Gomen nasai!

-И… извините… Аомине приоткрыл один глаз и узрел испуганно хлопающего глазами Сакурая. Парнишка жался к лестнице, пытаясь стать незаметнее, чем Куроко, и одновременно с тем воззвать к совести аса Поколения Чудес. Была ли таковая на самом деле – капитан не знал. Момои в школу не пришла, так что, пришлось подключить к приманиванию Дайки в спортзал няньку номер два – трясущегося и постоянно извиняющегося Рё. Зачем этот парень просил прощения за прегрешения, которых не совершал, никому известно не было. Сакурай в самом деле чувствовал себя виноватым во всем, что только можно было вообразить и слезы отчаяния скапливались в уголках глаза чаще, чем ученики на утреннее построение во дворе школы. Сначала Имаёши хотел отправить Вакамацу, чтобы русоволосый не помер где-нибудь по дороге от страха, но Косуке обладал довольно –таки блядским, по мнению брюнета, характером. При виде Аомине, у центрового начинается жуткая и неудержимая чесотка языка. Капитан решил не рисковать шестым номером, ибо у лентяя-Дайки тяжелая рука. И ноги тоже не из кокосовой стружки сделаны, и если Вакамацу снова получит по колоколам, прямо перед тренировкой, то ближайшие пару часов он гарантированно пролежит боком на скамейке запасных, держась за обиженное место. Сакурай совершенно не обрадовался заданию вытурить 192 сантиметра лени с крыши и привести, словно агнца на заклание, в спортзал. Но, что поделать, капитан слишком жутко щурит глаза, приговаривая, что Рё хороший мальчик, и обязательно справится с такой несложной работой. Мол, Сацуки же приводит его на трени, а она девушка, следовательно, где управилась женщина, даже такой мелкий мужчина, как девятый номер, запросто справится. Парнишка не стал напоминать про то, что некоторые вещи могут выполнить только представительницы прекрасного пола, например, воспроизводство потомства, да и Момои просто боевая жопа, на нее Аомине предпочитает не поднимать свой рот. А вот на подсыкающего Сакурая нападающий мог поднять и положить все что угодно, начиная ротовой полостью и заканчивая половым органом. -Чего хотел, Сакурай? – лениво тянет синеволосый и переворачивается на бок, повертываясь к дрожащему подростку задом, как избушка к лесополосе. -А-а-а-аомине-сан! – с испугу дал петуха Рё, потом прокашлялся и продолжил, - Капитан вас зовет на тренировку… простите… -Я на нее не пойду. Следующая игра с лохами, с которыми вы и без меня запросто справитесь. -Но капитан настаивает… простите… -Я же сказал, ну на кой черт мне без толку стучать мячом? Победить меня может только я сам, пора бы уже и запомнить. -Пожалуйста, Аомине-сан, - чуть ли не плача, взмолился атакующий защитник, набравшись храбрости, он залез на крышу и осторожно приблизился к возлежащему пятому номеру, - Если вы придете, я отдам вам свое бенто. Я сегодня сделал очень-очень вкусное бенто, специально для вас. Сакурай знал, что от такого Дайки навряд ли откажется. Он чуть ли не каждый день всегда спрашивал у русоволосого парнишки чего перекусить, и тот, радостно улыбаясь, протягивал коробочку зевающему товарищу. Даже в столовую перестал ходить, как-то обронив, что тамошняя готовка, после сакураиных бенто, на вкус, как огурец из известной дразнилки про алчного человека. У смуглолицего складывалось впечатление, что кто-то долго валял пищу по полу, а потом только выкладывал на подносы учеников. В такие моменты, когда за спиной хриплый голос любезно спрашивал есть ли чё пожрать, Рё обмирал от счастья и послушно отдавал свой обед асу, в которого был, если честно, немного влюблен, простите. Ну, как немного – тек сиропом, когда сзади прижималось сильное, крепкое тело, Аомине высматривал из-за плеча, чего бы повкуснее утащить из коробочки с обедом, прислонившись щекой к покрасневшей щеке хозяина бенто, а парнишка, чью трапезу прерывало явление самца народу, отчаянно молился всем богам, чтобы стук его сердца не было слышно синеволосому. -Бенто, говоришь? – задумчиво протянул парень и, кряхтя, встал с крыши, отряхивая школьную форму. Извиняющийся гриб возрадовался, кажись, он нашел подход к своевольному игроку. -Ну ладно, пошли за твоим бенто, - Дайки зевнул и, не спеша, направился вслед за ежеминутно извиняющимся Сакураем. * * * -Сакурай, у тебя получилось! – обрадовался Имаёши, ради такого случая даже приоткрыв свои сощуренные зенки, - Аомине, для начала… Смуглолицый заслонился рукой от указаний капитана и выжидательно уставился на русоволосого, поспешившего за мячом. -Сакурай. Бенто давай, - он усмехнулся и снова повторил, - Сакурай, бенто давай. Ебать, я поэт. -Но… я думал… после тренировки… -Сейчас давай бенто. -Но… -Сакурай. -Простите… - парню пришлось послушно пойти в раздевалку, в сопровождении постоянно зевающего аса. Кажется, он собирался вздремнуть, когда пришел девятый номер. Но ничего, дома отоспится, в конце-то концов, то, что он суперкрутой игрок, еще не значит, что ему можно балду пинать в то время, когда все тренируются. Рё достал из сумки пластиковую коробочку и протянул ее своему товарищу. Тот уселся на скамью, вытянув ноги, открыл бенто и в немом восхищении некоторое время рассматривал морды зверюшек, искусно выложенных из различных овощей поверх риса. Когда Аомине надоело рассматривать стряпню, он приступил к трапезе. Сакурай еле слышно вздохнул. Дураку понятно, что синеволосый сейчас просто поест и пойдет восвояси, отлеживаться на крышу. Он не смог справится с поручением капитана, и теперь было жутко стыдно за собственную беспомощность. -Куда ты? – окликнули парнишку у самой двери, едва тот захотел вернуться к остальным. -Ну… на тренировку. А вы кушайте, приятного вам аппетита. -Посиди со мной. -Но капитан… -Не помрут без нас. Садись, - Дайки похлопал по скамье рядом с собой и защитник, бормотнув "Простите", сел рядом с неторопливо жующим форвардом. -Прекрати все время извиняться. Это напрягает, когда ты постоянно просишь прощения, ты же ничего не сделал, за что надо прощать. -Но я не смог привести вас на тренировку… -Я же пришел. Значит, смог. -Но вы не тренируетесь… простите… -Ну так я и не говорил, что буду тренироваться. Я пришел. Поем. И уйду. Я не вижу смысла тренироваться, я и так сильнее некуда. В конце-то концов… - парень подхватил палочками забавную осьминожку из сосиски и протянул ее грозящему вот-вот разревется девятому номеру, - Победить меня могу только я сам. Скажи "А". -Нет-нет, кушайте сами, я не голоден. -От одной сосиски не лопнешь. Давай же, Сакурай, скажи "А"… - осьминожка ткнулась в губы вмиг покрасневшего парнишки. Слишком извращенный, для такого скромного, с виду, мальчика, нарисовал не особо приличную картинку, где Аомине точно также, прося открыть ротик, тычет в губы Рё. Вот только, уже не осьминожкой, а… Мозг вынесло из черепной коробки взрывной волной смущения. Подскочив, как ужаленный, Сакурай выбежал из раздевалки, на ходу крича скороговоркой просьбы простить его, грешного. Имаёши проводил удивленным взглядом убежавшего из спортзала атакующего защитника и, раздосадовано цокнув языком, велел остальным прекратить глазеть и продолжать играть. Черт-те что творится. Сначала Аомине динамит свою же собственную команду, теперь Рё убежал, оставляя после себя дым коромыслом. Детский сад.