генерал, разрешите спросить, — наша остановка будет длиться весь месяц? Голова кивнул: — Да, товарищ, лейтенант. Весь месяц. Мы с Доббом переглянулись, и доберман спросил: — А что случилось? Почему? Змей вздохнул и, оглядевшись, посмотрел на нас из-под козырька. — Ну, раз уж вы сами приложили к этому делу лапы… — Змей поднял «брови», — естественно, информация не для широкого круга. Но вам, в порядке исключения, я вкратце поясню, что происходит. Я кивнул и навострил уши. Добб же засунул лапы в карманы плаща, греясь. — В общем и целом — ваш паровоз уйдет на запчасти. Его частично переделают для другого локомотива. Вы поедете на необычном локомотиве. — Ящер выдержал паузу. — Это первый в мире ядерный тепловоз — топливо для него вы принесли вчера вечером, и сегодня, после полудня, работа начнётся. Мы рассчитываем закончить за месяц — в принципе, вы уже сделали достаточно для этого локомотива, так что смело гуляйте, парни. Вот и подтвердились мои догадки — мы поедем до Владивостока без вечных проблем с топливом, электричеством или углём на худой конец. — А это хотя бы безопасно? — несмело поинтересовался Добб, искоса глядя на ящера. Змей зябко поёжился. — Предполагается, что да. Реактор хорошо экранирован, система охлаждения работает как часы. Так что он не должен доставить вам больших неприятностей — по крайней мере, он долгое время функционировал у нас, в Москве — и никто не жаловался. — Это радует, — проворчал доберман, шаркая лапой по перрону, — разрешите идти? — Разрешаю. Да! Насчёт процедур — чтобы в восемь вечера были здесь. — А что будет-то? — Да вы бандита привезли — устроим показательный суд, — пояснил змей, натягивая на руки перчатки, — удачи! Наш генерал поспешил укрыться в здании вокзала, где оставалось какое-то тепло. Мы дошли до вагона, в котором проводили большую часть своей жизни, и прошли по узкому коридорчику к своему купе. — Не нравится мне их идея, — проворчал доберман, — на ядерном паровозе ездить — это всё равно что кататься на облитой бензином бочке пороха в аду, — выдав этот красочный эпитет, он кинул мне мой комплект выходной одежды: джинсы и толстовка с большим карманом на животе. Я снял с себя военную форму и стал переодеваться. — Ну ты слышал, что он говорил — никто не жаловался. Лично по мне это лучше, нежели тащить этот состав волоком каждую вторую горку. — Тебе теперь не придётся — ты же у нас теперь лейтенант. — А ты старший сержант, — я улыбнулся, — не открутился всё-таки, да? — Угу. Сказали — кому-то надо заменить тебя. Ну, а ты в отключке был… — За это дело мне крайне хочется начистить морду тому, кто ударил меня за то, что я защищал свою жизнь. — Можно устроить, — пожал плечами Добб, — твой обидчик точно где-то неподалёку. — Да? — Я подтянул джинсы и поправил толстовку. Конечно, так же солидно как доберман я не выглядел, но лучше, чем в ободранном камуфляже. — Точно тебе говорю. Пойдём, поищем. Я пожал плечами и согласился — в конце концов, отличное времяпрепровождение до восьми часов вечера. По дороге мы решили навестить Терминатора — судя по шуму в конце вагона, он был где-то там, чинил свой пулемёт после вчерашнего. Действительно, его купе как обычно было завалено всевозможными деталями пулемёта и свежими патронными лентами. — Много вчера настрелял? — Сразу поинтересовался я, не здороваясь. Песец, сидящий за столиком без дела, поднял глаза и отдал мне честь: — Здравия желаю, товарищ старший лейтенант! Я махнул ему лапой — всё-таки, мы были друзьями, а это что-то значило для нас всех. — Перестань. Я был без сознания, когда меня повысили… — Зато откровенно радовался, когда тебе это сообщили, — подтвердил Добб. — Заткнись, а? — Попросил я у него — Терминатор явно был не в настроении, — что, неужели опять патроны кончились? — Нет, — неохотно буркнул песец, снова уставляясь в стол. Он чуть приподнял лапы — под ними лежала маленькая фотография его семьи, — всего ящик настрелял. Много, конечно, но оно того стоило… Про боезапас песец говорил неохотно. Он был одним из тех, кто всё своё жалование отсылает своей семье — до последней копейки. Своей жене, которая была младше его на двенадцать лет, и пятерым щенкам — на них он и смотрел сейчас, не обращая внимания на разобранный гатлинг. Видимо, он хотел отвлечься. Он всегда был неразговорчивым, когда дело касалось полученных денег, но сейчас как-то совсем опустил лапы. — Я волнуюсь за неё, — сказал он стандартную фразу, — как бы с ней чего не случилось… — Сколько твоему старшему уже? — Спросил я, аккуратно перешагивая через части его пулемёта, разложенного по всему купе. — Скоро девять будет. Говорит, что сорванец тот ещё — но очень хорошо помогает. — А как у неё самой? — Добб кивнул на фотографию, — сделали? Песец тяжело вздохнул. — Проблема гораздо глубже, чем думали врачи. Жена Терминатора — небольшая самка его вида, очень милая на вид и — судя по рассказам песца — с милым, приятным характером. Они любили друг друга очень давно — только недавно обвенчались и поженились — но, чтобы прокормить семью, песец ушёл в армию. Его жена ничего не могла поделать: она родилась слепой, и сейчас Терминатор копил на протезы глаз, стараясь дать своей любимой зрение, которого у неё никогда не было. — Что за проблема? — Поинтересовался доберман, сидящий напротив. Он очень хорошо помог нашему полярному другу: смог добыть два глаза, прикинувшись, что его вышли из строя. Именно его модель должны были поставить жене песца ещё месяц назад. — Проблема глубже, чем просто в глазах. Оказалось, что у её мозга просто нет нужных нервов. — Ого… — Да. Пишет, что врачи сказали — могут и переделать эти нервы, но операция будет стоить таких денег… Она сама этого не хочет. — Почему? — Откуда я знаю, почему? У меня вообще идеальное зрение — мне никогда не понять тех, у кого его вообще нет! Мы все замолчали, понурив морды. Помогать друзьям надо было. — Так что за сумма? — Первым спросил Добб. — Вот в конверте у меня лежит, — кивнул песец. Прямо перед ним на столе лежал увесистый конверт с подписью нашего генерала и его именем. — Так получается… — Да, у меня есть эти деньги! — Рявкнул белый, — но мне кажется, что ничего не выйдет… Доберман замолчал. Мы могли предложить финансовую помощь, но она оказалась не нужна. — Знаешь что, дружище, — я ткнул песца кулаком, — собирай свой пулемёт — и сдавай его шакалу. А сам собирай манатки — и на первый поезд до Уфы. — Думаешь? — А чего тут думать — повидаешься с семьёй, ещё фотографий сделаешь. У нас троих отпуск — целый месяц. Ты десять раз успеешь! — Но если я сам поеду до Уфы — мне придётся расстаться с половиной премии. Получается, что ей не хватит на операцию… — Это будет даже лучше — оставишь там деньги, дашь ей подумать. В конце концов, следующая зарплата не так уж и за горами, да и я, если что, помогу. — Мы поможем, — улыбнулся доберман, глядя на песца. На его морде в кои-то веки расцвела улыбка. — А вы чертовски правы, парни! Так и сделаю! — Так чего же ты ждёшь? — Доберман кивнул на кучу запчастей от пулемёта, — командир кучу металлолома на склад не примет — ему там оружие нужно. — Ты же теперь этим самым складом и заведуешь, — песец даже хлопнул в ладоши, — тебе-то и отдам! — У меня пока ключей нет. Командиру надёжнее. — Ладно, уговорил, — песец сложил фотографию вдвое и спрятал в левый нагрудный карман, — тогда не мешайте мне, ладно? Мы кивнули и вместе покинули купе. Доберман только недовольно прокряхтел, когда мы отошли. — Мы ему помогаем, а он — не мешайте. — Нет процесса более сакраментального, чем сборка его пулемёта, — напомнил я своему другу, — так что не обижайся на него. — Порой я сомневаюсь, что вообще могу обижаться. Я хмыкнул и вспомнил о своей обиде. Предстояло ещё поговорить с мэром этого города, разобраться, в чём было дело, но я решил отложить этот вопрос на потом. Я сдал свой РПК на хранение шакалу — и мы с Доберманом отправились гулять в город, тратя оставшиеся ещё с последней зарплаты деньги… Москва около вокзала была куда более спокойной, чем та, по которой мы прокатились вчера вечером — повсюду были какие-то магазинчики, закусочные и ещё много чего. Хорошо, что тут можно было ходить без оружия — но без пулемёта за спиной тут всё-таки было непривычно. Часов в шесть мы с доберманом вывалились из местного ресторана — там мы всегда отмечали прибытие в Москву, и нарушать традицию естественно не стали. С каждым годом заведение становилось всё только хуже и хуже — в первый раз, когда мы там сели с Доббом, можно было заказать жареного поросёнка, а теперь не то что поросёнка — даже маленького кусочка шашлыка им было жалко. Стали торговать какой-то плесенью — но это пробовать не стали, ограничились дорогим шашлыком и парой бутылочек самодельного пива. В этом ресторане мы с Доббом узнали много нового. Например то, что вчера мы гонялись наперегонки с самой страшной московской группировкой — лесные, якобы, звери. Они окопались в том самом лесу, что возник у нас на дороге до вокзала — и то, что мы пошли в обход, было верным решением. Про два джипа, которые мы разнесли в клочья на кольцевой трассе, никто ничего не знал. Местные сталкеры и охотники за металлом, услышав нашу замечательную историю, поспешили на указанное нами место, утверждая, что там никого нет, а значит лом, полезные запчасти и оружие там наверняка остались. Как обычно, вокруг местных временных героев образовался кружочек любопытствующих зевак. — Да, это замечательное место, по крайней мере, по утверждению моих солдат, — раздался громкий голос нашего генерала у дверей. Мы сразу же оглянулись, и наши догадки подтвердились: держа за плечо какого-то хорошо одетого ящера, он вошёл внутрь. Стоило отметить, что змея тут хорошо знали — повара и официантки сразу заулыбались, некоторые даже стали сразу собирать ему заказ из разряда «как обычно», но никакой паники по прибытию важных лиц в кафе не наблюдалось — видимо, это было обычным делом. Вслед за ними в кафе протолкнулись два пса — те самые, которые провожали нас от поезда до операционной и машины. Завидев нас, они приветливо улыбнулись и помахали нам. — Ваши солдатофоны — ужасные убийцы, похуже бандитов, населяющих Москву! — Недовольно ответил ящер, — почему им не выдали гуманизированные пули? Скольких они убили, эти мерзавцы? — Попрошу выбирать слова, господин мэр — они делали свою работу, — заступился за нас генерал. — Я буду требовать для них суда наравне с бандитом, которого вы к нам приволокли! — Вперед, — процедил змей. Я и Добб быстренько отвернулись, прикрывая морды. Ящер, скорее всего, не узнает нас без камуфляжа и оружия, на что я очень надеялся. — А вот и твой обидчик, кстати, — прошептал Добб, потягивая пиво. — Тот, который мне вчера врезал? — Тот, кому я за это чуть все лапы не переломал. Между тем рептилии уселись за недалёкий столик и заказали какое-то вино. Пока напиток им несли, они снова разговорились. — Ужасно, это просто ужасно! — Всплеснул лапами ящер, — они, наверное, убили больше, чем все бандиты вместе взятые! Вы были обязаны выдать им резиновые патроны, а не боевые! — Во-первых, — холодно ответил змей, — такого количества гуманных патронов, как вы их называете, у нас нет, и не будет. Во-вторых — патронов такого калибра просто не существует. — Один из ваших бойцов был вооружён стандартным пулемётом Калашникова — я это видел очень отчётливо! — Если речь идет о том, которому вы крайне гуманно заехали в глаз — то он с РПД… Я еле удержался, чтобы не включится в беседу. — Он самый. Я рад, что это сделал, знаете ли. Применять силу было совсем не обязательно! Добб усмехнулся. — Нападение на лицо, находящееся при исполнении, вообще-то, по законам военного времени карается расстрелом. Ящер и змей недоверчиво покосились на нас, но, видимо, зелёный не признал в двух гражданских своих вчерашних противников. — А то, что он сознание потерял — это вообще абсурд! — Боец был уставшим и раненным, — снова спокойно и хладнокровно отвечал наш генерал, — неудивительно, что он не был готов к такому удару. — Да он просто слабак! И вы таких к себе берёте? Генерал закрыл глаза и некоторое время дышал носом, после чего снова сделал спокойное выражение: — Он один из лучших. На днях повышен в звании. Ящер, кажется, не понял всей важности момента. Пожав плечами, он замолчал. Вскоре рептилиям принесли вино, а нам — обновили, так сказать, пиво. — Господин Мэр, почему вы не хотите разрубить этот Гордиев узел? — Вы же знаете, что это не решение проблемы! Нельзя убивать всех, кто держит в лапах оружие — мы с вами это тысячу раз обсуждали! Генерал закрыл глаза: — Я и не говорю обо всех, — терпеливо объяснил он. — Выдвинем бандитам ультиматум, а кто не захочет бросать асоциальный образ жизни — того настигнет суровое наказание. — Нет, нет и нет! Лесные звери сидят на богатом лесном массиве — нельзя сжигать такое количество ценного дерева! — Но по-другому их оттуда не выгнать, — змей пожал плечами, — газа у нас нет: потратили последний запас на выкуривание партизан из Архангельского леса. — Значит, пусть сидят! Рано или поздно у них закончатся ресурсы, патроны и пища. — Пища у них не закончится — у них плодородная почва, — парировал генерал, — патроны так тем более. С одного выстреленного патрона они получают пять с трупа. А если и впредь засылать туда солдат мелкими кучками — и того больше. — Так не посылайте к ним своих солдат, господи! Сколько раз я велел просто обходить их стороной! — Это говно рано или поздно придётся убрать, — прошипел змей. — Когда надо будет — уберём! Они отпили своё вино, уставившись друг на друга. Мы с Доббом сидели, уже не боясь, что нас узнают. — Мне кажется, генерал, будто вы хотите просто посмотреть на взрыв, который сделает оружие людей, — сказал ящер. — Больше всего мне хочется помочь местному населению, которое страдает от постоянных набегов этих гаденышей! — Вы не поможете нашей планете, убив ещё сотню ни в чём неповинных зверей! — Ни в чём не повинных?! — С угрозой в голосе заорал змей, — а кафе все тут же замолчали, уставившись на высшие чины, — да вы совсем двинулись на своем пацифизме! — Это политика всех государств этого мира! — Да нет уже никаких государств! Этот смелый крик выдала кошечка-официантка у барной стойки. Обычное веселье в местной забегаловке превращалось в большой драматический театр. — За драму, — тихо сказал я. — За драму, — подтвердил он, чокнувшись со мной и выпив остатки пива. Ящер и змей переглянулись, и мэр встал. — Не думаю, что столь важные дела можно обсуждать в присутствии посторонних лиц. Здесь могут быть шпионы от тех группировок. — Конечно, могут. Я даже вам большее скажу — они тут есть, — уверенно кивнул генерал, аккуратно отпивая вино из своего бокала, — знаете, почему нас всё ещё не застрелили? Я заволновался: в кафе явно были вооружённые звери. Возможно, генерал был прав. Ящер замер. — Почему же? — Потому что знают, что у нас есть оружие людей. И сейчас думают: а как бы его достать? Но знают, что убивают там без всяких гуманизаторов. — И почему они не убивают вас? — Да потому что знают, что будут мстить. И битва ими заранее проиграна. Мы сделаем всего лишь один выстрел. Но зато какой! — Угрожающе закончил змей. — Да вы не посмеете! — На взводе крикнул ящер, яростно набрасывая на плечи свой плащ с подогревом. — Пари?! — С издевкой спросил Генерал. — Я отменю ваш приказ! — Вы — сугубо гражданское лицо! — Ощерился змей. — Армия вам не подчиняется! Ящер застегнулся, гневно смотря на змея. — Мы ещё вернёмся к этому разговору! — Сомневаюсь, — с усмешкой покачал головой змей. Ящер вышел из кафе, а за ним и двое псов. Мы с Доббом решили, что это были его телохранители, и взяли ещё по пиву. Лишившись своего собеседника, змей пересел к нам. — Расслабьтесь — вы в отпуске всё-таки, — сразу сказал он. Мы с доберманом немного подскочили на своих местах, когда увидели, что генерал хочет присоединиться к нашему столу. Снаружи хлопнули двери бронированной машины мэра Москвы и взревел мощный двигатель. — Куда это он? — Вернётся ближе к восьми вечера. На суде он будет… Грёбаный пацифист… — Давно такие разговоры ведёте? — Cпросил я, не решаясь потянуть пиво. В горле от такого соседства пересохло. — С тех пор, как они поселились в том чёртовом лесу, — змей отпил вина, — ни для кого не секрет, что когда нас тут нет, эти умельцы достают всех окрестных жителей. — Это правда, — неожиданно подошедшая кошечка поставила перед нами три бутылки, — они постоянно требуют с нас патроны… Мы работаем себе в убыток из-за них. Генерал взялся за бутылку, показывая горлышком на официантку. — Вот видите. А наша любимая власть, как обычно, народа не слышит. — Как хорошо, что вы с нами, товарищ генерал, — улыбнулся я и быстро опустошил свою бутылку. — Я всегда со своими бойцами, а эти хлюпики, протирающие задницы в своих кабинетах, давно ничего не решают. Они думают, что решают — но на самом деле толку от них никакого. С момента окончания войны не было принято ни одного нового закона — и ни одного не было соблюдено! Змей отхлебнул нашего пива, и воцарилось молчание на пару минут. — Не надо говорить об окончании войны, — тихо и грустно сказал Добб, — я видел войну. Могу сказать, что сейчас гораздо хуже. — Я тоже видел войну, — протянул змей, его глаза заволокло дымкой воспоминаний, — большую войну… — Да ну?! — Да-а… — Протянул змей. — Мне тоже далеко за четыреста лет — это моё третье тело, если не ошибаюсь! Память очень плохо транслируется… — Третье тело? — Да… Я был человеком тогда, очень давно. Не генералом, нет. Маршалом. Командовал генералами и целыми армиями. А точнее штабом Северо-Западного фронта. Когда начался Кризис, не тот, — скривился змей, — экономический… А геополитический. Когда он достиг апогея, все и началось… Змей отхлебнул из бутылки: — …Консорциум Азии потребовал выплаты долга у ЕС, те отказались — вмешалась Америка, — Эти вообще в каждой дырке были затычкой. Сначала ядерное оружие применили китайцы. У них с Пакистаном была давняя «любовь»… А потом все покатилось, как снежный ком… Да-а-а… — Выдохнул змей. Я слушал историю змея, закусив язык. Добб тоже, хотя он сам мог рассказать не хуже — это было преимущество всех тех зверей, которых техника сделала «бессмертными». То есть, она не позволяла им стареть… — А потом всё кончилось. Люди поняли, что ничего не осталось — воевать было незачем. Стали собирать последнее. Появились вы — вас выпустили в бой как бешенных псов, а потом… потом появилось новое оружие. Америка грозила всем, что сделала солдат, которые способны разнести город за полчаса. Всего пять тысяч… Я видел их. Такое и в кошмарном сне не приснится. Они устраивали ад за десять минут, а ещё через двадцать становились в этом аду чертями. Они почти никогда не убивали противников сразу — пытали, отрезали руки или ноги… Иногда ели заживо! Крысы, бешенные твари… А потом и наши подоспели со своим ответом — он-то и решил вопрос о том, надо ли воевать дальше, или сваливать, пока ещё могут… Змей накрыл морду ладонями и потёр «лицо» — раз он раньше был человеком… — А меня «не успели» эвакуировать. Хотя должны были — я должен был отбыть туда, — он показал пальцем в потолок, — одним из первых. Но мне пришлось отсиживаться в бункере, пока все наши прародители мотали с этой планеты. Когда я вышел, то понял, что мне повезло — они чуть не прогрызли семь метров бетона и добрались до меня — а потом их отозвали… Я выбрался, понял, где я оказался. Понял, что опоздал… — Занимательная история, товарищ генерал, — сказал Добб, опустошая свою бутыль. — Она не закончена. Потом были вы — та армия, сильная и мощная, бессмысленная война и перемирие. Я стал ящером — потом змеем, и вот сейчас — специально для меня — сделали такого красивого змея. Как вам вообще? — Ничего так, — оценил доберман, поглядывая на змея. — Ну да. Внушает… — Что? — Просто внушает, товарищ генерал. — А, понимаю. В любом случае, — змей встал со своего места, подтянув плащ, — извините, что порчу вам отпуск. — Нет-нет, — сразу затараторили мы, чуть привстав. — Никак нет, товарищ генерал, — спокойно подвёл итог Добб, но змей только махнул лапой, сажая нас на место. — Имеете право, парни — вы вчера славно потрудились, помяните мои слова — это нескоро тут забудут. Подошедшая к нам кошечка положила перед генералом счёт. Змей спокойно перевернул листочек и, даже не спрашивая нас, расплатился. — Жду вас в восемь часов у главных ворот — вас подберёт моя машина. — Вы с нами? — Спросил я у змея. — Ну а почему бы мне не прокатиться с лучшими своими бойцами? — Усмехнулся тот. — До встречи. Поправив плащ, змей покинул заведение. У меня даже осталось ощущение, что это мы с Доббом испортили ему посиделку с мэром Москвы, хотя явно было видно, что змей и сам не рад такой напряжённой беседе. Снаружи завёлся мощный двигатель генеральского лимузина, и, плавно тронувшись с места, генерал отбыл. Так как деньги у нас с Доббом ещё оставались, мы решили сидеть дальше — только уже без пива. Заказали ещё шашлык, но уже немного, так как могли не дождаться его до процесса. В шесть часов стало совсем темно, и народ разошёлся кто куда — на улице, как и вчера вечером, стало ни души… — Пойдём… — Сказал Добб, поднимая свою задницу с дивана, — давно так хорошо не ел, а? — Это точно. Пошли — до вокзала всё-таки не далеко. Мы вышли из заведения, оставив официанткам щедрые чаевые, потянулись и размялись немного. Воздух был каким-то странно свежим, прохладным и чистым, не то что с утра. Доберман включил фонарик в своих глазах, и мы направились по тёмной улице к большому белому зданию. Поначалу нас даже не хотели принимать за своих, а удостоверения, конечно, не увидели. Закончилось всё тем, что в Доббе признали киборга — а это мог быть только боец регулярной армии, как утверждал наш командир. Мы встали рядом с постовыми. Я знал этих двух — волк и дог, командиры по головному вагону. У обоих в лапах были отличные образцы АК-47, только в разной комплектации. Атаман — наш волк, матёрый профессионал, но с какими-то странными пацифистскими наклонностями, сжимал в лапах оружие с коллиматорным прицелом — редкая штука в наши дни. У его зама, которого называли Чифом, автомат был с подствольником. — Как жизнь, лейтенант? — довольно проворчал волчара, здороваясь с нами, — слышал, вы к нам притащили радиации на пару лет пути, а? — Привет, серый, — я пожал его лапу — обычно он не был так дружелюбно настроен. Сейчас же командир и его зам относились к нам если не на равных, то хотя бы по-божески. — Было дело… — ответил за меня Добб, — а вы-то что? — Да мы к шакалу ходили, — пробухтел дог, — логично, что выбрали вас, а не нас. — Ещё бы они вас выбрали… Вы бы в той заварушке быстро отбросили ласты. — Да мы слышали отсюда, как вы громыхали! — Усмехнулся волк, — рвались на помощь. — Она бы была очень кстати. — Ничего, будет и на нашей улице праздник, — заверил волк, от скуки передёргивая затвор автомата, — нам обещали, что тоже скоро пойдём по вашим стопам, может, даже завтра. — О, поздравляю… — Неохотно сказал я. Да, мы славно потрудились, но всё-таки такие заварушки бывают довольно редко — нам только вот на последние две повезло. К подъезду, тихо шурша покрышками, подкатил большой черный лимузин ЗИЛ-114, и мы распрощались с часовыми. Задняя дверь распахнулась, и из салона выглянула красная голова в генеральской фуражке: — Соколики, давайте сюда! Мы с Доббом переглянулись. Генерал подвинулся вглубь салона, и я шагнул к машине. В салоне было свободное место только возле змея — за рулем сидел волк в форме и фуражке, на переднем пассажирском месте — здоровый тигр в черном берете. На раскладном сидении перед красным ящером расположился молодой лис в штабной форме, фуражке и с черным кейсом в лапах. Генерал похлопал по сидению рядом с собой: — Садись. Тут еще места хватит. Я нырнул в салон и, развернувшись, с размаху шлепнулся на задний диван. Добб неуверенно затоптался: — А мне тут место есть? Лис-адъютант дернул неприметную ручку на полу и одним движением лапы, как факир, разложил сиденье. Передо мной возникло точно такое же складное кресло, как-то, на котором сидел сам лис. Доб протиснулся в салон и захлопнул дверцу. И тут же по легкому движению я понял, что лимузин тронулся. — Ну, что, соколики? Я облизнулся: — Э-э-э… Товарищ генерал, разрешите обратиться? — Дождавшись кивка, я продолжил, — я хотел спросить вас о той системе спутниковой навигации. — Это секретная информация! — Рывком обернулся ко мне лис с кейсом. — Кулик, не суетись. Им можно. Змей флегматично кивнул. В монолитно-велюровом нутре лимузина было тепло и уютно. За окнами, как в экране телевизора, плыли руины, но тут были тишина и покой. А я вдруг понял, почему рептилиям и пресмыкающимся так нравятся лимузины. Мы со змеем разговорились о системе навигации, которую нам дали на время выполнения задания. Как он сказал, машинка рассчитана только на Москву, но, если потрудиться, можно загрузить и всю Россию. Для этого достаточно было найти компьютер с выходом в интернет и провод для подключения GPS к нему. Ну, с компьютером у нас проблем не было — Добб мог заменить его при надобности, а вот с проводом… Провод, впрочем, вместе в выходом в сеть, нашёлся под подлокотникам заднего дивана. Пока мы разговаривали о связи в интернете, мимо нас проехали три машины — все в сторону вокзала. Одна из них была грузовой, и вроде даже с оружием, но на них Генерал не обратил ровным счётом никакого внимания. Но вот когда на соседней улице послышались глухие хлопки выстрелов, он сразу же посмотрел в ту сторону. — Товарищ генерал, что делать? — Голос водителя звучал вполне буднично. Только напряженно. Змей нахмурился: — Варианты объезда? Вместо водителя в салон повернулся тигр-телохранитель: — Нету. Далее перекресток, — пробасил он. Я выглянул в окно: мы подъезжали к кордону вокруг центра Москвы. По сути дела, весь центр столицы отгородился от остальной своей части огромными завалами старых зданий. Мне сразу представилось, как в те времена, когда этот кордон делали, несколько гигантских небоскрёбов просто пустили под откос, как доминошки. Но это, конечно, было не всё. В завалах сделали хорошо охраняемые дороги, поставили пулемётные гнёзда, посадили туда бойцов. Центр мог бы показаться неприступным, если бы не одно но: охраняли только проезжие дороги и некоторые более-менее цивилизованные тропы. Всё остальное пространство, хоть и было тяжелопреодолимым, но оставалось вполне проходимым. Но, судя по всему, бандиты тут были приученными и без надобности в центр с оружием не лазили. Внезапно перед хромированной решеткой генеральского авто мелькнула большая черная тень… Генеральский 114-й нагло подрезал и со всей своей скорости умчался к заставе черный «Мерседес». — Ах ты! — Выдохнул водитель, легонько клацнув педалью тормоза, и филигранно вильнув многотонной тушей генеральского броневика. — Ур-р-р-род!!! — Процедил сквозь зубы тигр. — Не припомню, чтоб кто-то из ящеров выбирался за пределы центра, кроме меня и мэра, — тихо сказал змей, слегка наклоняя голову и глядя в ветровое стекло между плечами пассажиров. — А, может, это и есть ваш мэр? Змей открыл было рот, но тут слева от нас мелькнула огромная зеленая туша. Глянув в окно, я не поверил глазам: с огромной скоростью к нашей машине приближался самый настоящий БТР! — Ё-е-е-еперный театр!!! — Водитель резко крутанул руль, уводя лимузин в сторону. Тяжёлый ЗИЛ вылетел на полосу щебня и мелких осколков от зданий, которые окружали основной массив руин. Невзирая на огромные колеса и спецподвеску, генеральскую машину затрясло так, что мне показалось, будто я сейчас вылечу в окно. Нас понесло вбок, но волк немедленно среагировал на ситуацию. Помянув продажную самку, он резко и энергично перебрал руль, выравнивая многотонный броневик. Лимузин прошуршал по гравию и замер; перед фарами клубилась поднятая нами мелкая бетонная пыль. — Какого чёрта это было?! — Выдавил адъютант и наклонился к водителю. — Ты его номер видел? Волк покачал головой: — Не было. Ни номера, ни маркировки у него не было… Ему никто не ответил. В полной тишине прозвучал голос змея: — Водитель, заводи… Тигр-телохранитель обернулся в салон и озабоченно посмотрел на змея: — Товарищ генерал, может, не надо? — У меня по городу, — с угрозой в голосе протянул змей, — раскатывают «австралийцы» на бронетехнике, а ты говоришь «не надо»?! — Кто это — «австралийцы»? — Не понял я. — Бандиты. Профессиональные наемники. — Вздохнул генерал и крикнул водителю, — заводи! Волк-водитель тихонько матюкнулся и звякнул ключами зажигания. Видимо, он что-то переключил, потому что вместо мирного урчания из-под капота вырвался тихий, почти на ультразвуке, свист турбины. ЗИЛ хищно дернулся и с противоестественным для его массы ускорением рванул вперед. — Откуда у них может быть бронетранспортёр? — Поинтересовался Добб, доставая из плаща трофейный ПМ. Тигр в черном берете оглянулся: — Они спёрли его два года назад из восстановленной части в районе Кубинки! — И вы до сих пор не отбили его обратно? — Да мы даже не знали, где он! — Пожал плечами телохранитель. — Теперь-то знаете? — Спросил я. У меня с собой даже не было оружия. — Наша задача — не допустить его прорыв в город! Водитель выжал газ, форсированный движок злобно огрызнулся, и генеральский ЗИЛ начал сближаться с БТРом. Военный транспортёр перелетел через завал, играя подвеской всех восьми колес. Он даже не заметил препятствия. Волк резко рванул руль влево-вправо, и тяжеленный лимузин, чуть вильнув кормой, обошел руины с краю, поднимая огромные облака пыли. Где-то на кордоне уже завыла сирена, в пулемётных гнёздах появлялись морды бойцов. — В центр он не пройдёт — там мины, ежи и прочее! — Сказал нам змей, напряженно глядя на приближающуюся корму бронетранспортера. — Походу, он не в город рвется, а за лимузином! — Озабоченно обернулся лис-адъютант. — Да нахрена он им сдался? — Огрызнулся тигр. Не в силах никак повлиять на происходящее, я следил за развитием событий. Мы сокращали дистанцию, но террористы внутри этого не видели. — Оружие к бою! — Рявкнул генерал, вытаскивая из кобуры табельный «Макаров». Тигр раздраженно рыкнул что-то неразборчивое и извлек из бардачка несколько короткоствольных «Калашниковых». Один он бросил адъютанту, второй Доббу, взамен его пистолета: — Ловите! Глядя на то, как лис быстро и умело зарядил автомат, я понял, что эти ребята умеют не только с умным видом крутиться возле генерала. Когда мы подошли на пару десятков метров к транспортёру, его башня хищно вильнула из стороны в сторону — наводчик провернул маховик поворота башни. Но «хобот» пулемета БТРа смотрел не на нас. Раздался сухой стук крупнокалиберного пулемета, и мы увидели шлейф огненных точек, накрывающий «убегавший» лимузин. У Мерседеса дернулся капот, из двигателя ударил фонтан пара, лопнуло стекло, задергалась передняя дверь, после чего переднее колесо вильнуло. Из-за этого машину подкинуло в воздух, она несколько раз перевернулась и хлопнулась на крышу. С глухим хлопком вылетели стекла и серебристой пылью разлетелись по дороге. К машине кинулись всевозможные звери, но они явно боялись лезть под огонь БТРʼа. Так же внезапно раздался резкий шорох резины по гравию, и боевая машина затормозила посреди дороги, пролетев несколько метров по инерции. От брони отскакивали пули автоматов и пулемётов, которыми её поливали с вышек. Заметив, что БТР тормозит, волк-водитель резко заложил руль вправо и дернул ручник. Багажник нашего ЗИЛа резко сместился вперед, в то время как передняя часть замерла на месте. Я почувствовал, как центробежная сила заваливает меня на генерала. ЗИЛ взвизгнул резиной и замер, мерно покачиваясь на подвеске после лихого разворота. Как только машина замерла, тигр, лис и Добб вывалились наружу, синхронно клацнув замками дверей. Лис-адъютант щелкнул затвором и завалился за обломок бетонного столба в двух шагах от машины, безжалостно пачкая шинель и фуражку старой побелкой. Тигр пригнулся за капотом ЗИЛа, а Добб прыгнул в щель между бетонными плитами, хлопнулся на пузо и прижал приклад АКСУ к плечу. Чуть запоздало из салона выскочили мы с генералом. Змей держал в руке «Макаров» — скорее для проформы, нежели для дела. Против БТРа нужно было нечто потяжелее. Некоторое время боевая машина стояла. Прижавшись к борту своего лимузина, генерал бросил взгляд поверх крыши, приподняв фуражку стволом «Макарова». Потом змей повернулся ко мне: — Беги к багажнику, быстро! Я по инерции кивнул и подскочил к багажнику, а генерал нырнул в салон и прошипел водителю: — Багажник, открывай багажник! В тот же миг крышка багажника с легким щелчком приподнялась и плавно качнулась на петлях. Я рванул за неё — и замер. Конечно же, я подозревал, что генерал готов к любому развитию событий — но настолько?! В багажнике на крышке был закреплен тубус одноразового гранатомета! Я геройски «хакнул» и, сорвав предохранительную петлю, выдернул «шайтан-трубу» из держателей. В этот момент башня БТРа вильнула в нашу сторону, и тигр тихо прошипел что-то матерное. Но дальше произошло то, чего я никак не ожидал. Наводясь на нас, БТР вдруг исчез в клубах дыма! Я ошарашенно замер с тубусом на плече: — Что за?! В дыму раздался рев двигателей, и спустя пару мгновений из дальней части облака вылетела коробка БТРа. Через несколько секунд бронетранспортер с ревом исчез среди руин. Глядя им в след, змей сплюнул: — Ублюдки трусливые… Средь бела дня, в городе… Не-е-ет, друзья мои, это война. Хватит! Достаточно я этих уродов терпел! Баста! — Змей хлопнул ладонью по лакированному крылу лимузина. — Что? Что это было? — Я все еще не понимал, что произошло. — Это?! — Змей поднял бровь и посмотрел на меня, а потом — на все еще висящее облако. — Это они, скорее всего заметили нас, увидели тебя с… — Змей показал пальцем на гранатомет в моих лапах, — решили не связываться и отстрелили дымовую гранату. Видел у них на башенке такие маленькие мортирки? — Угу, видел… — Я опустил трубу, тихо матюкнувшись. — Война никогда и не заканчивалась, генерал, — процедил сквозь зубы доберман, — и, кажется, мы всегда ищем мирные пути конфликта? — Ты предлагаешь послать к ним переговорщика?! С ума сошёл, да?! — Закричал змей, сорвавшись с катушек, — сам к ним и полезешь! Добб прижал уши и замолчал. Я был немного напуган такой реакцией змея. — Пошли со мной, — генерал кивнул мне, — остальные остаются, — приказал генерал Доббу и своим телохранителям. Лис уверенно кивнул. — Будет сделано! Мы вышли из машины и сразу направились к подбитому лимузину. На нас пытались наставить оружие подбежавшие солдаты, но, как только узнавали змея, тут же опускали и отдавали честь. Я чувствовал себя частью чего-то важного, но в мыслях крутилась глупая мысль о том, что я сейчас совершенно идиотски одет. Не прошло и двух минут, пока мы подошли к разбитой машине, а у неё уже суетились полевые врачи. — Генерал Филснейк, доложите обстановку! — рявкнул змей, как только к нему подбежал старший из врачей. Молодой ящер тут же вытянулся по стойке, козырнул и отрапортовал: — Один погибший, один тяжелораненый и ещё один отделался лёгким испугом, — сказал он, — повезло ему. — Как мэр? — Тяжело ранен, товарищ генерал. — Может говорить? — Спросил змей, уже видя что зелёного ящера перекладывают на носилки. — В сознании, контактен, — сказал змей, потупив глаза в землю. Генерал не стал спрашивать прогноз — и так всё было понятно… Оттолкнув ящера, он твёрдым шагом подошёл к мэру Москвы. Я с трудом мог смотреть на умирающего чиновника. Осколками ему пробило левую часть груди, почти весь живот был разодран, а обе нижние лапы переломаны. Генерал попросил бойцов оставить ящера на месте, присел на одно колено перед ним и по-доброму улыбнулся. — Ну что, дружище? — Спросил он, глядя в мутнеющие глаза ящера, — сделаешь это? — Не-а… — Хрипло ответил ящер. — Товарищ генерал, у него болевой шок, не стоит… Я развернулся и строго посмотрел на стоящего позади генерала врача. — Неприятно получилось, конечно, — признался генерал, — прости, что так глупо поссорились. — Дружище, ты… — Я был прав, — кивнул змей, наклоняясь к своему другу. — Да… — Товарищ генерал… — Помощь не нужна. Змей положил лапы на морду ящера и аккуратно закрыл его глаза. Самое странное, что он сохранял просто феноменальное спокойствие. — Товарищ генерал? — Снова обратился к нему врач, смотря на второй труп. Змей не обратил внимания на него, но повернулся ко мне. — Лейтенант, вы и старший сержант временно отозваны из отпуска. — Есть! — Кивнул я, отдавая честь. — Возвращайтесь на базу, объявляйте частичную мобилизацию. — Товарищ генерал, что вы говорите? Какая мобилизация? — Запаниковал ящер, подходя к нему, но змей лишь оттолкнул его. — Действуйте по утверждённому плану. Используйте пленного лиса, чтобы отправить ультиматум, при получении отказа — эвакуируйте мирных жителей на километр вокруг того леса, что вы вчера обходили. — Леса, товарищ генерал? — Этого говна, в котором они засели! — Рявкнул змей. — Так точно, товарищ генерал! Все бойцы, что слышали нас разговор, расцвели на лице. Многие были рады такому решению. — Выполняйте! — Есть! Я бегом бросился в машину, подзывая к себе адъютанта и водителя: — Генерал остаётся здесь, мне был дан приказ возвращаться к вокзалу. Пёс хмуро кивнул на лимузин. — Бери машину, только гони побыстрее, топлива немного осталось. — Сделаем. — И не поцарапай ничего — раритет восьмисотлетней давности! — напомнил мне лис, вытаскивая портфель с документами генерала. — За это потом отвечу. Кстати! — Очень удачно, что лис был здесь. — Где пленник, которого привезли из Бородино? Лис такой… — Он у вас под заключением сидит! — Заверил адъютант, убегая вслед за генералом. Тигр козырнул мне и тоже пошел прочь. Генеральская свита нас покинула — змей ушёл за кодон, там пересев на другую машину — и откуда у них здесь было столько бензина? — А какого чёрта лис делает на вокзале, если суд — в центре? — Спросил я, усаживаясь за руль генеральского лимузина. — Да какая разница… Приговор всё равно был ясен. — Чувствую, теперь его ждёт куда лучший приговор. Я дёрнул рычаг передач — в лимузине коробка была не такая простая, как в обычных машинах, но мне быстро удалось тронуться с места. — Главное, чтобы они и на нас не наехали, — процедил сквозь зубы Добб, держа в лапах АК. — Не успеют, — заверил я, переключая передачу. Мощная подвеска генеральского броневика без труда глотала маленькие ухабы, и я стал разгонять машину. На входе в вокзал Атаман и Чиф встретили нас довольно удивлённо. — А что, процесс уже закончился? — Он только начинается, — я отдал честь командиру, — собирай своих бойцов. — Извини? — Переспросил волк. — Приказ генерала — начать частичную мобилизацию. — Есть, товарищ лейтенант! До волка быстро дошло, что я уже не в отпуске. Дисциплину необходимо было соблюдать до конца: — Старший сержант, вас это тоже касается. — Есть! — Охотно буркнул Добб, убежав вслед за волком. — Я пришлю к тебе кого-нибудь на подмогу, — пообещал я Чифу и пошёл разыскивать шакала. Добб и Атаман почти что сразу навели на перроне панику. Продавцов согнали с платформы в течение минуты, а ещё через минуту на платформе стали строиться первые солдаты. Я ходил от конца составу к его началу. Пока нас не было, успели отогнать куда-то наш головной паровоз, и теперь поезд мог ездить только на дизеле или электричестве. Но сейчас мне всё было не важно: я выполнял свой первый приказ в новом звании, поэтому поспешил в свой вагон переодеться обратно в военную форму. Быстро избавившись от гражданки, я понял, что на старой форме погоны не соответствуют действительности, а времени перешивать звёзды не было. Быстро собравшись, я направился в конец состава, на оружейный вагон, где шакал должен был спрятать моё оружие. Но его чёрная морда появилась гораздо раньше, чем я ожидал — он буквально выпрыгнул ко мне на встречу из купе проводника. — Ты! — сразу же сказал он, тыкнув в меня пальцем, — пока я не дал тебе новые погоны — говори, что ты устроил! — Товарищ капитан, сложилась чрезвычайная ситуация — генерал приказал идти в наступление! — В наступление на кого? — Не понял чёрный. — На боевиков, капитан! Он сдвинул брови. — Вообще-то я не капитан, но если тебе так привычнее — называй так. — Да, а… Я увидел свои новые погоны — три небольших звёздочки с красной полоской. — Держи, — напутствовал он, сразу прикладывая погоны к моим плечам, — Сейчас пришей как-нибудь, чтобы держались, потом переделаешь. — Есть, товарищ капитан. — Я полковник вообще-то. Я немного обалдел. Всегда думал, что он капитан, а он, оказывается, куда выше по званию. — А кто тогда капитан? — Машинист наш. Пошли. — А с каких это пор… — Начал было я, но шакал перебил: — Не один ты на повышение пошёл, лейтенант. Ты идёшь или нет? Я не успел как следует приделать погоны, но один держался более-менее крепко, а второй пришлось сунуть в карман разгрузки. Получилось, что я как бы на половину оставался старшим сержантом… — Держи! — Крикнул шакал, бросая мне пулемёт, — а где твой приятель? — Добб-то? Собирается. — Его гранатомёт я не потащу, а склад надо будет закрыть. Ты у нас теперь за него тоже отвечаешь? — Так точно. — Тогда держи копию ключей, — он кинул мне колечко, копошась где-то в глубинах багажного вагона. — Тогда я пошёл? — А ты всё ещё здесь? — Спросил шакал. — Понял… Я выпрыгнул из багажного вагона и наткнулся на добермана — тоже уже переодетого и готового к бою. — Гранатомёт там? — Сразу спросил он, поднимаясь. — Ага. И не пугай шакала. — Понял… — Добб исчез в вагоне, и сразу же ко мне подбежал Атаман: — Своих построил, товарищ старший лейтенант! Какие дальнейшие распоряжения? — Пошли двоих к Чифу на караул — ждите бандита… — Какого бандита? — Того, которого в Бородино повязали — он теперь на нашей стороне. Волк скривил брови. — Ладно, к Чифу пойду я сам. Нас двоих должно хватить. Разрешите? — Конечно, — я махнул лапой, — только не пристрелите его ненароком. — Постараемся… Мой вагон — на вас, товарищ лейтенант. — Понял, сержант. Волк подхватил автомат и убежал к воротам. Перед составом построили две сотни бойцов — два вагона из двенадцати. Пока все стояли, лениво болтая хвостами, и не понимали, почему именно я хожу перед ними, как это обычно делал наш командир. Шакал как раз вышел из вагона вместе с Доббом и сразу же кивнул мне. Я воспринял это как нужный знак и что было силы крикнул: — Смииир-но! Команда не возымела такого хорошего воздействия, как команда полковника. Некоторые сержанты вообще никак не отреагировали, только глумливо заржали. — А кто тебе такое право дал, сержант? — Генерал Филснейк, — я был готов к такому вопросу, — и не сержант, и даже не старший сержант. Не в меру дисциплинированные бойцы переглянулись и неохотно стали смирно. — Через несколько часов мы начинаем операцию по обеспечению безопасности местных жителей, — серьёзно начал я, благо, голос позволял говорить, не очень напрягая связки, — по неподтверждённым данным, в ходе операции будет задействовано оружие людей. Строй сразу загалдел как стая ворон. — Отставить разговоры! Бурый! — Крикнул я, увидев его в строю, — выйти из строя! Лис немедленно сделал шаг вперёд, выпятив грудь. — Твои умения нам сегодня пригодятся. Постарайся быть всё время со мной. — Есть, товарищ старший лейтенант! — Всем остальным проверить обмундирование, оружие и приготовиться к боевым действиям! Вольно. Строй разошёлся по вагонам. — Старший сержант, вы тоже останьтесь со мной, — велел я Доббу. Пёс, пожав плечами, подошёл ко мне. — Где Терминатор? — Спросил подошедший сзади шакал. — Уехал в отпуск, товарищ полковник. — Плохо. Без его огневой поддержки будет туго. — Сейчас она не понадобится, — заверил я шакала, — сейчас нам необходимо послать к бандитам переговорщика. Чёрный посмотрел на меня так, будто я предложил пойти ему. Он даже не стал спрашивать, кого мы туда пошлём. — Ему уже могли сделать лоботомию. — То есть, может быть, ещё и не могли? — Предположил я. — Именно. Стоит поторопиться. — Так чего мы ждём? Шакал оглядел мою свиту в виде добермана с огромным автоматическим гранатомётом и бурого лиса с РПГ за спиной. — Поспешим, — кивнул он и повёл нас внутрь вокзала. Мы снова пошли в лабораторию — лишать лиса части его мозга собирались со всей осторожностью и стерильностью. В его камере было пусто — от пленников в столице избавлялись быстро. Шакал от напряжения стукнул кулаком по решётке. — Увели. — Уважаемые, лиса увели две минуты назад, — подсказал нам голос из громкой связи, — Его сейчас ведут в операционную. — В операционную, быстро! — Крикнул я и, растолкав плечами Добба и Бурого, рванул по коридору в основную часть медицинского центра. Я отчаянно наделся, что в этом комплексе была только одна операционная. Так и оказалось. Два ящера заперлись в ней и уже собирались разобрать мозг лиса на части, но Добб матёрым пинком в дверь прервал их процедуру. — Остановить операцию! — Закричал шакал. Лапа ящера дёрнулась — скальпель был уже у самого века лиса. — Что вы себе позволяете? — Крикнул помощник доктора и попытался остановить нас, но был «случайно» вырублен Бурым ударом локтя по морде. — Упс. Какая незадача, — довольно проворчал лис, пока я пытался восстановить дыхание после затяжной пробежки. — Остановите операцию… — Прохрипел я за шакалом. — Это постановление суда! — Парировал ящер, показывая на морду лиса скальпелем. Сам рыжий бандит не мог сказать ни слова — его морду туго связали эластичным бинтом и привязали к операционному креслу. Зато выражение его глаз при виде скальпеля, танцующего в сантиметрах ото лба, было просто бесценно. — Не было никакого постановления! Суда тоже не было! — Сказал я, отталкивая ящера. — Конечно не было. Чего его судить-то? — Совершенно спокойно сказал ящер, — ему в любом случае отпилят мозги. — Не теперь! — Рявкнул я на ящера, — он нам может быть полезен! — В каком смысле полезен? — Спросил ящер, откладывая скальпель. — Покиньте помещение! — Заключил полковник, строго посмотрев на ящера. — Но… — Никаких но, доктор! — Мы просто выполняем распоряжение мэра… — Мэр погиб! — Сказал я, — освободите пленника, это приказ генерала! — Чёрт! — Немного разочаровано сказал ящер, отходя от лиса. — Я сказал: покиньте помещение, или вас выведут мои бойцы! — Добб и Бурый сразу выступили вперёд. Ящер тихо зашипел, выражая своё недовольство, но сдёрнул маску и быстро вышел из операционной. Я повернулся и посмотрел на испуганного до смерти лиса. Бедняга уже не находил себя от ужаса. — Пасть. Бурый вынул из разгрузки боевой нож и ловко подцепил резиновые бинты на морде бандита. Лис судорожно задрожал и стал хватать пастью воздух как только избавился от надоедливых повязок. — Что-то он нервный какой-то, — недовольно проворчал доберман, разглядывая лиса. — Тебя бы так, — бросил шакал и уверенно посмотрел на лиса. Рыжий сразу замер и перестал вырываться. — Думаю, надо поговорить, — сказал я. Шакал как будто загипнотизировал лиса, и теперь тот сидел неподвижно. — Д-д-да… — Выдавил из себя пленный. — У нас к тебе предложение. — Я сделаю все, что вы скажете! — ринулся рыжий, — только скажите! Лишь бы не этот кошмар! Я улыбнулся, посмотрев на добермана. Он тоже был доволен полученным эффектом. — Вот это разговор, малой, — сказал полковник, отходя от него. — Нам нужно, чтобы ты поработал на нас, — начал я, — ничего сложного — курьером. — И всё? Ради этого вы меня спасли?! — Восторженно пропищал лис. — Конечно же, нет. — А что тогда? — Сразу спросил лис, чуть подаваясь ко мне. — Пойдёшь к своим. К бандитам. Понесёшь сообщение-ультиматум. — И всё? — Ещё раз поинтересовался рыжий, даже слегка улыбнувшись. — Они любят убивать, — напомнил я, но рыжий даже усмехнулся — он только что избежал судьбы овоща. — Я знаю, как подходить к любым бандитам в любом месте! — Уверенно заявил он, но, увидев наши скептические взгляды на себе, тихо добавил, — ну и по фене могу хорошо… — Это радует. Но имей в виду, что у тебя два варианта пути: либо ты останешься у них, и тебя убьют вместе с остальными, либо вернёшься к нам с нужными сведениями. — Мужики, я больше ни у каких группировок не останусь! Я к вам хочу! — Сказал он, оглядев меня и шакала. Полковник пожал плечами. Я укоризненно посмотрел на лиса. — Ты ведь пытался меня убить. — Ну блин, мужик, ты не представляешь, как страшно за свою шкуру было! Вы же нас вынесли, как щенков безмозглых, я последний остался, ну, думал, что хоть кого-то в ад к своим дружбанам отправлю! — Когда ты тыкал в меня стволом, испуганным совсем не казался, — вспомнил я. — Ну блин, я уже с жизнью готов был расстаться! Но не с куском мозга! Я скрестил лапы на груди, тяжело вдохнув, и кивнул Доббу: — Развяжите его. Пёс и лис спокойно развязали узлы на лапах лиса и отпустили его. Бандит сам сорвал со своего лба повязку, которая прижимала его к спинке кресла. — Мужики, спасибо вам! Я всё сделаю как надо, сука буду — сделаю! — Выдайте ему что-нибудь одеться, — сказал я, оглядев пижаму бандита, — и оружие. Шакал подозрительно глянул на меня, но ничего не сказал. У лиса же расширились глаза. — Начальник, но только не камуфло! Мне мой чёрный балахон нужен — они меня за своего как пить дать примут! — Пожелания по оружию, может, тоже будут? — Скрупулезно спросил шакал. Бандит вздрогнул и опустил глаза. — Если можно, то мне нужен мой пистолет бесшумный. Снайперку… если есть? — Есть, — кивнул я, — это Добб и Бурый. Если повезёт, то познакомишься с Терминатором. — Это тот, который с миниганом? Ну в натуре песец! — Восхищённо выдохнул рыжий. — Да уж, в натуре, — нехотя сказал я, — но тебе должно сильно повезти, чтобы с ним повстречаться. — А вас как звать? — Спросил он, но я был не в настроении. — Для тебя — я товарищ лейтенант, — неохотно буркнул я, — и к товарищу полковнику тоже так будешь обращаться. — Ага… Я Чак, — улыбнулся он, протягивая мне лапу. — Если хочешь служить у нас, то запомни: в армии утвердительный ответ звучит «Так точно!» и никак иначе. — Есть, товарищ… э… — Старший лейтенант, — подсказал я необученному олуху. Лис покосился на шакала. — А это больше, чем… — Чак показал на чёрного пальцем, и тот сразу рявкнул ему в ответ: — Нет, не больше! Заканчивай свои представления! Пошли собирать этого олуха, пока генерал не приехал. Я развернулся и приказал Доббу и Бурому: — Следите за ним. — Начальник, ну чё ты в самом деле? Я свою шкуру спасал просто! — Шкура твоя теперь принадлежит лично мне! — рявкнул я, выходя из операционной и распугивая местных ящеров, — И если не хочешь, чтобы в ней появились лишние дырки или стало чего-то не хватать — слушай меня внимательно, лишних вопросов не задавай и выполняй приказы, кусок рыжего меха! — Угу, — подтвердил Добб за спиной лиса, — слушай-слушай. Нам от лишних дырок в твоей башке ни тепло, ни холодно. Чак замолчал и поплёлся в конвое на улицу. Было уже совсем темно. Я повёл его к вагону с оружием — камуфляжа на него действительно не нашлось, а балахона так тем более. Ради такого дела пришлось послать Добба к нам в купе — за моей гражданкой. Пока пёс бегал за тряпками, я выбрал лису оружие: любимый пистолет всех сталкеров — ПБ — и самозарядный карабин Симонова. — На, — я отдал ему пистолет, — только в спину мне не стреляй. — Ну блин, серьёзно не буду! — Пообещал он на своей типично бандитской «фене» и заткнул пистолет за пояс новых камуфляжных штанов, — а патроны-то дадите? Я даже немного смутился — да, самое главное я умудрился забыть. Ничего не оставалось кроме как полезть за патронами. — Аккуратнее с винтовкой, — послышался угрюмый голос Добба. — А она сама по себе от старости не развалится? Кстати, к ней патроны тоже бы не помешали! — Крикнул Чак в вагон. Я дёрнулся, и на меня сверху свалилась коробка патронов для дробовика. — Вот выдадим ему дробь, пусть заряжает как хочет… — Я положил картечь на место. Тем временем снаружи лис вполне профессионально осмотрел карабин и только покривился. Выдавая бывшему бандиту патроны, я ответил на его немой укор: — А это чтобы ты нас с расстояния подстрелить не смог. — Мужики… — Мы все тебя поняли, — Добб вручил лису мой балахон с большим карманом на пузе. Рыжий немедленно влез в него и натянул капюшон, который я никогда не использовал, на уши. Толстовка оказалась лису в самый раз. — Ну отлично, — он пожал плечами, забрасывая карабин на спину, — так что мне говорить? Я посмотрел на вокзальные часы — время позднее, уже десять часов. Темень в Москве уже была непроглядная. Самое время для нашего нового разведчика отправляться. — Всё просто. Мы тебе сейчас придадим направляющий вектор… — Крепким пинком под зад, — усмехнулся Добб, но я шикнул на него. — …И отправишься к бандитам. Засели они в лесу неподалёку — на всё про всё у тебя есть ночь. Доносишь до них следующую информацию: если они не перестанут вести аморальный образ жизни — сдадут оружие и сдадутся сами — никто им ничего плохого не сделает. Если же нет — они станут примером для всех бандитов этого города. — А что, мы на них войной пойдём? — Может и пойдём, — я посмотрел на полковника, — а может и нет. — Ну короче, хреново им будет, если чё… — Сделал вывод лис. — Так и передай, — усмехнулся бурый. — Короче, если в восемь часов утра тебя не гу-гу — ты уже не свой, приятель, — напомнил доберман, похлопав рыжего по плечу. Судя по тому, как он наклонился — Добб слегка не рассчитал силы… — Восемь утра. А если они не отпустят обратно? — Тут уж мы не помощники тебе, приятель, — я развёл лапами, — сам хотел сделать что-то полезное. — Но не такой же ценой… — Скривился Чак, поглаживая пистолет за поясом. — Не трогай пушку, — предупредил Добб, тыкая лиса в бок своим гранатомётом. Он даже не был взведён, но решающую роль это сыграло — лис лапу с рукояти убрал. — Короче, рыжий, — подвёл итоги я, — если ты возвращаешься — с плохими новостями или хорошими — ты с нами. Не возвращаешься — делай что хочешь, но парк мы накроем с утра. — Я всё понял, начальник, — он ещё раз проверил карабин, — а фонарик, может, тоже дадите? — Нету у нас фонариков. Вон, гранатомётчиком пользуемся, — я кивнул на Добба, и тот хитро подмигнул Чаку. — Ну, тогда я пошёл? — Спросил он. — Да. Бурый выведет тебя на дорогу. Познакомься на входе с дозорными — чтобы они тебя не пристрелили ненароком. — Понял, сделаю. Что ещё? Я вздохнул. Всё-таки, живого лиса почти на смерть посылали. — Удачи тебе. — Лейтенант, этого у меня всегда было в избытке, — Чак пожал плечами и оглядев всех нас, — вы всё-таки настоящие мужики! — Настоящие, не сомневайся, — заверил доберман. Лис замолчал, одёрнув балахон. Я кивнул Бурому, и лис провёл своего более рыжего собрата до ворот. Мы не спали всю ночь. По очереди дежурили у входа на вокзал — даже в пять часов утра сна не было ни в одном глазу. В шесть утра приехал генерал — на этот раз на бронированном джипе, но с той же компанией — лис-адъютант, полосатый телохранитель и волк за рулём. На этот раз все вели себя напряжённо и слаженно. — Осветите дорогу! — Крикнул лис, идя впереди змея. Добб тут же моргнул и включил фонарь. Луч света упал на небольшой чемодан, наручниками пристёгнутый к лапе генерала. На нём, в жёлтом треугольнике, красовался символ ультра-напалма… Я невольно вздрогнул — как и все, кто увидел этот страшный символ. Остроконечная семиконечная звезда, каждый луч которой расходился ещё на четыре. Те, кто видел это оружие во всей его чудовищной красе, говорили, что символ похож на сам принцип действия, хотя я не очень понимал, как это. — А вот и наша вундервафля… — Сквозь зубы выдавил Добб. — Вы послали сообщение с ультиматумом? — Сразу осведомился змей, поднимаясь к вокзалу. — Так точно, товарищ генерал, — отрапортовал я, и решил поинтересоваться, — как доехали? — Нормально доехал. С этой штукой, знаешь, — змей продемонстрировал мне чемоданчик с оружием людей, — гранатомётчик у вас есть? — Да, который вчера стрелял — Бурый наш. — Где он? — Спит, товарищ генерал, — честно сказал я. — Буди, и пусть поднимается на крышу. Я буду там его ждать. — Есть! Генерал быстрым шагом ушёл, утянув за собой и свою свиту. Я подманил Добба к себе — не хотелось покидать пост. — Сгоняй за Бурым, пусть лезет на крышу и ищет генерала. — Я всё слышал, — кивнул Добб, закинув лямку пулемёта на плечо. Я остался на посту, ждать лиса. Доберман уже успел вернуться, когда на ближайшем повороте показался наш рыжий бандит. Шёл он еле-еле, прикрыв морду капюшоном и прижимая руку. Атаман и Чиф сразу же взяли его на мушку — для этого-то я тут и стоял: -Отставить! Добб, пошли! — Я дёрнул своего приятеля за рукав, и мы с ним побежали к гонцу. Через двести метров лис не выдержал и свалился. Я сразу понял, что наше оружие у него отобрали. -К чёрту всё! — Я на ходу развернулся, крикнув постовым, — медика к нам, быстро! Чиф кивнул и рванул внутрь здания, разыскивая там доктора. Мы подбежали к телу лиса и перевернули его на спину. На морду Чака было тяжело смотреть — казалось, на ней вообще не было живого места: глаза налились кровью, язык запал куда-то в глотку — лис стал задыхаться, но я тут же перевернул его обратно на живот и что было сил сдавил его грудь — это помогло. Он стал дышать сам. — Рука, бл… — Прохрипел он, и я тут же задёрнул рукав своей толстовки. — Твою дивизию! — Крикнул Добб. Было от чего — открытый перелом. — Что они тебе сказали? — Я чуть дёрнул его, пытаясь привести в сознание. — Сказали? — Прохрипел рыжий, — они сказали, что так будет с каждым, кто посмеет на них наехать… — Тогда им всем крышка! — Сказал я, — Добб! — Понял, — пробухтел доберман, подбирая лиса с земли. — Держи язык! — Напомнил я рыжему и поддержал его переломанную лапу. — Держу-держу… — Лис закашлялся на лапах у пса. Хвост безжизненно повис под ним. — Мужик, держись, мы тебя заштопаем! — Пообещал я лису, — ты мужик или кто? Давай! — Да никуда я от вас не денусь… — Заверил нас лис. Добб понёс его до главного входа — там, в белом халате, нас уже ждал знакомый ящер. Он делал нам уколы — он же собирался сделать лису лоботомию. — Ещё чуть-чуть, рыжий — тебя подлечат… — Успокаивал я нашего разведчика, — лучше скажи, у них там что есть… — Да нам такое и не снилось… Пулемёты… Боевые машины, тонны оружия… Они… Они вас разнесут… — Это мы их разнесём, Чак! И ты это увидишь, и поймёшь, что лучше быть за нас. Лис протянул мне здоровую лапу и чуть толкнул меня в плечо: — Я ещё тогда понял, что за вас быть лучше и надёжнее… Я улыбнулся ему — всё-таки это был славный малый, хоть и пытался меня убить. Пока его несли до ворот вокзала, я решал в голове сложную головоломку — говорить или не говорить генералу о том, что именно у бандитов в лесу имеются боевые машины и оружие — ведь тогда генерал мог послать нас отвоёвывать всё добро у бандитов. Мы внесли лиса в здание, и Добб сразу же положил его на каталку, которую принесли ящеры. Доктор немедленно заголил его шею, доставая какой-то шприц. -Разденьте его! — Велел он, вкалывая что-то рыжему. Я очень надеялся, что это поможет. Атаман достал нож, срезая с его тела мою толстовку — что ж, я её всё равно не любил, а ради сохранения жизни лиса мог и пожертвовать ею. Ящер действовал аккуратно, быстро и профессионально — даже не удивился сломанной лапе: — Шину сюда, Быстрее! Я доверил лиса врачам. Сам побежал к составу. — Боевая тревога! Подъём, подъём, подъём! — Закричал я, ворвавшись в вагон, — все быстро на перрон! Выскочил из своего купе уже одетый шакал, натягивая на ходу фуражку. — Что там? — Выносим гадов! — Ответил я. — Понял! — Подтвердил он, — чего разлеглись, дамочки? Быстрее, это уже почти война! Я переложил всю ответственность на полковника, а сам побежал наверх. Здание вокзала было очень высоким, но я преодолел всю лестницу даже не запыхавшись. Генерала было найти не сложно — на подходе к одному из снайперских гнёзд он уже успел развернуть маленький штаб: адъютант сидел с ноутбуком на коленях, что-то стремительно набирая, тигр вместе со снайпером глядел вниз, высматривая потенциального противника, а волк-водитель стоял рядом с нашим лисом, сторожа чемоданчик. — Товарищ генерал, наш курьер вернулся! — Докладывайте! — Сразу же обернулся змей, — какие новости? — Курьер тяжело ранен, товарищ генерал, — выпалил я, — говорит, что бандиты сделают это с любым, кто посмеет атаковать их! — Что-нибудь по их вооружению? — Курьер упоминает боевые машины и огневое превосходство, товарищ генерал! — Я решил не врать. — Вашу мать! — Разозлился генерал, стукнув кулаком по неудачно подвернувшейся колонне, — я так и думал, что это они! — Ваши приказания? — Спросил я. — Бойцов подняли? — Так точно! — Отдавайте приказ зачистить периметр! Мирное население эвакуировать, предоставляя максимальную помощь, бандитов уничтожать, всё оружие собирать! — Есть! — Назначьте командующего наступлением — вы мне здесь больше нужны. — Будет сделано! — Выполнять! Я рванул вниз, к перрону, на котором уже выстроились все две с лишним сотни бойцов, не считая тяжеловооружённых — тех, у кого были экзоскелеты, или киборгов, несущих тяжёлые пулемёты, гранатомёты и тому подобное. Я передал приказ генерала им — собирать оружие, эвакуировать мирных и безоружных, а остальных вычищать под корень. В конце я дополнил: — Помните, вам нужно зачистить периметр парка, но внутрь не лезть! Там настоящая мясорубка — мы выжжем лес оружием людей, как бы они этого не хотели! Я оглянулся — Чиф и атаман уже не стояли на посту, а вместе со всеми в строю. — Атаман поведёт наступление! — Крикнул я, и он сразу же вышел вперёд, — его заместитель — второй вагон! — Есть! — У вас ровно три часа до того, как мы применим оружие людей! Постарайтесь все вернуться назад! —Так точно! — Рявкнули звери. — Тогда выполнять! — Крикнул я, и бойцы, моментально построившись, покинули вокзал. Я рванул ко входу, увидеть лиса, и, главное, добермана. — Добб, а ты чего не пошёл? — Я уже настрелялся вчера, лейтенант. — Правильно, твою мать! Вы все! — Я крикнул на ящеров, — несите его наверх! — На кой-чёрт? — Спросил врач, делая рыжему очередной укол. — Приказы не обсуждаются! Быстро! С помощью Добба, лиса занесли на генеральскую позицию. Змей уже вовсю рассматривал парк бандитов в бинокль. — Товарищ генерал, две роты были отправлены на зачистку периметра! — Вижу-вижу… — Заслышав трещащие колёса каталки лиса, которую с трудом затащили наверх, он обернулся, — это что за персонаж? — Курьер, товарищ генерал! — Ответил я, — доставлен по моему приказу! — Молодец, лейтенант, я должен был с ним поговорить. — На самом деле… я хотел, чтобы он тоже увидел оружие. — Увидит, — кивнул змей и подошёл к лису на каталке. Ему уже явно было куда лучше. Лис крутил головой от боли. Всё его тело было покрыто кровоподтёками и синяками. Судя по действию врачей, рёбра ему тоже оставили далеко не все. — Как тебя зовут, сынок? — Спросил генерал, наклоняясь над лисом. Он с трудом сфокусировался, повернув морду к генералу. — Чак… — Откуда ты? — Из Бородино… — Честно признался рыжий. — Бородино — славный город — там всегда знали о том, что такое боевая слава, — напомнил змей. — Товарищ генерал, это не постоянный солдат армии, — сказал я, — это пленённый нами бандит. Услышав это, лис закрыл глаза и отвернулся от змея, подумав, что тот больше не пожелает с ним разговаривать. Но генерал укоризненно посмотрел на меня: — Теперь, товарищ лейтенант, это солдат нашей армии — и вы лично будете учить его всему, что сами знаете! — Что? Да он хотел меня убить! — Не важно, лейтенант! Сейчас уже ничего не важно. — Будет исполнено, — кивнул я, с улыбкой посмотрев на лиса. Тот усмехнулся. — Кулик, заканчивай уже! — Он повернулся к адъютанту, который всматривался в экран ноутбука. Я чуть похлопал лиса по щеке, стараясь не сделать ему больно. — Крепись, Чак. — Будь сделано… — Промямлил лис, пока им занимались доктора. Я пошёл за генералом. — По предварительным данным, оружие в расположении может полностью уничтожить площадь равную тридцати шести квадратным километрам, — лис что-то показал на мониторе генералу, — Чем ниже детонирует снаряд — тем меньше площадь поражения! — Какая территория у бандитов? — Четыре километра в ширину, пять в длину, товарищ генерал. — Тогда нам надо накрыть двадцать пять километров. — Да. Но тогда мы заденем прилегающие районы. — Лейтенант, ваши бойцы эвакуируют всех на каком расстоянии? — Я задал радиус в два километра от границы парка. Вдалеке раздались первые выстрелы. Снайпер, следящий за всем этим, тихо выдавил сквозь зубы: — Началось… Все рванули к снайперской позиции, разглядывать, что же произошло. Отсюда было отлично видно, как с северной, дальней стороны парка, началась перестрелка. Вскоре ещё одна разгорелась с восточной стороны. Генерал приник к биноклю. — Похоже, они несут потери. — Ещё как… Снайпер, сидящий с нами всеми, вдруг выстрелил, чем испугал даже лиса на каталке. — Точно несут. — Своих не подстрели! — Рявкнул генерал на бедного пса. — И не подумаю. Некоторое время мы наблюдали за перестрелками. Все напряглись, когда с южной стороны к нам рванула группа из десяти-пятнадцати чёрных точек. Я сразу понял, почему Чак попросил именно чёрных балахон — это была своеобразная форма у бандитов. Снайпер снял одного-двух из них, но это помогло слабо — по нашей позиции открыли огонь. — Твою мать, да чтоб тебя раскорячило! — Закричал генерал, нырнув в укрытие. — Извините! — С рыком Добб взвалил свой гранатомёт на позицию снайпера. — Эй, ты чего? — Рыкнул пёс с СВД, — не добьёт ведь! — Прицельная дальность — километр семьсот! — Рыкнул Добб, передёргивая тяжёлый затвор. — Ого… — А вот тебе и ого! Как только бандиты перестали стрелять, Добб выскочил как чёртик из коробочки, моментально прицелился по сосредоточенной группе бандитов и открыл шквальный огонь. У всех присутствующих немедленно зазвенело в ушах от тяжёлой очереди. — Вот так вот! — Рявкнул доберман, погрозив земле кулаком, — для этого я и был придуман! — Прикрывай наших! —Я показал на пятерых солдат, которые бежали собирать трофеи, которые Добб разбросал на порядочное расстояние друг от друга. Снайпер шлёпнул сошки винтовки на укрытие и приник к прицелу. Тигр взвёл автомат, от которого, в принципе, было мало толку. Единственный, кто сохранял относительное спокойствие, был Кулик — лис-адъютант. Он что-то считал в своём ноутбуке, а так даже раненный Чак рвался посмотреть на бой. — Так, Бурый! — Крикнул генерал, кидая лису какой-то брелок, — заряжай! — Товарищ генерал, у наших бойцов ещё есть три часа времени! — — Час уже прошёл, лейтенант! Часы! — Блин! — Лучше помогите Бурому! — Будет сделано! Я рванул к лису с РПГ. Он уже приложил брелок к чемодану, и тот, шикнув на нас гидравлическими замками, открылся сам. Небольшая, меньше стандартного заряда РПГ-7, ракета держалась в чемодане на нескольких тонких пружинах. Как только мы открыли чемодан — она затряслась и даже завибрировала на них, но пружины как будто не давали ей вырваться. Сама боевая часть была тонкой, раскрашенной в белый цвет. — Вот чёрт… — Выдавил я. — Не думал, что оружие будет таким маленьким. — Посмотрим, на что оно способно. — Так, держи ракету, а я отсоединю держатели, — сказал Бурый, потянувшись к пружинкам. Я, отбросив страх, взялся за тёплую железную трубу, сразу же почувствовав, как она вибрирует. — Товарищ генерал, она вибрирует! — Крикнул я, понимая, что могу с трудом удержать ракету. — Конечно вибрирует! — Совершенно не удивился змей, — там крайне нестабильное вещество, и всё, что ему нужно для активации — воздух! — Оно что, рвётся к воздуху? — Бурый отцепил последние пружинки, и ракета оказалась у меня в лапе. — Можно сказать и так! Заряжайте! Бурый, со страхом в глазах, подставил свою пусковую установку, и я аккуратно вложил туда ракету — она была сделана как раз для РПГ-7 Бурого. Как только лис захлопнул зарядчик, я позволил себе выдохнуть. Бурый же куда уверенней взвалил трубу на своё плечо и уверенно подошёл к генералу. — Куда ты вылез, идиот?! — Сразу же набросился на него генерал, — тебя же пристрелить так могут! — Ракетчик! — Крикнул лис у ноутбука, — иди сюда, проинструктирую! Бурый, не снимая гранатомёт с плеча, метнулся к адъютанту. Я в уме считал минуты до конца операции — оставалось меньше полутора часов до того, как все наши должны быть на базе — и я видел, что некоторые, увешанные оружием как новогодняя ёлка, уже возвращались. — Никаких тяжёлых потерь, сокольчик! — Проворчал змей, разглядывая бой в бинокль, — сегодня они будут только у австралийцев. — Почему австралийцев, товарищ генерал? — Спросил я, присев рядом и разглядывая поле боя своими глазами. Генерал, завидев меня, дал подержаться за свой бинокль и рассказал: — Историю плохо знаешь, лейтенант? — Да вроде как не жалуюсь… — Когда девятая война окончилась — а она была самая бессмысленная их всех — всех ваших, кто не готов был вести мирный образ жизни, сослали в Австралию. Некоторое время надеялись, что сами себя перебьют, а потом просто жахнули по ним. — Так они, получается, выбрались? — Да не. Просто остались наёмники и профессионалы, прикинувшиеся овечками — из-за них у нас и есть эти чёртовы бандюги. Я немедленно вспомнил рыся-каратиста, который чуть не убил меня вчера в рукопашной — а ведь это был как раз таки «австралиец»! — К бою готов! — Весело доложил Бурый, подскакивая к нам. Адъютант уже закрыл ноутбук и потёр пальцами уставшие глаза. — Тогда ложись и жди, пока наши не вернутся! — Так они уже! — Сказал ракетчик, показывая пальцем на лестницу. Оттуда как раз поднимался волк. — Атаман! — Какого чёрта… — Закричал я, но потом увидел, что командир весь в крови и каких-то чужих органах. Его глаза горели так, будто это был настоящий зверь! — Крайне ожесточённое сопротивление, товарищ лейтенант! — Крикнул он, — пришлось отступить! — Каковы потери? — Сразу же спросил Генерал, разворачиваясь. — В моёй роте — десяток, у Чифа примерно столько же. — А у бандитов? Волк рыкнул, чуть встряхнув ушами и показывая свой боевой нрав. — Я сбился считать! — Понятно! Возвращайте всех на базу! — Приказал генерал. — Уже почти все вернулись — с трофеями, кстати, как приказывали! — Волк засмеялся во всё горло, — да мы у них танк с боекомплектом отбили! - Что?! Танк?! — заорал генерал и тут же приник к биноклю — действительно, со стороны леса, окруженный нашими бойцам, к вокзалу приближался настоящий Т-100! — Вот так повезло! — Засмеялся Добб, не прекращая палить из своего гранатомёта, — да только надо поторопиться! Они теперь на нас, кажется, теперь наступать будут! Башня танка развернулась в сторону леса бандитов и сделала три выстрела. Я зажал уши, адъютант тоже. — Атаман, все на месте! — Донёсся снизу голос Чифа, — пускай палят, все уже готовы смотреть фейерверки! Змей махнул лапой Бурому, и тот выскочил на снайперскую позицию, взвалив трубу РПГ на плечо. Щёлкнув прицелом, он приник к оружию щекой. — Помни — 600 метров! — Крикнул адъютант, занимая позицию рядом с ракетчиком. — Помню-помню! Уши зажми! Лис стал целится в небо. Я пока поспешил к койке Чака и помог ему подняться. — Идти можешь? — Да… — Давай, это недолго. Лис повис у меня на плече, подходя к краю крыши. — Ох, да вы у них и танк отбили… Как, интересно… — Потом расскажу, приятель… Бурый занял точное положение — адъютант подтвердил. Все на крыше замерли, ожидая щелчка спуска… Лис закрыл глаза и спустил курок. Реактивный залп его оружия оглушил всех присутствующих, и белая, яркая точка вырвалась в небо над Москвой. Ракетный двигатель унёс её высоко над парком… Ракета взорвалась на огромной высоте точно над парком. От неё отделились четыре чёрные точки, и где-то за двести метров до земли взорвались и они. Вся траектория полётов частей ракеты обозначалась густым чёрным дымом. Казалось, что это был и не дым даже — настолько он был плотным и непроглядным. Маленькие ракеты разнесли этот дым по всему парку, он висел над ним подобно огромному куполу. — Зажигание, — сказал змей. — Есть зажигание, — подтвердил лис, — три… Два… Один… В центре купола что-то вспыхнуло — а за ним и весь дым в парке. В мгновение ока купол вспыхнул дьявольским пламенем и обрушился на деревья огненным дождём. Тут же нам в спины дунул ветер — столько огня я в жизни не видел! Пламя буквально прилипло к земле и за секунды уничтожило абсолютно весь парк — через минуту это было одно огромное горящее плато. За какую-то минуту огромный цветущий парк, пусть и населённый сплошными террористами, превратился в филиал ада. И, хотя мы полностью повергли своих врагов, — никто этому не радовался.