Андрофобия

«Когда я в первый раз встретила Узумаки? Уже не помню, в средней школе, наверное. Когда я впервые услышала о нём? Подруга рассказывала, Сакура… когда же это было? Наверное, очень давно. Но я помню это как сейчас. Её слова… Она рассказала всего один раз, но я так и не смогла забыть. Мы были тогда совсем маленькими. Как бы я назвала её отношение к нему? Пожалуй, это могла быть первая любовь. Когда я познакомилась с Харуно Сакурой? В младших классах, ещё до того, как родители матери… или то были родители отца? Не важно, кто-то из предков отправил меня в «Пансион для благородных девиц», эдакий пережиток средних веков, закрытая школа для маленьких деток, надоевших своим родителями-нимфоманам. Что, хотите знать, когда я стала такой циничной? Да я всегда такой была. А почему никто об этом не знает? Ну, это их дело – почему. Я всегда старалась быть милой среди одноклассников и вообще в школе. Может… А вы хотели бы, чтобы я включала стерву? Так от меня сначала все разбегутся, а потом выпрут из учебного заведения без надежды на диплом. Так на чём мы остановились? Ах да, Сакура. Она всегда была моей лучшей подругой. Нет, даже так, поначалу она была моей единственной подругой. Давайте по порядку. Это был или второй, или третий класс младшей школы. Я была тогда принцессой и однозначной намбер ванн. А она – врагом, которого нужно, необходимо, но всё не получается победить. Она была настолько вроде бы не похожа на меня, что жутко бесила и одновременно притягивала. Мне хотелось стать её подругой. И в то же время – унизить, растоптать. Так было только в начале. Самый банальный шаблон. Как в романах про любовь двух противоположностей или дружбу не разлей вода, начавшуюся с взаимной неприязни. У нас тоже было так. И одновременно не совсем так. Вокруг меня постоянно вилось множество девчонок, но ни одна из них не знала меня такой, какая я есть на самом деле. То, что они видели – красивая оболочка, вежливая, милая, добрая, скромная, великодушная, открытая… Типа, настоящая принцесса. Но ни одна не замечала то, что внутри. Да их и не волновало то, что внутри. Я играла «принцессу», позволяла им быть своей свитой и прекрасно понимала – даже тогда, в детстве – что при любом изменении статуса, их мнения обо мне они предадут, бросят, оставят меня в одиночестве. Их так называемая дружба была ненастоящей, так же как и то, что они напридумывали обо мне. Сакура никогда не была такой, как они. Она не пыталась сблизиться, не притворялась кем-то другим. Она дралась с парнями, замыкалась в себе, ни с кем не дружила. Она была всё время одна. Так же как и я, хотя вокруг меня постоянно болтались толпы каких-то людей. Наше одиночество замечали только мы сами… Наверное, у меня и не могло быть лучшей подруги, чем она. Когда мне пришлось учиться в той дурацкой школе-пансионате, которая по мнению того самого кого-то из предков подходила мне лучше всего, я вспоминала только её. Ни одной из прихлебательниц и подлиз я не хотела отправить письмо, ни по кому из своей фальшивой свиты не скучала. Забыла имена, лица. Как и я для них, они все были для меня никто. Я ждала каждый день – письма, звонка, хоть какого-нибудь знака о том, что она тоже скучает, что ей так же не хватает меня, как мне её. Но эта стерва с волосами цвета фуксии так ни разу не написала, не позвонила. Мы с ней не виделись целых два года. А когда я наконец смогла вернуться, она меня даже не узнала. Я не думала до того момента, насколько сильно могу разозлиться, что я почти возненавижу… ту, кого когда-то считала своей лучшей подругой. Я вдруг стала для неё никем. А она, эта вероломная большелобая дура… Того, кто украл её у меня, я мечтала убить в жестоких муках, ненавидела от всего сердца, проклинала, проводила черномагические ритуалы, протыкала куклу вуду с его лицом иголками. Пусть это длилось всего лишь неделю, в первый и последний раз я чувствовала себя ведьмой, жаждущей мести. Ему просто повезло, что род Яманака не способен применять магию… Даже если бы она существовала на самом деле. Мои «тёмные ритуалы» были всё равно что пожелания здоровья. То есть всё наше якобы колдовство должно было обращаться в противоположное себе. Леченье = калечение, проклятие = благодать. Это как-то связано с моей пра-пра-много раз пра-бабкой, которая прокляла кого-то там и то ли уморила этим до смерти, то ли жизнь искалечила, то ли здоровье подпортила, то ли в несчастный случай ввергла, то ли поместье сожгла… Короче, не свезло ему с этим проклятьем. А на пра-пра-много тогда тоже навесили проклятье… или что-то в этом роде (она злющая была, та пра-пра…): когда она что-то плохое задумывала, сбывалось всё с точностью до наоборот. И все были счастливы до тех пор, пока она не пожелала кому-то доброго здоровья. В общем, всё это сказки. Я им почти не верю. Просто тешу себя надеждой, что не могла бы навредить Наруто, одержимая жаждой мести, даже если бы очень-очень, ну совсем очень-очень, по-настоящему, а не под влиянием эмоций желала ему зла. Но тогда я жутко на него обижалась, на Сакуру, на весь мир. Даже подумывала о том, чтобы остричь волосы… Кстати, я их тогда действительно обрезала, выкрасила в зелёный цвет. Кто знал, кем бы я могла стать. Но как в сёдзё-манге в самый ключевой момент она внезапно врезалась в меня, сначала лепетала извинения, потом помогала собирать бумажки, которые я тащила из пункта А в пункт Б по настоятельной просьбе учителя. Потом долго всматривалась мне в лицо… А потом задала тот самый вопрос, которого я уже не ждала: - Ино? Ты ведь Яманака Ино? Я готова была тогда сказать что-то колкое, жестокое, оттолкнуть от себя. Но тут Сакура стиснула меня в объятиях, разрыдалась, взахлёб рассказывая о том, кто, как я думала, меня заменил. В тот момент я, наверное, впервые мечтала убить его собственноручно, быстро и методом удушения. Но чем больше до меня доходило того, что говорила подруга, тем более жутко мне становилось и жалко того паренька. Я уже тогда мечтала пойти учиться на психолога и тайком от родителей читала специальную литературу. Да и художественной с подобными темами увлекалась – ну типа той истории, которую пыталась донести до меня Сакура. Тут явно всё было не так просто. И во мне взыграл познавательский азарт. Сама не заметила, как втянулась, долго думала об этом. Даже попросила показать мне того Наруто со стороны… В общем, не прижился на мне образ бунтарки-неформалки. Зелёная краска быстро смылась, мой фирменный хвост стал ещё длинней, чем был. Вот только теперь никто не считал меня «принцессой». Я стала «правой рукой» Big Boss Сакуры. Хотя Харуно уже не была такой хулиганкой, как в младших классах. Но сил у неё не убавилось. И, хотя она редко кого-то била, а если и била – то очень сильно сдерживалась, все боялись её до усрачки… Может, после того случая, когда она кулаком проломила стену. Местные гады называли её не иначе как «Анего » - или как-то так, чисто по-пацански. А ещё вытягивались по струнке и чуть ли не честь ей отдавали. Я даже гордиться начала такой подругой… Но ещё долго не могла простить ей то, что эта вертихвостка за моей спиной общалась с Темари-семпай. А меня даже не узнала! Блин, эта парочка бесила даже сильней, чем Узумаки – до того, как я всё узнала. Они, оказывается, даже вместе ходили в додзё пока меня не было! И тренеровали это белобрысое… Нет, Лиса я не дам теперь в обиду, даже себе. Короче, эти двое конкретно мне изменяли. За это я дулась на них целую неделю. А потом Тем показала мне кое-какие приёмчики в школьном додзё после уроков. И я решила, что позволю ей стать моей подругой. Что? Как я подружилась с Хинатой и стала одной из «телохранительниц» Наруто? Ну, об этом я расскажу в следующий раз…» Ино выключила диктофон, положила на полочку расчёску, в которую, как в микрофон, наговаривала своё «интервью» и вышла из ванной. До начала уроков оставалось где-то сорок минут.