Gomen nasai!

Вернуться за сумкой Сакурай отважился лишь тогда, когда тренировка закончилась. На мытье рук он истратил половину бутылки жидкого мыла, но паренек не был уверен, что уничтожил запах спермы. Лаванда лавандой, но если вдруг капитан или кто-то еще почует, чем занимался скромный мальчик, то они просто попадают. А если бы они узнали, кого при этом представлял тихоня-Рё – то и вовсе бы попередохли все, включая объект дрочки. А становится своеобразной вдовой мальчик не хотел. Завидев человека, прислонившегося спиной к двери в спортзал, рукоблуд обмер. То стоял объект дрочки, с сумкой Сакурая в руках и своей через плечо. Стараясь выглядеть максимально непринужденно, русоволосый, пошатываясь, подошел к лениво взирающему из-под ресниц Аомине. -Ты чего так удрал внезапно, мелкий? – поинтересовался Дайки, когда дрочун-агрессор подошел к смуглолицему. -Простите… с утра себя неважно чувствовал… голова закружилась…извините пожалуйста… -Это, наверное, из-за жары, - ас протянул сумку дрожащему парнишке, - пошли на крышу, сядем в тенек и поедим мороженое. -Но я… -Давай, Сакурай, - рука поэта сгребла в охапку тихо пискнувшего Рё и потащила к ближайшим автоматам с различным фастфудом. Парни купили фруктовый лед, точнее, купил Аомине, он решительно отодвинул руку девятого номера, когда тот хотел было расплатиться за свою порцию. -Я угощаю. В конце концов, - задумчиво поковырявшись в носу, и не найдя там ничего интересного, синеволосый ухмыльнулся, - я постоянно ем твое бенто. Надо ж и тебя чем-то угощать время от времени. Кареглазый пораженно замер на месте. Аомине… Аомине проявил заботу о ближнем? Такое редкостное явление просто надо было записать на видеокамеру! Да он палочку из-под льда будет всю жизнь хранить и внукам ее показывать!! -Сакурай, шевелись, давай, - окликнул его уже успевший утопать вперед Дайки, которому, судя по всему, жутко понравилось сочетание "Сакурай" и "давай". Ох, как пошло звучит-то… Сакурай – давай. Сакурай даст, честное слово! Только попросите! Попытавшись унять румянец, путем трения щек, парень сделал только хуже и догнал приостановившегося пятого номера. -У тебя все мордень красная, - протянул смуглолицый, двумя пальцами ухватился за подбородок Рё и всмотрелся в еще сильнее вспыхнувшее лицо, - Неужели ты так засмущался от того, что я купил тебе мороженку? -На… на улице… жарко… вот и…я…простите… - еле промямлил ослабший девятый номер, которому показалось, что еще немного – и его возьмет карачун. -Вот оно как. Понятно, - фыркнул синеволосый, провел большим пальцем по нижней губе откровенно плывущего куда-то в закат подростка, - Ну ничего, на крыше есть классное место, я туда всегда прячусь, когда дико печет. Там остынешь. "Я сейчас навсегда остыну" – подумалось измученному пошлятиной в голове парнише, которому виднелись разнообразные развратные картинки – то как его ебут, вжимая в автомат с мороженным, то его распластывает на парте сильное и смуглое тело, то его втрахивают в скамейку запасных, а то и в рот дают мороженки. Особой мороженки от Аомине. Природной, так сказать. Дайки оказался прав. В тени лестничной будки было хорошо. Очень хорошо. Особенно, если смотреть, как длинный, апельсиновый стержень то исчезает, то появляется, то снова скрывается во рту форварда. Рё пустил слюну. Он раньше никогда не задумывался над тем, чтобы в грезах поменять позиции при минете. В мечтах он неизменно отсасывал постанывающему Аомине, а теперь… Синеволосая макушка равномерно двигается между широко расставленный ног Сакурая. Тот стискивает зубы, когда парень, ласкающий его, проводит языком по щелочке и спускает в жаркую пещерку рта, не позволяя вздрогнувшему Дайки отстранится. Приходится глотать вязкую жидкость… "Еб вашу мать…" – русоволосый постарался отмахнуться от бесстыдных фантазий. Куда вы, блин, лезете, при Аомине?! Ждите своего часа, когда ваш хозяин вытянется в кровати и отправит в полет мешающиеся пижамные штаны! -Сакурай, ты чего, так и будешь всю жизнь любоваться на мороженое? Не зевай, ешь давай. Бусон* меня, что ли, сегодня укусил? – фыркнул синеволосый, заметил, что лёд дал течь и быстро поймал сбежавшую по руке струйку сока, протяжно слизывая ее. -Нет! Не уезжай! Не покидай меня! – кричал Сакурай, пытаясь догнать уходящий поезд. -Прощаааай, хозяин! – кричал мозг, высовываясь из окошка вагона, - Хорошо почпокаться тебеее! -Сакурааай, - нечаянный соблазнитель воззвал к растекающемуся парнишке, - Что у тебя с лицом? -А? Я… про всякое думаю…простите… И не соврал ведь! -У меня такое лицо, когда я порножурналы смотрю, - усмехнулся синеволосый и пересел поближе к раскрасневшемуся подростку, - Так, ты совсем не ешь мороженое… Буду тебя кормить, значит, - смуглые пальцы отняли чутка подтаявший ананасовый лед и ткнули им в приоткрытые губы извиняющейся поганки. "Сакурай – ротик подставляй" – прислал, с некоторой ехидцой, телеграмму мозг. "Рифмоплет ебучий" – не остался в долгу доведенный до ножки мальчик. Еще чуть-чуть, еще совсем немного – и начнется глобальное восстание из лежачих. Палево будет такое, что муж, застуканный своей благоверной сразу с пятью любовницами, будет просто меркнуть на фоне Сакурая-охотника на вампиров, с колом в штанах. Не осиновым, правда, но все-таки. -Давай, работай язычком, - подлил масла в огонь Аомине и провел ананасовой плотью по пухлым губам. Да он издевается!! Боги, дайте сил несчастному Рё! Стараясь успокоиться, парнишка провел языком по слегка подтаявшему стволу. Он просто ест мороженое. Самое обычное мороженое. Вытянутой формы. Похожей на сладкий член. Мозг, пришли своему хозяину сувениры и магнитик для холодильника… Дайки уже расправился со своим лакомством, совершенно не боясь таких мелочей жизни, как ангина, и переключил все свое внимание на еле шевелящего языком Сакурая. Король минетов, блять. Просто заснуть можно. -Нет, Сакурай, ну-ка, ротик открывай, - мозг показал два больших пальца новоявленному поэту, а тот, нажав на подбородок мальчика, заставил приоткрыть рот и осторожно протиснул внутрь склизкую плоть ананаса. "Да где же этот чертов звон будильника, когда он так нужен? Опять небось все штаны загваздаю в сперме… Нет, ну точно, мне это снится!" – однако, Аомине, осторожно имеющий ротик товарища мороженым, был вполне реальным, ибо перетянул на себя всхлипнувшего подростка, заставляя того устроится между разведенных ног аса. Рё стало дурно. Теперь форвард держал мороженое так, будто… будто… мать вашу, да теперь со спины может показаться, будто девятый номер натуральным образом сосет! Мечты сбываются, блин! -Как будто хентай смотрю, - поделился своими впечатлениями синеволосый, поднажал на затылок дико красного Сакурая, имитируя самую, что ни на есть настоящую оральную еблю. Сакурай-младший проснулся и поприветствовал Аомине тычком в ногу. -Ни хрена себе, - усмехнулся пятый номер и чуть вытянул ногу, потираясь об вынужденный стояк парнишки, - Да ты кайфуешь по-черному. Ну, раз тебе так нравится, то я, пожалуй, продолжу, - так как ананас успел основательно "опасть", назовем это так, Дайки усилил поступательно-возвратные движения в порядком онемевший, но податливый рот. Пошлое хлюпанье сока смущало сильнее, нежели вот такая развратная поза для поедания ледяного лакомства. Внимание отвлек бугор на школьных брюках, образовавшийся прямо перед носом окончательно разомлевшего от пошлятины мальчика. На немое удивление товарища, путем выпучивания глаз, нападающий спокойно ответил: -Довольно-таки возбуждающие зрелище, то, как ты сосешь это мороженое, знаешь ли. Пожалуй, предложу тебе кое-что более существенное, - палочка от уже высосанного десерта была небрежно отброшена в сторону. "Это же теперь священная реликвия нашей семьи! Осторожно!" – возмутился Рё, провожая взглядом вещественное доказательство только что произошедшего разврата, - "Я должен сохранить ее для потомков!" От мысленного негодования отвлек звук расстегиваемой молнии. Медленно повернув голову на вжиканье, Сакурай с тихим ужасом узрел, как Аомине приспустил школьные брюки и выудил из трусов истекающий смазкой член. -Сакурай, соси давай, - довольно улыбаясь, хрипло произнес синеволосый, - Видишь, он тает, поторопись. Кареглазый прямо-таки видел пеструю бирку "Пососи меня", привязанную к идеальному, большому, красивому стволу. Несмело ухватившись обеими руками за основание, парнишка, содрогаясь от смущения и неприятной боли собственного, требующего разрядки, члена, медленно насадился ртом на подрагивающую плоть. Дайки зашипел и дернулся. Рё, испугавшись, что задел зубами нежную кожу, поспешно отстранился, извиняясь. -Про… продолжай. Рот просто холодный. Но от этого еще охуенее... – недовольно нахмурившись, Аомине вернул хладную пещерку на родину, на этот раз, возложив руки на затылок, дабы извиняющийся гриб не вздумал отстраняться. Член неприятно терся об трусы, ужасно хотелось подрочить и кончить так сильно, чтобы в ушах звенело, а сперма переливалась всеми цветами радуги. Но на виду у нападающего же не порукоблудишь… это как-то неприлично. Ага, неприлично. Зато вот сосать в самый раз. То, что тренер прописал. По довольным стонам синеволосого, Сакурай определял, где товарищу больше всего приятнее, и где сильнее давить языком, прижимая головку к ребристому нёбу. Увлекшись, он и не заметил, как давление на затылок исчезло, и он сам, без постороннего понукания усердно насаживался на горящий орган. Резко надавив на макушку, пятый номер заставил парнишку взять в рот по основание и, игнорируя попытки вырваться, обильно кончил в горячее горлышко русоволосого. Отпустив тут же закашлявшегося мальчика, Аомине вернул своего младшенького в трусяную обитель и натянул брюки. -Ладно, теперь тебе поможем, иди сюда, - парень сгреб в охапку не сопротивляющегося защитника, положил руку тому на пах и замер в недоумении. -А где… -Про… простите… -Ты что, кончил от того, что делал мне минет? -Простите!! Дайки удивленно уставился на чуть не плачущего и одновременно довольного Сакурая. Когда удивление прошло, он усмехнулся и крепко обнял пискнувшего парнишку, прижимая его к себе. -Ну, вот и славно, раз сам управился… * * * День спустя. Звонок в дверь. Сакурай, держась за стены, бредет в прихожую. Ангина лишила сил, на то, чтобы выбраться из постели, кажется, потребовались годы, и нежданный посетитель, скорее всего, обзавелся бородой и внуками. За удовольствие надо платить. Пососал мороженку – теперь ходи с саднящим горлом, да соси злоебучий "Стрепсилс", с, как на зло, ананасовым вкусом. Ирония судьбы смешна до ухахата просто. -Сакурай, открывай, - донесся из-за двери знакомый, хриплый голос любимого поэта. -Хо… хорошо… Простите… - прошептал в ответ Рё, немало удивленный тем, что его навестил сам царь всея баскетбола и открыл дверь. На пороге, небрежно сунув руки в карманы брюк, стоял Аомине, загадочно ухмыляясь. Сакурай густо покраснел, вспомнив события вчерашних дней и посторонился, пропуская товарища в дом. -Имаёши сказал, что у тебя ангина, - парень разулся и выпрямился, бросая на русоволосого сочувствующий взгляд, - Сильно горлышко болит? -Ничего страшного… пройдет… простите, это я виноват, слишком быстро… - быстро что? Сосал? Нет уж, этого он однозначно не скажет. -К врачу ходил? -Да. -Что сказал? -Выписал полоскающее средство. Должно помочь. -Ну, - Дайки загадочно усмехнулся, - Я тоже тебе ополаскивающее средство принес. -Разве?.. – паренек осмотрел руки нападающего, на предмет каких-нибудь пакетов или пузырьков с лекарствами, однако, ничего такого не увидел. -Ага, особое смазочное средство от ангины. Специально от меня, - хохотнул Аомине и потянул на себя догадавшегося и покрасневшего Рё, - давай, Сакурай! Конец Бусон – японский поэт восемнадцатого века.