Сад Сальваторе

Холод ночи и бархат неба… призрак близости нас пленяет… Ах, коварная mezzo-tinto*, от любви мы рассудок теряем. Растворяюсь в тебе нежной болью, и врастаю в тебя каждой веной, Ароматами ириса чёрного наполняется радостный плен мой… Белла Топильская

Дэймон сполна насладился потерянным выражением в умных черных глазах начинающей ведьмы. Вампир обошел ее несколько раз, сужая круги, словно акула, подбирающаяся к добыче. Наклонился, вдыхая ее неповторимый аромат: сладковатые духи с ванильно-коричной ноткой, запах кофе на волосах — аппетитная комбинация, доведенная до совершенства примесью флюидов страха. Он еще раз шумно втянул носом воздух. — Восхитительно! А скажи мне, крошка Бонни, что ты будешь пить? — Дэймон решил, что со своей стороны позволит в начале небольшую уступку, чтобы девушке было не так страшно. Бонни отрицательно замотала головой. В данный момент мулатка была сосредоточена на очередном видении, совсем некстати вторгшемся в ее голову. С ней говорила темнокожая молодая женщина в наряде, больше века назад вышедшем из моды. Незнакомка назвалась Эмили. Женщина взяла ее за руки, а Бонни тотчас поняла, что дама из прошлого излучает знакомую ей магическую энергию — кожу рук девушки в местах контакта слегка покалывало, а дальше, вверх разливалось мягкое тепло, придавая сил, успокаивая. Ведьма три раза отчетливо произнесла формулу из нескольких странных слов, смахивающих на латынь по звучанию. Заявив напоследок, что этим заклинанием можно остановить монстра, она исчезла, оставив Бонни наедине с этим пугающим юношей. Дэймон, увлеченный наполнением двух стаканов виски из личных запасов, не заметил, как на минуту взгляд девушки стал стеклянным. — Все же тебе лучше выпить, моя принцесса. На нетрезвую голову многие вещи воспринимаются проще, уж ты мне поверь, — доверительно сообщил он, протягивая выпивку напряженной мулатке. Та, поколебавшись, приняла стакан, но пить не стала, а крутила его в руках, словно собираясь с мыслями. Дэймон отошел к окну и присел на подоконник, ни на секунду не сводя с девушки насмешливого, но внимательного взгляда. Ему довольно часто приходилось сталкиваться со способными ведьмами, и почти каждый раз эти встречи приносили ему большие неприятности. — Знаешь ли ты, малышка Бонни, что я имел гребаное удовольствие быть знакомым с твоей пра-пра-прабабкой, Эмили Беннет? Темнокожая девушка едва не выронила стакан и одними губами, еле слышно выдохнула: — Эмили… — ее пульс еще чуть участился, заставляя зажечься озорные искорки в светло-серых глазах. — Вижу, ты все же слышала что-то о старой ведьме, — с удовлетворением отметил вампир. — Хотя конечно, на ранней стадии нашего знакомства она была чуть старше тебя сейчас. Золотое время — я, еще неопытный, неоперившийся вампир, изнывающий от жажды и безделья в своем родном городке, и она, цветущая, загадочная и неприступная. Мммм, — он мечтательно прикрыл глаза.- Между нами искры так и летели… Город утонуть мог в крови и пламени, — он злобно усмехнулся, — А потом она решила, что больше так продолжаться не может… и бросила меня. Правда перед этим чуть не убила. Но этого ей было мало — наложила на нас с братом заклятие, которое мы смогли снять только 50 лет назад. Оно не позволяло мне и Стефану появляться в Мистик Фоллс: при приближении к городу у нас начинали лопаться сосуды в мозгу. Целую сотню лет я потратил, чтобы изловить одну из ведьм Беннет вне города и заставить ее снять проклятие. Зато теперь судьба послала мне шикарный подарок, спустя столько лет, — одну маленькую глупенькую ведьмочку. И прямо сейчас меня распирает от многообразия вариантов без сомнения сладкой мести. Бонни не хотелось верить этому рассказу, но абсолютно ясный и счастливый взгляд вампира, словно получившего долгожданный подарок, отметал последние сомнения в том, что она попала в лапы безжалостного монстра, который может убить, не задумываясь. Собственное мертвое лицо из видения снова встало перед ее глазами. Девушка вздрогнула. Похоже, кроме того заклинания, что нашептала ей Эмили, ей больше нечего будет противопоставить своему симпатичному убийце. Дэймон рисовал в своей голове разнообразные сцены с участием мисс Беннет. Он никак не мог понять, с чего же ему начать, чтобы продлить удовольствие подольше. Старшему Сальваторе не нравилось, что девушка до сих пор не притронулась к выпивке. Он бы мог зачаровать ее, но, как и остальные вампиры в их маленьком мужском клубе, считал это неспортивным, поэтому пользовался таким методом крайне редко. Дэймон сделал еще одну попытку подпоить девушку. Он хотел вывести ее из этого дурацкого остекленевшего состояния, в котором она находилась сейчас. Вампир даже пожалел, что слишком сильно и слишком рано запугал свою жертву. Он подошел и встал прямо перед ее глазами, привыкшими к тусклому освещению комнаты, сделал большой глоток неразбавленного льдом виски. Жидкость плавно обожгла горло, мягко отдала в голову, словно бильярдный шар выбивая оформившуюся мысль — он хочет ее прямо сейчас. Овладеть, познать, сравнить, так ли она горяча, как Эмили, так ли сводят с ума ее полные губы, так ли проворны пальцы и губительны объятья молоденькой ведьмы. Он одним движением оказался на расстоянии вытянутой руки от объекта своего желания. Бонни подавила желание немедленно закрыть глаза, чтобы не видеть, как юноша жадно смотрит на нее сверху вниз, обшаривая глазами каждый участочек фигуры, как назло подчеркнутой легким летним сарафаном из двухслойного искусственного шелка. Тонкие бретельки выделялись бирюзовыми нитями на темной коже плеч, простой лиф открывал прекрасный вид на притягательные округлости груди, а приталенный силуэт подчеркивал тонкую талию и соблазнительную линию бедер. Бонни немедленно захотелось чем-нибудь прикрыться, а еще лучше, напялить на себя что-то балахонистое и безразмерное, чтобы потеряться в нем. Девушка судорожно пыталась про себя в точности повторить слова заклинания, которому научила ее пра-пра-прабабка. На пятый раз она ощутила знакомое уже покалывание в подушечках пальцев и произнесла магическую формулу вслух. В это время вампир собрался окончательно сократить и без того небольшое расстояние между ними. Но вместо трепещущей мулатки в своих руках он ощутил забытую за полвека адскую боль в голове. Его мозги буквально закипали, взрывались, плавились, и это все продолжалось и продолжалось. Дэймон издал мучительный рев и рухнул перед коварной ведьмой на колени. *** — Кхе-кхе-кха! — мокрые крошки полетели в отполированный до бриллиантового блеска монитор. — Вот это прелюдия, я понимаю! — Зак отложил в сторону блюдечко с недоеденным кусочком торта, достал из ящика стола жидкость для очистки мониторов и специальную тряпочку. — Даже не знаю, — задумчиво рассуждал он, стирая с экрана коричневые липкие комочки, — чему радоваться больше. Тому, что сейчас кое-кто возможно расплачивается за мою загубленную жизнь, или тому, что будет, если у девчонки не хватит пороха его прикончить. *** Бонни была готова сломаться и прекратить пытку заклинанием. Она за свою жизнь никому не причинила серьезного вреда, а тут по ее вине этот роковой красавчик, пусть и сущее чудовище со слов Эмили, корчится на полу в жутких мучениях. На него было страшно смотреть — искаженное страданием лицо, выступившие на шее вены, налившиеся кровью белки глаз. Мулатка заплакала от жалости к нему и страха за саму себя, но заклинание читать не перестала. К ее радости, через несколько минут он перестал дергаться и затих. Девушка не стала долго ждать. Повернув ключ в двери, она бросилась прочь от комнаты по коридору в сторону гостиной, где видела Елену в компании мужчины, производящего на первый взгляд нормальное впечатление. Хотя в доме, где живут братья-вампиры с явно тронутым дядюшкой-садовником, априори не может быть людей со здравым рассудком. Добежав до входа в гостиную, Бонни увидела, что она пуста. Сердце девушки екнуло от нехорошего предчувствия, но она понимала, что тратить время на поиски подруги — бессмысленный риск. Нужно выбираться отсюда как можно скорее и привести помощь. Мулатка скинула туфли на шпильке и рванула вниз по лестнице к выходу. Она резко распахнула дверь, выскочила наружу и… ударилась в крепкое тело в некотором роде живого Дэймона. Девушка шумно вдохнула, приготовившись закричать, но сильная рука прикрыла ей рот. — Вампиры очень быстро исцеляются. Это первый урок для начинающей ведьмы. Остальные я преподам тебе в специально отведенном для этого месте. Воскресший вампир одним движением поднял девушку на руки и Бонни показалось, что мир вокруг потерял свои очертания от нереальной скорости передвижения. *** Зак Сальваторе не спешил переключать камеры на мониторе. Наблюдатель со стажем точно знал, куда в таком случае направится Дэймон с пойманной беглянкой. А в том, что рассерженный племянничек ее поймает, сомнений не было. Если конечно шоколадка не умеет летать… Мужчина довольно потянулся на кресле в предвкушении любопытного зрелища. Давненько старшенький не баловал его демонстрацией своих тайных предпочтений. Жадный блеск зажегся в его глазах, когда он переключился на камеру в «мастерской» Дэймона. *** Бонни недоуменно и с опаской осматривала комнату, куда принес ее вампир. Она вполне могла бы сойти за студию танцора, художника или фотографа с этими полукруглыми эркерами, большими зеркалами на стенах, стеллажом с книгами и журналами и небольшим комодом. Идиллическую картину нарушал большой деревянный стол в самом центре помещения со множеством ремней, торчащих из него, которые навевали совсем не радостные мысли. — Смелее, — подтолкнул ее в сторону этого приспособления хозяин дома, — мне не терпится начать следующий урок. — он еще раз направил неудачливую ведьму в центр комнаты, придавая ускорение ощутимым шлепком по заду. Бонни зашипела в ответ, как рассерженная кошка. Терпение Дэймона подошло к концу. Мулатка успела только ахнуть, как оказалась лежащей на столе. Ее шея, запястья и щиколотки были перехвачены толстыми кожаными ремнями, порвать которые было не реально. — Отпусти меня, пожалуйста, — попросила вампира испуганная девушка, но тот лишь вскинул бровь в притворном удивлении. — Что? Ты серьезно? После того, что ты мне устроила? Ты что, считаешь меня долбаной матерью Терезой? У тебя была возможность избавиться от меня навсегда. Нужно было просто воткнуть мне кол в сердце. Но увы, шанс упущен, — подмигнул этот циничный красавец, а затем отошел к небольшому комоду и, отвернувшись, что-то достал из него. — Я не знаю, чему ты еще успела научиться на своих ведьминых курсах, поэтому для верности, хотя бы на первую пару уроков нужно заткнуть тебе рот. Хотя обычно я совсем не против, когда женщины кричат… — делился с ней брюнет, запихивая в рот девушки туго свернутый галстук и завязывая этот импровизированный кляп тонким шарфом из эластичного материала. — Ну вот, порядок! Где мой любимый инструмент? Бонни, лишенная возможности кричать, задрожала, увидев у своего лица тонкое лезвие ножа. Дэймон легкими, нарочито медленными движениями провел острием по темной коже девушки от щеки до груди, оставляя едва заметные царапины. Мулатка инстинктивно дернулась и на ключице выступило несколько капель крови. — Осторожнее. Еще слишком рано для кровопускания, — укоризненно покачал головой вампир. — Совсем себя не бережешь! Но не пропадать же добру в самом деле. Когда он наклонился над ней и стал слизывать кровь, мулатка зажмурилась, чтобы не видеть этого. Только вот прикосновения его прохладных губ и языка будили в примерной школьнице какие-то незнакомые чувства. Бонни почувствовала, как натянулась, а затем ослабла сначала одна бретелька сарафана, а потом другая. Открыв глаза, она убедилась, что обе перерезаны, а кончик ножа упирается ей в декольте. Девушка старалась почти не дышать, пока острое лезвие вспарывало легкую ткань от груди до самого низа живота. Дэймон кончиком инструмента поддел край разрезанной ткани и откинул в сторону, любуясь открывшейся обнаженной грудью темнокожей красотки. — Жалко будет портить такое великолепие, но ничего не поделаешь, — пожал плечами вампир и запустил руку в разрез, обнаживший плоский девичий животик и край белых кружевных трусиков. Бонни застонала от бессилия и стыда, когда он одним движением порвал сарафан до самого подола. Бирюзовая шелковистая ткань с белой подкладкой соскользнула с ее тела, и вампир ловко выдернул из-под него пришедшую в негодность одежду, а затем удобно устроился рядом, присев на краешек стола. В руке у парня была толстая восковая свечка. Глаза мулатки расширились. Увидев такую реакцию, Дэймон расхохотался. — Какая маленькая и испорченная девочка! Я совсем не это хотел тебе продемонстрировать, — он зажег свечу. Бонни смотрела на дрожащий маленький огонек и гнала прочь ужасные мысли, назойливыми насекомыми заполнявшие ее сознание. Когда на грудь ей упала первая капля горячего воска, они все разлетелись прочь, позволив девушке сосредоточиться на одной — вытерпеть это. Кап… пальцы сжимаются в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Кап. Кап… из заткнутого рта вырывается сдавленное мычание. Кап-кап-кап… обожженная кожа протестует против такого обращения, а воск уже льется непрерывной струйкой. Этот ублюдок что, рисует? застывшие капли неприятно стянули кожу. Когда же он закончит? долго, очень долго тянутся секунды. грудь — сплошной островок жгучей боли, один большой ожог. тело выгибается на ремнях не в силах терпеть пытку. Прекрати же, урод! Прекратиииииии. Дэймон задул свечу и отошел оценить плоды кропотливого труда. Красным, застывающим воском на груди девушки была нарисована большая пентаграмма с заключенным в ней словом ВЕДЬМА. — Неплохо, оставим на память, — решил он и окатил композицию водой из пластиковой бутылки. Творение почти сразу отлипло от кожи, а мулатка расслабленно прикрыла глаза. Бонни едва успела обрадоваться, почувствовав, что связывающие ее ремни ослабли, как поняла, что вампир всего лишь переворачивает ее на живот. Теперь она даже не могла видеть, что он собирается делать. Оказалось, что это страшнее, чем наблюдать за его действиями. Дэймон снова взял в руку нож и с легким нажимом провел по бархатистой коже над лопаткой. Повторяя путь лезвия на спине заалела первая черточка. Бонни сейчас все отдала бы за возможность кричать, но ей оставалось лишь бессильно впиваться зубами в проклятый галстук. Этот ненормальный садист делал все, чтобы ей было максимально больно. Он резал медленно и вдохновенно и невыносимо долго, но в те моменты, когда его язык касался израненной кожи, Бонни готова была благодарить его за ощущение легкой прохлады, немного успокаивающей ноющие порезы. Впрочем, в итоге вампир «исправился», щедро плеснув ей на спину виски. Мулатка дернулась от ужасной боли и едва не подавилась кляпом. Она билась на ремнях, пока дикое жжение в открытых ранах не начало спадать. Дэймон любовался издалека своими художествами. Теперь на спине девушки алела сочащейся кровью копия воскового творения на груди. Вампир облизнулся, взглянув ниже, на аппетитные ягодицы мулатки. Он обошел стол и нагнулся под столешницу, приводя в движение скрытый там механизм. Столешница приняла вертикальное положение, заставив девушку встать на мысочки. Бонни не знала, сколько прошло времени с того момента, как она оказалась в мастерской маньяка, но у нее было ужасное ощущение, что все это — только начало… Когда она почувствовала на своей шее его нежное прикосновение, то попыталась отпрянуть от него, но смогла лишь сильнее прижаться к вертикали столешницы. Нетерпеливые руки обшаривали ее тело и когда они дотрагивались до обожженной кожи на груди, девушка вздрагивала. Она сейчас мечтала об одном — не чувствовать совсем ничего, отключиться, однако такой роскоши Дэймон пока ей не позволял. В какой-то момент мулатка с ужасом поняла, что его прикосновения, пусть даже время от времени причиняющие боль, приятны ей. Он медленно целовал ей спину, не забывая ни одной ранки, а руки его поглаживали напряженные от неудобной позы ягодицы и впалый живот, спускаясь ниже, к треугольнику черных волос. «Пусть он перестанет! Это просто ужасно!» — вопил ее разум, а тело возражало — «Продолжай!» Когда его палец проник внутрь, Бонни вся сжалась, но ощущение острых зубов, впившихся в ее плечо и глухое рычание над ухом заставили девушку уступить настойчивым ласкам. Когда Дэймон почувствовал ее влагу на своих пальцах, он удовлетворенно улыбнулся. Несмотря на все, что он сделал с ней, маленькая Бонни хочет его, даже если сама себе не признается в этом. Негромко звякнула пряжка ремня на джинсах, которые упали на пол. Лишенная возможности кричать, девушка приглушенно стонала сквозь кляп, пока ее безжалостный палач крушил то, что она берегла для своего мифического принца. Дэймон не сразу понял причину только что устраненного затруднения, но когда догадка все же посетила его, он довольно хмыкнул и рванул в бой с удвоенным темпом. Хрупкое тело девушки уже висело бы на одних ремнях, если бы он не поддерживал ее за талию. Бонни все ближе продвигалась к исполнению своего заветного желания этой ночи — потере сознания. Она чувствовала, как внутри нее движется твердая и внушительная величина, заставляя ее тело извиваться из последних сил. Призрачная надежда теплилась в ней, что после всего этого он не станет ее убивать. Дэймон был близок к финалу. Таким удовлетворенным он давно себя не чувствовал. Экстаз накатывал на него постепенно, отправляя из ежедневного ада, в давно утраченный рай. Неужели месть так сладка? Сейчас лицо его бывшей любовницы, весь вечер так ярко выплывавшее из воспоминаний, потускнело и померкло. — Прощай, Эмили! — прорычал он и вонзил зубы в шею девушки. Все надежды Бонни мигом улетучились, когда она поняла, что жизнь утекает из нее. И отчего-то это обрадовало пленницу. Она повернула голову и встретилась глазами со своим мучителем в истинном обличьи монстра. Хоть рот ее был завязан шарфом, глаза мулатки улыбались. До этой минуты это была шикарная месть, пусть в данном случае она не подавалась холодной. Дэймон чувствовал, как рушится его самоконтроль, как ломается внутренний барьер, который он поставил между собой и своей жертвой, избрав ее объектом запоздалого возмездия. Он уже не хотел сейчас быть ни охотником, ни палачом. Юноша ослабил хватку и вытащил клыки из тела девушки. Еще немного и она умерла бы. Вампир сорвал ремни, вытащил давно уже не нужный кляп и уложил Бонни на низкую кушетку, накрыв тонким пледом. — Мне надо подумать, — бормотал он, выходя из своей мастерской. *** Что-то неотразимый Ди расчувствовался сегодня, — заметил расслабленный и довольный Зак. — Не к добру это. Мужчина закинул ноги на стол, прежде чем перемотать на начало и включить последнюю запись. Подходящая к концу ночь была бурной и долгой, но неспроста же опытный селекционер оставил именно эту парочку напоследок. Как бы он не относился к Элайдже, этот джентльмен и порядочный извращенец в одном лице знал толк в утонченном разврате. *** Бонни казалось, что она умерла, но в данный момент что-то не давало ей уйти, держало в ее измученном теле. Откуда-то из темноты выплыло заплаканное лицо Елены, звавшей ее по имени. «Нет, только не это! — метались мысли мулатки. — Я не хочу обратно, не хочу снова страдать. К дьяволу бесполезное ведьмино наследие, и стерву-Эмили! Я все отдам, лишь бы прекратить это.» И похоже, ее мольбы были услышаны — плачущую Елену, светлые стены и потолок студии заволокла пелена мрака, девушка словно погрузилась с головой в ванну с холодной водой…, а потом ее просто не стало.