Застрял в любви

Громкий звук заставляет меня мгновенно распахнуть глаза. Спросонья озираюсь по сторонам, стараясь найти источник шума. Прислушавшись, догадываюсь, что это телефонный звонок и, резко отбросив одеяло куда-то в сторону, вскакиваю с кровати. Стремительно преодолев близкое расстояние, хватаю трубку, опасаясь, что неизвестный мне пока собеседник в любой момент может сбросить. – Да? – слишком громко отвечаю я, все еще мысленно задаваясь вопросом, кто может звонить в такой ранний час. – Проснись и пой, соловей, – не особо бодрым голосом приветствует меня Ребекка. – Есть для тебя радостная новость: сегодня можешь не приезжать. – С чего такая щедрость? – одновременно зевая и потирая левый глаз, спрашиваю я. – Мне нужно к врачу. – Это из-за головных болей? – Ощущаю волнение за девушку. Правда, проходит оно довольно быстро: у нее столько денег, что она может позволить себе любое, даже самое дорогостоящее, лечение. – Да, – хрипло отзывается блондинка, а потом чуть веселее добавляет: – Надеюсь, что все не так плохо, и я не разочарую тебя завтра. – Ясно, – намек понят, больше мне непредвиденных «выходных» не представится. – Позвони, как вернешься. Минутное молчание. Похоже, Ребекка не ожидала от меня такой заботы. Но я не вижу в этом ничего странного. Как она и обещала в самом начале наших встреч, мы стали…друзьями? Нет, наверное, даже больше. Я по-своему привязался к ней. – Хорошо, – с улыбкой, которую я не вижу, но ощущаю через голос, парирует девушка. Она кладет трубку, и я спешу сделать тоже самое. Целые свободные сутки, а я не знаю, чем заняться: к Китнисс не могу пойти по понятным причинам, в пекарне сегодня нерабочий день, а значит, родители и братья, вероятно, где-то отдыхают в своих компаниях. Остается только Хеймитч. Я не был у него с Тура, почему бы и не навестить? Собираюсь не спеша, так как торопиться мне особо некуда. На улице достаточно морозно; совсем не чувствуется тепла солнца, разбрасывающего яркие блики на белом снегу. Вспоминаю, как Китнисс два раза находила меня сидящего на холоде: после визита президента и на празднике Прим. Оборачиваюсь к дому девушки. Борюсь с желанием пойти к ней прямо сейчас: наша ссора не дает мне покоя, я чувствую себя неуютно, будто у меня забрали что-то по-настоящему важное и нужное. Нет, наверняка, она даже видеть меня не захочет. Зачем еще больше усугублять ситуацию? Приблизившись к дому ментора, замечаю открытую наполовину, дверь. Неуверенно прохожу внутрь и замечаю Хеймитча, лежащего на столе. Он, подложив руки под голову, спит, смачно похрапывая вдобавок. Неприятный запах заставляет меня натянуть ворот свитера на нос. – Хеймитч, – приглушенно зову я мужчину через ткань одежды. – Хеймитч! Никакой реакции. Подхожу ближе, натыкаясь на пару пустых бутылок. – Подъем! – громко прикрикиваю; ментор начинает поеживаться и, кажется, что сейчас вот-вот проснется. Но нет, он снова замирает и с новой силой начинает храпеть. Похоже, вставать он явно не собирается. Решаю дать мужчине поспать еще часик, чтобы в это время хоть немного прибраться в его доме, больше напоминающем свалку. Хеймитч – один из самых близких мне людей; он заботится о нас с Китнисс, а о себе не может. Ментор никогда не рассказывал, что случилось с его семьей. Но что-то подсказывает мне, что без участия президента здесь не обошлось. С начала ищу причину тошнотворного запаха: это оказывается заброшенная за шкаф белка, принесенная Китнисс приблизительно неделю назад, если не больше. Собираю в мешок бутылки, осколки и прочий мусор. Затем обхожу помещение в поисках грязной посуды. Её, к счастью, немного: замасленная сковородка, тарелка, вилка и две стопки, стоящие на столе, недалеко от самого Хеймитча. «Кто составлял компанию ментору?» – возникает у меня в голове вопрос. Но не найдя подходящего ответа, обещаю себе, что спрошу это у наставника, когда тот проснется. Подхожу к раковине и, натерев губку обычным мылом (специального средства я не нашел), быстро расправляюсь с посудой. Протираю тряпкой засаленный стол и два стула. Смотрю на часы. Прошло уже чуть больше часа. Начинаю потряхивать Хеймитча, отчего он начинает что-то невнятно бухтеть себе под нос. Прикладываю больше силы и, наконец, заставляю мужчину поднять свое тело с деревянной поверхности. – Парень? Ты чего здесь делаешь? – пьяным голосом удивляется он моей персоне. – Проведать тебя пришел, – не удивившись его неприветливости, отвечаю я. – Вы что по очереди решили ко мне наведоваться? – лениво интересуется Хеймитч, а затем, поморщившись, спрашивает: – Чего здесь так холодно? – Погоди, Китнисс была у тебя вчера? – не отвечаю на его вопрос, посчитав его не особо важным. – Да, заходила. По началу у меня от её болтовни даже голова закружилась, а потом выпили, и все стало куда лучше. – Она с тобой пила?! – не веря собственным ушам, восклицаю я. – И как много вы выпили? Мужчина горизонтально вытягивает около своего лица большой и указательный палец, показывает этим жестом, что выпили они «по чуть-чуть». – О чем вы разговаривали? – глубоко вздохнув, как можно спокойнее проговариваю я. – В основном о тебе и твоих поездках к блондиночке. – Она злиться на меня? – Не, – отмахивается мужчина, сильнее укутываясь в свою грязную безрукавку. – Она больше расстроена, чем зла. Долго кричала и бесилась, что мы ей ничего не рассказали, винила меня, что я не смог помочь… А потом, плюхнувшись на стул, просто попросила выпить. – И ты налил? – Да. Только открываю рот, собираясь прочитать Хеймитчу лекцию о том, чтобы больше даже не думал спаивать Китнисс, как он, указывая в окно, перебивает меня: – А вон и Солнышко! – Где? – подхожу ближе к наставнику и сквозь стекло различаю идущую фигуру Китнисс. – К тебе идет, – изрекает ментор, когда девушка проходит мимо его дома. – Чего стоишь? Догоняй. Многозначно смотрю на Хеймитча, обдумывая его предложение. А если она идет сказать, что не хочет больше общаться со мной? Нет. Она бы так не поступила. Тем более, ей все равно придется это делать: в этом году мы вместе везем трибутов на Игры. – Зайду к тебе позже, – после небольшой паузы проговариваю я и быстро двигаюсь в сторону выхода. – Тогда и еды захвати! – кричит мне вслед мужчина. Спустившись с крыльца, замечаю Китнисс, стоящую на пороге моего дома. Бегу к ней. Несколько раз поскальзываюсь на протезе, но все-таки удерживаю равновесие. Брюнетка, не дождавшись ответа из-за двери, собирается уходить, но, замечая меня, она сразу же замирает. – Привет, – чуть запыхавшись, произношу я. – Привет. Я подумала, что ты уехал к этой. – Завтра уеду, – ловлю на себе сразу и недовольный, и сожалеющий взгляд охотницы. – Зайдешь? Девушка кивает в ответ и я, отперев дверь, пропускаю её вперед. – Хочешь чего-нибудь? – спрашиваю у брюнетки. Снимаю с себя курку и принимаю из рук Китнисс её. – Нет, – задумчиво протягивает охотница. – Я была у Хеймитча. – Знаю. – Ты вчера упустил кое-что в своём рассказе. Не думал, что Китнисс пойдет подтверждать правдивость моих слов к Хеймитчу, поэтому и упустил одну деталь. Другого развития этой истории не было, и быть не могло. Я бы не допустил. – Был выбор, верно? – печальным голосом парирует брюнетка. – Между тобой и мной. – Китнисс… – Ты снова защищаешь меня. Делаешь это раз за разом. А я? Я даже ничего не могу сделать, чтобы помочь тебе! – Мы уже проходили тему «о помощи», – устало напоминаю я. – Да! – резко бросает напарница. – Но я не хочу, чтобы ты ездил к ней! Не успеваю ничего сообразить, как Китнисс преодолевает расстояние между нами и, охватив мою шею руками, целует. Чувствую её мягкие губы и нежные прикосновения. – Мне не нужны подачки из жалости, – отстранившись всего на пару сантиметров, шепчу я. – Это не подачка. Смотрю в глаза девушки и нахожу в них только нежность. Улыбнувшись, возвращаю поцелуй, вкладывая в него всю свою любовь. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем телефонный звонок заставляет нас отстраниться друг от друга. – Обязательно отвечать? – напряженно спрашивает Китнисс. – Пять минут, – обещаю я. Охотница не идет за мной следом, да это и не нужно: вероятно, она итак всё услышит, ведь, как сказала Ребекка: «Стены у нас тонкие». – Ну, что сказал врач? – зная, кто находится на конце провода, изрекаю я. – Всё нормально? – Нет. Все плохо. – Практически неслышный дрожащий голос девушки заставляет меня насторожиться. – Я беременна.