Сад Сальваторе

Кэролайн бежала, не разбирая дороги, со всех ног, натренированных за три года прыжков в группе поддержки. Ей отчаянно мешали даже не туфли на высоком каблуке, а довольно узкая юбка и длинные рукава блузки, цепляющиеся за ветки кустарника. Уже минимум два раза раздавался угрожающий треск матери, заставляющий сердце модницы обливаться кровью. Забота о внешнем виде постепенно начала вытеснять страх быть пойманной в чужом саду за нарушение границ частной собственности. Она перешла на быстрый шаг, прошла еще метров пять и остановилась. Нужно было определить, куда ее занесло. Девушка огляделась. Особняк остался за ее спиной, а впереди была узкая тропинка, ведущая, как ей показалось, к главным воротам. Блондинка решительно зашагала по ней, надеясь, что подружки не попались и тоже скоро подтянутся. Она думала о том, что возможно сегодня демонстрировала свое лидерство излишне часто, и надо было все же послушать Бонни. — Зато я умею вовремя остановиться, не то что Елена, — говорила Кэролайн сама с собой вслух. — Пиво ей обратно влом было тащить, видите ли! Избалованная сучка! Да… — но договорить она не успела, так как позади нее раздался громкий треск, словно кто-то с размаху наступил на толстую сухую ветку. — Девочки, это вы? — тихим голосом позвала она. Никто не отозвался, зато блондинка услышала за невысокой живой изгородью раскатистое рычание какого-то большого животного. Ноги Кэролайн, еще не отошедшие от напряженного бега, вдруг стали ватными, она слегка пошатнулась. И словно в доказательство того, что ей это не показалось, по кустам прошла волна шороха, словно массивный зверь прогуливался вдоль них, сминая своим боком податливые ветви. От страха девушка не могла пошевелиться. И даже когда кусты стали угрожающе раздвигаться, она стояла как вкопанная, мелко дрожа всем телом. На тропинку, грациозно, одним движением отряхнув со шкуры и гривы налипшие мелкие веточки и листья, вышел огромный белый лев, отрезая блондинке путь к выходу. Он потянул морду в сторону девушки, шумно втягивая ноздрями воздух. Кэролайн видела, как блестят в сумерках глаза зверя, и по ее позвоночнику мучительно медленно стекла в трусики струйка холодного пота, желание закричать застряло где-то посередине гортани, причиняя почти физическую боль. Громкий львиный рык вывел блондинку из транса. Кэролайн развернулась и побежала в сторону особняка. От страха скрутило живот, а кровь гулко стучала в висках, но она неслась вперед, стараясь не слышать того, что происходит за ее спиной. Вот только усиливающийся шум гравия, рассыпающегося под давлением тяжелых лап, говорил о неминуемом приближении хищника и отнимал последнюю надежду. Зверь не спешил, ведь ему ничего не стоило догнать девушку всего в три прыжка, казалось, он играл со своей добычей. До особняка уже было рукой подать, как вдруг звуки шагов белой кошки участились, и Кэролайн почувствовала одновременно мощный толчок в спину, режущую боль, расходящуюся веером по обеим лопатками и горячее дыхание зверя на своей шее. От боли и ужаса у нее все завертелось перед глазами и, падая, она начала терять сознание. Последнее, что успела увидеть Кэролайн, была огромная морда льва, приближающаяся к ее лицу. *** Дергающая боль вытащила ее наружу. Восприятие реальности возвращалось медленно, но неотвратимо, подгоняемое громкими звуками джаза и сильным ароматом цветов. Еще не открыв глаза, Кэролайн знала, что в помещении, где она находится, горит очень яркий свет, так как он резал глаза даже сквозь прикрытые веки. — Господи, что за долбаная больница! Почему никто не дал мне обезболивающее? Я очень пить хочу. Мама! — позвала она. Никто не отозвался. Девушка с трудом подняла руку, поднесла ее к лицу и прикрыла глаза ладонью, чтобы хоть как-то защитить их от слепящего света. — Только не говорите, что это трижды долбаный рай! — процедила она сквозь зубы, так как любое движение отзывалось болью в спине. — Скорее наоборот, — ответил приятный мужской голос и яркость света убавилась больше чем наполовину. Кэролайн попыталась приподняться на локтях, но это принесло ей лишь новую порцию страданий. Измученной девушке очень нужно было понять, где она находится. Осторожно открыв глаза, она увидела, что лежит на чем-то жестком и довольно высоком под большим стеклянным куполом крытой оранжереи, а вокруг на разных уровнях расположены кадки с орхидеями всех цветов и форм. Источник приятного голоса ей пока обнаружить не удалось, поэтому пришлось продолжить беседу с мистером Неизвестность. — Я Кэролайн Форбс, дочь шерифа. Я ранена и мне нужна помощь, — Кэролайн старалась, чтобы ее голос звучал как можно жестче, но выходило как-то не очень. Зато определенного эффекта добиться удалось. Послышались шаги и справа от нее появился молодой мужчина с короткими, вьющимися, светлыми волосами, одетый в черные костюмные брюки и белую рубашку. Он подошел вплотную и наклонился к ней, молча изучая. На узком бледном лице с выступающими скулами сияли голубые глаза с небольшими коричневыми крапинками на радужке. Ей подумалось, что он опасно красив, особенно в такой близости от нее. — Ну так что, может вызовете врача? — девушка вопросительно посмотрела на него, и вся похолодела, когда мужчина с издевательской улыбкой отрицательно покачал головой. Страшные мысли закружились в ее белокурой головке, губы приоткрылись и задрожали, а глаза не могли оторваться от незнакомца. — Я пожалуй сам сейчас тебя вылечу, цветочек, — произнес вдруг этот пугающий человек. Кэролайн при всей своей богатой фантазии не могла представить, как раны от когтей льва (и что за больной ублюдок держит таких животных у себя?) можно вылечить «сейчас», поэтому не испытала ни капли облегчения, наоборот, ей захотелось как можно быстрее встать и убежать. Чтобы хоть как-то оттянуть «лечение» девушка решила попытаться его заговорить. — А как вас зовут? — Можешь называть меня Клаус, моя маленькая орхидея, — промурлыкал «целитель», закатывая рукав своей белоснежной рубашки. В его руке блеснул нож и Кэролайн истошно завизжала. За полчаса до этого… Охота пошла у Клауса немного не так, как он планировал. Расчет, что девчонка, увидев его в львином обличьи, сразу грохнется в обморок, не оправдался. «Старею, — подумал вампир, пытаясь совладать со своими животными инстинктами и не откусить убегающей малявке голову. — И девицы пошли не те… Избалованы всякой мистикой и чертовщиной.» Одна из его человеческих любовниц недавно абсолютно честно заявила, что больше всего на свете боится налоговых инспекторов и гинекологов. Правда, перед тем, как она умерла, Клаус смог убедить ее, что вампиров тоже стоит опасаться. И еще как… Девчонка бежала от него к особняку, как и планировалось, но от нее исходил такой запах страха, что лев в Клаусе на долю секунды вырвался из-под контроля. Когда он совладал с собой, девчонка уже лежала на земле с располосованной спиной. Он не придумал ничего лучше, как оттащить бесчувственное тельце в оранжерею с орхидеями, потому что прибежавший на крики Зак зло сказал, что с этим сочащимся куском мяса в спальню его не пустит. Если бы не дружба с братьями, вампир одним щелчком вышиб бы этому кретину мозги. Однако у хозяина дома хватило ума помочь Клаусу промыть и забинтовать раны девушки, а также принести вампиру новую рубашку, взамен той, что он одел на девчонку. Зато теперь, при ярком искусственном свете, наслаждаясь звуками джаза из небольшого музыкального центра, который притащил взъерошенный почему-то Зак, Клаус мечтательно рассматривал девичью фигурку, лежащую на рабочем столе в центре оранжереи. Как только он решил, что пора напоить девчонку своей кровью, чтобы эта ночь не прошла впустую, она пришла в себя. Было забавно смотреть, как она пытается казаться бесстрашной и уверенной в себе, но ее болтливость быстро начала его утомлять, и к тому же, от аромата ее крови, смешанного с запахом страха и испуганного взгляда ее невинных глаз у него уже начинался стояк. Пора было заняться малышкой Кэролайн Форбс вплотную. В последние лет сто, после нескольких веков в обществе Катеньки Петровой, его страстью стали блондинки. Когда Клаус сделал первую попытку напоить раненую девушку своей кровью, она ударилась в истерику, поэтому вампиру пришлось применить внушение, чтобы успокоить ее. И вот теперь, когда дело было сделано, он освободил ее сознание от своего влияния. Кровь древнего действовала быстро, поэтому девушка, едва почувствовав улучшение состояния, вскочила на ноги и спрыгнула со стола так, что он оказался между ними своеобразной преградой. Клаус усмехнулся. Начиналась самая интересная часть охоты. Он подарил Кэролайн свою самую ослепительную улыбку и, повернувшись к ней спиной, направился к другому столу, на котором кроме музыкального центра стояли две бутылки шампанского и бокалы. Пока вампир открывал и разливал алкоголь по бокалам, девушка сделала попытку покинуть оранжерею, но он молниеносно перехватил беглянку у выхода. — Почему бы нам не выпить за знакомство, Кэ-ро-лайн? — он попробовал на вкус ее имя и провел языком по нижней губе, найдя это звучание превосходным. Девушка часто дышала, и Клаус понял, что не только страх теперь является причиной ее волнения. Блондинка осторожно приняла бокал из его рук и сделала пару глотков. Щеки ее слегка порозовели и это не оставило вампира равнодушным. Клаус быстро сократил расстояние между их телами, обняв одной рукой Кэролайн за талию. Бокал выпал из ее рук, сердце забилось в бешеном ритме и девушка сделала попытку вырваться, для чего засадила вампиру коленом между ног, наградив вспышкой боли его возбужденное достоинство. Клаус согнулся пополам, выпустив жертву, и девушка нерешительно попятилась назад, так как единственный выход из оранжереи был за его спиной. Древний вампир быстро пришел в себя, выпрямился и хищно оскалился. — Ты даже не представляешь, как я люблю, когда мне сопротивляются.